Уста безумия.
«Повелителя бури» можно было бы поставить в один ряд к фильмам, оправдывающим военные кампании США. Однако хотя режиссер Кэтрин Бигелоу действительно не правдоруб Оливер Стоун и рейнджеры у нее благородные защитники детей и не стреляют по гражданским, историческая антиреклама нивелировала бы обеление последних. Американская армия в плане гуманизма звезд с неба не хватала, и во всем мире это и так знают, припоминая Сонгми, напалмовые бомбардировки Вьетнама, силовые подавления студенческих демонстраций, атомную агонию в Хиросиме, розжиг межнациональной розни в Югославии. Если СССР – это Evil Empire, то США ровно наоборот, Империя Добра, защитники демократии и плюшевых ценностей. В культуре образ рыцарей из US Army – та же клюква, в которую трудно верить. Когда десяткам (если не сотням) тысяч мирных жителей Ирака предстоит погибнуть во имя непонятно какой свободы, а то и вообще в отместку за 11 сентября или за дармовую нефть, репутация не вырастет. Бигелоу ведь понимала это. Оттого в процессе просмотра «Повелителя бури» куда сильнее обнаруживаешь его напряженным триллером с героизацией в качестве исключения из правил, ибо герои там не важнее Дон Кихота.
В 2010 году состоялось вручение 82-й премии «Оскар», где за главные награды сражались «Повелитель бури» и «Аватар» Джеймса Кэмерона. Битва Давида с Голиафом и ажиотаж вокруг нее сделали церемонию одной из самых известных за всю историю. Симпатий Бигелоу навскидку не прибавляло не только то, что технологический шедевр Кэмерона был невообразимо популярнее и вобрал в себя куда больше кассовых сборов, но и то, что «Аватар» – явная антивоенная манифестация с нелестным изображением американцев варварами и колонизаторами, кто за деньги уничтожают целые народы. Бигелоу же дистанцируется от прямых разговоров о политике, что наверняка помогло ей разгромно победить бывшего супруга в стенах театра «Долби». Там, где Кэмерон указывает пальцем на виновных и не предлагает иной философии, Бигелоу доводит до абсолюта зачаточные идеи Копполы и Кубрика, обрамляя явление войны чистым, рафинированным безумием. Ее Ирак – место альтернативной шизофрении, где рядовой Куча не застрелился в туалете и душевно-травмированным добрался до преисподней. Флора вьетконговских джунглей из «Апокалипсиса сегодня» обрастает бетоном, чтобы от фугаса превратиться в пыль и вновь вступить в соитие с природой. Солдафоны отныне не упарываются ЛСД в поисках спасения от ПТСР. Крутой персонаж Джереми Реннера предлагает другой наркотик – рекурсию войны, то, что для одних боль, а для других упоение.
Героизма и надежд больше нет. Сержант Томпсон погиб и канул в забытье, его личные вещи и звездно-полосатый флаг с жетоном навсегда захоронены в архивах. Слава рядового Райана ему не грозит и в мечтах живых сослуживцев. Вместо фанфар – эхо артснарядов вперемешку с арабскими воплями. Вместо торжественных похорон с почестями – цинковый финал. Живые же и не болтают о демократии. Ни Сэнборн, ни Элдридж не ужалены клюквой добра. Их цель мелькает в счетчике дней до ротации. Выжить и забыть все – мечта, заменившая мальчишеское стремление быть достойными воинами дяди Сэма. Богом забытая враждебная страна, где пули из АК-47 голодно вгрызаются тебе в спину, также не верит в пропагандистские мантры интеллигентов из Белого дома. Саддам Хуссейн был садистом, но чем капрал в сером камуфляже лучше? Сэнборн и медленно теряющий рассудок Элдридж ежедневно играют в лотерею. Жизнь товарищей зависит от бомбы, смилостивится она или нет. Обезвреживаешь одну – в следующий раз найдешь десять. Как ни старайся, вероятность мира тщетна. Страна отдалась за дешевые DVD-диски с паленым порно в дьявольские лапы. Скорбь множится прямо пропорционально бессмысленности, а за героизм постоянно приходится отплачивать либо трупами, либо инвалидностями с досрочным выходом в запас. Зачем же ты, война?
И только Уильям Джеймс знает ответ на вопрос «зачем?». Причем ответ этот не скатится к тривиальному капитализму с его грабительской сутью. Вчера был Афганистан, после которого осталось 783 детонатора, сегодня Ирак. Каждый вызов на смертельно-опасное задание оборачивается шоу. Заминированная территория – амфитеатр, зрители в нем вожделенно всматриваются в действия военного инженера-артиста. Пущенный на барбекю американец или предотвращенный теракт, их удовлетворит любой результат. Усатый командир восхитится достижениями сержанта первого класса. Боевые братья же не способны принять чудака. Безрассудство вообще выдавать такому контракт и отправлять в горячую точку – чего в реальной жизни, разумеется, не произошло бы. Психопаты-авантюристы не в цене у настоящих солдат, те критиковали сценарий «Повелителя бури» за вольную трактовку повседневных будней армии. Отсюда справедливо возникает новый тезис о невосхвалении армии США. Халатность командования, бросающего умалишенных клоунов из «Топ Гана» в жерло современной войны, уж точно не добавит поклонников войскам. И никакие представления с голливудскими спецэффектами, заснятые сепаратистскими операторами, не помогут. Так ли сей пафосный гротеск далек от реализма? Кажется, у застрявшей в пучине конфликтов Америки нет обратной дороги, а удержат ее только гуттаперчевые сержанты Джеймсы.
Современная война порождает ту безумную реальность, от которой уже нельзя отказаться. Она есть плод нескончаемой зависимости от войн. Технологии приходят, но правят балом по-прежнему биологические существа. А эволюция не терпит слабаков. Все они живут в XXI веке. Пройдены хлор, огнеметы, концлагеря и даже ядерное оружие. Война требует новые потомства. Она сплюнет слабых. Она испытает лабиринтом трущоб и многочасовым снайперским сафари с издевательски мажущим Barrett M82, чтобы отсеять рудименты с раздробленными бедрами. И тех, кто задумается о семье, о памяти детьми, тоже выкинет без сожаления. И тем, кто попробует сыграть в миротворца, война подкинет взрывчатку под ноги. Точнее всего атмосферу Ирака в фильме передает тишина, постоянный спутник хаотичной камеры. Багдад не Верден, ему отведена участь экосистемы сродни океану, населенному хищниками и их едой. Расшумелся – выдал себя. Только сильный может ассимилироваться. А сильный значит сумасшедший, ибо, перефразируя Теодора Адорно, как можно со здравой головой воевать после Освенцима?.. Страсть воевать характеризует не одного Джеймса. Современная война как Франкенштейн империализма является результатом мутировавшей истории, и она не мифична, она разрослась самостоятельным организмом, жрущим немощных и не терпящим нытиков.
Выведенная эпиграфом цитата Криса Хеджеса приговаривает человечество к наркомании войной. Очковтирательство СМИ этому только посодействует, и неважно, сколько еще человек сдохнет. Война впрыскивает энтузиазм в вот таких вот повелителей бурь, кто нарочно сорвал операцию из-за забытых перчаток и отвлекал напарников дымовой завесой. Обыденная жизнь не так интересна, как под кислотой. Супермен на Ближнем Востоке, любимец детворы, может всех погубить. Шепот из уст безумия науськает на обнуление рабочего графика, и война продолжится. Несчастье одних замещается кайфом других, в чьих руках настоящее. Неумение жить в мире – ужас, ужас...
8 из 10
2.2 млн 
510 тыс 
277.5 тыс 
6