Он не дурак — и этим все сказано
В восемнадцатом веке глухонемых привыкли держать за дураков. Поэтому, найденного в лесу подростка отправили, до выяснения, в психушку – к умалишённым. Там он, наверное, и сгинул бы, либо умерев до срока, либо, в дурмане чадящего безумия, сам превратился в настоящего идиота.
Страшной участи помог избежать добрый аббат, привечавший плохо слышащих и совсем не говорящих, нащупывая способы наладить их контакт с полноценными и не ограниченными в возможностях людьми. Истоки того, что теперь называют социализацией людей с ограниченными возможностями.
Сам фильм – дань истории и упорству подвижников, своим опытом опровергнувшим предубеждение в отношении умственных способностей глухонемых людей, воспринимавшихся как признак вырождения рода, болезнь, дурной знак, толкнувшей, как было в этой истории, знатную мать искать избавления от неполноценного ребёнка.
Поступок графини Солар – это частный случай, предметный факт, приближающий рассказ от общих фраз к конкретике чувств и отношений вполне определённых людей: ищущего материнской любви сына и отвергнувшей его матери. Мать, страшась позора, отказывается признать в найдёныше титулованного наследника, а сын не верит, что она хотела его убить.
Критическая сцена в суде, где научившийся жестикулировать юноша с иронией опровергает подозрения в ущербности своих способностей, поставив свое слово, слово опутанного суевериями идиота против слова матери, в надежде, что она признает его родство. Их пересекающиеся взгляды. Её - «нет» и его (с мольбой в глазах) двукратное «да», её очередной отказ и его (с безнадёжностью во взоре): «нет, это не моя мать».
Сильнейший переход, когда отказ матери перерастает в разочарование сына и его обреченность пробивает стену пугающего отчуждения, возвращает к жизни материнский инстинкт, ищущий контакта с «ненормальным» ребёнком. Этот поворот толкает женщину искать способ заговорить с сыном, а сумев это сделать на его «языке» она открывает в нем незаурядную личность, умного подростка и влюблённого романтика, достойного лучшей участи, чем та, которой он чудом сумел избежать.
Содержательно сильный рассказ о взаимоотношениях матери и сына имеет непривычно хорошее для телевизионного формата визуальное оформление, где прекрасные виды и красивые ракурсы помещены в оправу музыкальных созвучий, создающих общий приподнято-энергетический настрой.
В череде эпизодов заметно желание авторов совместить подробности подвижничества доброго священника с психологической криминально-детективной драмой знатного семейства. Всё получается, но лишь до момента развязки, когда возвращение сына требует от матери совершения отчаянного жертвенного поступка, выходящего для дворянской персоны за пределы разума и всех возможных приличий. Тут нужно быть откровеннее, но телевизионный формат вынуждает режиссера смягчать сцены, сводя их к полунамёкам. Но и при таком раскладе у кино получился достаточно сильный и эффектный финал.
Есть ещё и постскриптум - возвращающий титрами в настоящее, ровесник своего героя, глухонемой актер Джошуа Джальвез, примером своей яркой работы подтверждающий уровень и возможности социальной адаптации, которые дает проблемным людям нынешний век. Он не дурак – и этим все сказано.