всё о любом фильме:

Тайное сияние

Milyang
год
страна
слоган-
режиссерЛи Чхан-дон
сценарийЛи Чхан-дон, Ли Чхон-джун
продюсерЛи Хан-на, Ким Ин-су, Ли Чхан-дон
операторЧо Ён-гю
композиторКристиан Бассо
художникЩин Джом-хи
монтажКим Хён
жанр драма, мелодрама, ... слова
сборы в России
$5 190 сборы
зрители
Франция  75.4 тыс.,    Нидерланды  5.3 тыс.,    Испания  3.1 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время150 мин. / 02:30
Номинации (1):
Щин-э с сыном переезжают в Мирян, родной городок её недавно скончавшегося мужа. Пока она пытается совладать с собой и начать новую жизнь, происходит ещё одно трагическое событие.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
93%
27 + 2 = 29
7.7
в России
2 + 0 = 2
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Трейлер 02:27

    файл добавилYoungFather1973

    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 85 постов в Блогосфере>


    Очень сильная драма. В меру жёсткая, убедительная, без соплей и сантиментов. В неё погружаешься с самого начала и она тебя не отпускает до конца. Всё что твориться с главной героиней, все метаморфозы её личности (До-ен Чон — аплодисменты стоя!) просто завораживают, хотя и оставляют довольно тяжёлое впечатление. К нему, конечно, надо быть готовым, тем более, что подобное впечатление полностью оправдывается глубиной проблемы.

    Основная тема фильма: поиск Бога человеком, потерявшим, как ему кажется, самое дорогое в своей жизни — ребёнка. При этом ничего богоборческого в фильме нет, несмотря на испытания, которые то и дело сваливаются на голову бедной учительницы и в которых она (да и некоторые зрители тоже) просто не в состоянии разобраться. Подозрение главной героини, что всему виной не её маловерная натура, а козни Кого-то свыше, и служит поводом для восприятия происходящего с точки зрения бессмысленности, хаоса, а то и недоброй воли Миросоздателя, что есть, мягко говоря, не совсем верным… (вообще, если рассуждать с подобной точки зрения, то можно заключить, что и Библия — Книга богоборческая, а это будет уже полная клиника…) Мне почему-то кажется, основная идея фильма скорее человеко-борческая: человек почти не способен уверовать в Бога, пока его не ткнёшь носом в самую что ни на есть беду, он плохо способен понять, что с ним происходит, потому что привык винить в своих проблемах кого угодно, только не себя, человек ещё меньше способен ответить на зло по-христиански, просто потому что он — человек, существо, как известно, в основной своей массе мстительное и самолюбивое. В общем, людям предстоит над собой ещё работать и работать, но жить-то как-то надо здесь и сейчас. Так что же делать?

    Плюс этого фильма то, что он особенно и не пытается ответить на этот вопрос. Точнее он отвечает на него, но неопределенно и в общем — надо, мол, не сдаваться и жить дальше, а там видно будет… И за это создателям фильма огромное спасибо. Выпуклый запоминающийся вопрос на эту тему намного ценнее внятного однозначного ответа. Главная задача художника — соорудить «бомбовый» вопрос, а ответ у каждого зрителя должен появиться свой собственный, индивидуальный, под стать натуре. Творец катализирует среду, а реакция организма «простого смертного» не замедлит себя ждать. Всему своё время, господа…

    3 июня 2010 | 00:54

    Хорошенькая, но искалеченная непростой судьбой кореянка, учительница музыки Син Э, бежит из Сеула в тихий, по-провинциальному красивый Мильян, означающий на языке перевода «тайное сияние». В голове — чистые мысли о новой жизни, на руках — непослушный десятилетний пацан и сбережения на покупку земли. Но через неделю мечты обращается в прах: сына крадут и убивают, а деньги теряются где-то в мусорном мешке. Убийцу ловят, и он к ужасу молодой женщины оказывается улыбчивым приятелем. От всего этого Син Э сперва сходит с ума, а затем обретает веру в Бога с помощью радостного хлопанья в ладоши. Впрочем, настанет еще день, когда Бог покажет свое истинное лицо — лицо гада и всепобеждающего мерзавца.

    «Тайное сияние» — участник Канн-07, серебряный приз за лучшую женскую роль, два часа двадцать фильм-истерика про женщину, потерявшую всё кроме жажды мести. Провокатор Ли Чан-Дон создает картину из тысячи маленьких деталей, совершенно непонятным образом наводит свою 35 мм камеру и компонует свет так, что измученное лицо красивой актрисы Чон До-ен всё время держится на условно первом плане, если даже спрятано где-то в толпе. Сразу понимаешь, что вера для местных сектантов, молящихся на диковинные распятия, является чем-то вроде забавы, в то время как для главной героини — это бездонная пропасть, в которую можно нырнуть однажды в безумии, но невозможно выбраться. Чего стоит сцена в тюрьме, когда женщина приходит к убийце, чтобы его простить, а тот, расплываясь в блаженной улыбке, предприимчиво отвечает: не стоит, Господь уже отпустил мне грехи.

    Южнокорейский режиссер Ли Чан-Дон в русле новейшей азиатской волны снимает кино чувственное, щекотливое, сложное, на запрещенные темы. Но в отличие от другого корейца, прославленного Пак Чан Вука («Олдбой»), обходится без молотка и перерезанных артерий. Не то, чтобы здесь не было депрессий, болезненных психозов и фирменного корейского экстрима, просто они склеиваются не пролитой кровью, а неким мистическим таинством, характеризуемым самим автором как «видеть то, что не видно».

    Вся вторая половина картины — это ожесточенный спор с Богом. В ключевой сцене героиня пытается совратить мужа одной верующей аптекарши (при этом камера зависает над её лицом, будто та таращится в небо), но у мужа почему-то не встает. Хочет сорвать выступление священника песней «Ложь», но и это не срабатывает. Кончает жизнь самоубийством, но врачи, как назло, успешно реанимируют и возвращают с того света. Бог ведет и выигрывает, ловя кайф в несомненном превосходстве над жизнью, судьбами людей. Так человек, порою, с удовольствием шмякает муху в лепешку. «Ой, прибью эту назойливую истеричку-мать, она мне на нервы действует!» — словно, кто-то раздраженно произносит свыше. Муха и человек как равнозначные понятия — это конечно жестокое сравнение, но такая жестокость вполне соответствует духу южнокорейского кино.

    26 сентября 2008 | 21:19

    Фильм достаточно силён и тяжёл для просмотра.

    Самое сложное, конечно, — понять главную героиню. Понять, что ситуация, в которой она оказалась, невыносима. И что не существует таких чувств, которые смогли бы выразить душевное состояние Син Э.

    Чтобы предоставить зрителю возможность попытаться понять ситуацию, доказывается беспомощность вроде бы очень всемогущей силы под названием вера.

    Актёрская работа очень сильная. До-ен Чон бесподобно раскрыла свою роль.

    Рекомендую посмотреть людям с философскими взглядами на мир, ибо фильм может этот самый мир немного повернуть.

    Не рекомендую для просмотра очень религиозным людям, ибо это может подорвать вашу веру. А это не есть хорошо.

    29 июня 2010 | 00:05

    Мне кажется, оценка этого фильма во многом зависит от ваших ожиданий. Если ждать чего-то эдакого, определенного, жанрового, то вряд ли это самое получишь в итоге, нет тут предугадываемых шагов, штампованных режиссерских решений, четкой жанровой принадлежности… Лучше всего, конечно, ничего не ждать, не читать ничьих развернутых отзывов, не составлять прогнозов заранее, а просто смотреть и впитывать в себя эту историю, чтобы попытаться настроиться на волну автора… Ну мне так кажется.

    Фильм неожиданный и необычный, и вместе с тем очень жизненный, реалистичный, проникновенный. Здесь затронуты очень тяжелые темы, сюжет играет на самых важных, самых потаенных, самых глубинных, самых дорогих сердцу, я бы даже сказала основополагающих струнах человеческой души — родительство, семья, вера, смысл жизни… И поэтому переживания главной героини понятны, наверное, каждому человеку, поэтому ее горе, ее отчаяние, ее внутренние метания, ее боль проникает под кожу и зрителю…

    Да, но хоть каждому ситуация и понятна, но вот выводы, мне кажется, каждый сделает свои, исходя из своей собственной жизненной позиции, потому как тут нет никаких выводов, просто дана пища для размышлений, вот такая вот история, далеко не уникальная, но все же заставляющая задуматься о чем-то своем, что кому ближе, что кому важнее…

    Мои ощущения: я очень хорошо понимаю Син Э, у меня перед глазами есть наглядный пример осиротевших родителей (моих собственных, потерявших своего первенца по воле досадного несчастного случая), я видела это всё в живую и могу сказать наверняка, всё очень достоверно, и ничуть не приукрашено и методы заглушения зияющей внутренней пустоты мне тоже знакомы. Актриса просто-таки рвет душу в клочья своей игрой, ну очень внушительно!…

    А еще мне до боли знакомы те места, куда Син Э пришла за утешением и тоже с уверенностью могу сказать, что туда приходят как в последний приют, на исходе жизненных ресурсов, в надежде на избавление, но в итоге ничего не получают, именно этот вид «утешителей» не эффективен, проверенно на собственной шкуре, а сплошь давящая и удушающая доброта, участие, сочувствие, понимание в кавычках, медоточивые красивые слова и изящные выражения, напускная благодать и притянутое за уши чувство общины под звуки умиротворяющей музыки, всё это при малейшем нажиме рушится, как карточный домик… А на его руинах остается все та же человеческая фальшь, слабость и отчужденность, и все так же каждый сам за себя, каждый сам по себе, каждый наедине с собственной проблемой и только сам, наедине с собой и Богом, который не в рукотворенных храмах обитает, но внутри каждого из нас, можно разрешиться от столь тяжкого бремени, никто не поможет в этой ситуации, никто… И очень наглядно и опять же без прикрас показан контраст между теми, кто заявляют о себе, как о друзьях-товарищах, и тем, кто хоть и в тени, хоть и не без греха, но помогает исподволь и подставляет дружественное плечо в минуты слабости…

    Для меня фильм получился знаковым, слишком близка мне его тематика, прямо до слез пронзило, автор сумел разворошить во мне давнишние воспоминания и былые ощущения, горькие привкусы неоправдавшихся надежд и обманутого доверия…

    Что можно сказать в итоге? Хороший фильм, стОящий, вдумчивый, нужный, цепляющий и еще долго не отпускающий… Для меня во всяком случае вышло так. Очень соглашусь со сравнением Чан Дон Ли с Ларсом фон Триером, есть общее послевкусие, и меня это радует — тот тоже умеет вывернуть зрительскую душу наизнанку, отжать хорошенько и оставить зрителя в ошеломлении в глубоких раздумьях над увиденным, услышанным и прочувствованным…

    8 из 10

    3 мая 2013 | 10:44

    Ли Чан Дон порадовал на этот раз. И это вдвойне приятно после удивившего в плохом смысле «Оазиса», где он неудачно попытался разыграть страсть между туповатым парнем-простачком и девушкой, больной церебральным параличом. В «Тайном сиянии» Ли, как говорится, не стал изобретать велосипед, ударяясь в экзотику, сняв фильм о человеческой трагедии в присущей ему реалистичной, простой, но душераздирающей и искренней манере.

    Именно благодаря реализму и простой, неспешной подаче материала, с разговорами о повседневности, с бытовыми проблемами, с некоторым однообразием жизни произошедшее с женщиной несчастье бьёт сильнее. Однако картина не только о страданиях, но и о том, что нужно продолжать жить, что бы ни случилось, о обретении мира в душе после внутренней катастрофы, об исцелении от боли, о том, что от этого помогает, возвращая в нормальный ритм жизни, но изменяя человека духовно, заживляя раны, но делая человека другим из-за оставшихся рубцов. Также о том, как человек, словно ментальной ширмой закрывается от проблем одних, но начинает видеть проблемы другие, на которые раньше не обращал внимания и вовсе не придавал им значения, ставшие теперь для него важными, мучающими, от которых теперь он ищет излечение, однако нетрадиционными для себя способами, ибо он поменялся. А ширма в конце концов падает…

    Казалось бы, сколько фильмов снято на данную слёзовыжимательную, призванную тронуть зрителя тему, но как редко это получается на самом деле, ибо нужен либо нетипичный подход, либо талант, чем наделены не все. Да и не всем людям, что смотрящим, что вкладывающим деньги в киноиндустрию, нужны серьёзные драматичные произведения сейчас, как ни прискорбно. Ведь зритель их не всегда принимает, а продюсер знает, что они не всегда окупятся. Спасибо за «Тайное сияние», Ли Чан Дон. Ты не подвёл. А актрисе Чон До Ён спасибо за пронзительную главную женскую роль.

    7 из 10

    13 марта 2013 | 21:16

    Фильм об участнице Родео с Богом. Бог даёт главной героине быка с женским именем «Вера», главная героиня садится и держится на нём два часа и тридцать минут. Но это вовсе не означает, что быку дали успокоительное. Скорее наоборот. Ли Чан Дон рассказывает историю о том, как мечется человек, поставленный перед двумя фактами: смертью ребёнка и осознанием веры. И рассказывает это великолепно, к Шин Э не испытываешь каких-то однозначных чувств, в её характере разбухает как дрожжи — дуализм, множащий её переживания, сбивающий её с толку, не дающий даже спокойно вздохнуть после того как однажды она берёт трубку и понимает, что её смысл жизни выловлен в реке без пульса.

    Мученица и чудовище одновременно. С одной стороны хочет простить своего убийцу и едет в тюрьму: такой поступок символизирует истинную доброту Шин Э. Однако позже она проезжает мимо, когда во дворе бьют дочку убийцы её сына, и тем самым бывшая жительница Сеула проявляет по-прежнему желание мстить, обнажая свою злую сторону.

    Э слепа и зряча. Она верит, она надеется и она видит в луче света то, что видит её подруга фармацевт — проявление Господа. Она признаёт руку Всевышнего во всех вещах, окружающих её, даже в смерти мальчика, и обнаруживает в этом любовь Бога. Однако она не видит любви обыкновенной, следующей за ней как тень, — речь о господине Киме.

    Джентельмен Ким в картине занимает место чуть ли не более важное, чем сама героиня — он становится соперником Бога в борьбе за сердце Шин Э. Но упрямая, искалеченная горем женщина, в упор не замечает его преданности, его готовности помочь и принять саму героиню как она есть: верящую в Бога, режущую вены, прощающую убийцу, любую… В ответ на его чувства она обманывает и его, не приезжая на встречи, и себя, пытаясь объяснить всё рукой Господа, которая так несправедлива и изменчива, прощая убийц. Обижаясь на эту несправедливость — пытается мстить Богу, но поскольку дотянуться до него не может, мстит прихожанам Церкви, и так вновь по кругу…

    Интерес представляет конец фильма — героиня никого так и не прощает, она не может пробыть даже со случайно встретившейся дочкой убийцы в парикмахерской и минуты — выскакивает как ошпаренная, со вновь открытыми ранами, однако финальная сцена того как Ким держит зеркало, чтобы Шин Э достригла волосы — вселяет надежду, что она все же рано или поздно примет в своё сердце его любовь, и я не удивлюсь, если это и будет божьим даром…

    Дуализм показанный Ли Чан Доном — великолепен, спустя много времени после просмотра фильма остаётся открытым вопрос: а поверила ли по-настоящему Шин Э? Если да, то что значат эти её пакости прихожанам и сквернословие по отношению к своему же создателю под конец фильма? Часть веры, слабость от горя или просто сумасшествие? А если нет, то откуда нашла она в себе силы поехать простить убийцу? Может ли быть столь мощным самообман? Всё это паззл, который (а таких картин очень мало) каждый соберёт в свой рисунок, однако в любом случае останется замечательная картина о том, как человек переживает страшное горе, как он реагирует, и как необузданно, изменчиво и непонятно это Тайное сияние — вера в Бога.

    2 июня 2011 | 07:57

    Мне далек и одновременно близок кинематографический стиль человека, снявшего эту картину. Вторгаясь на территорию зыбкого восприятия сдержанной поступью чужеземца, он синтезирует эмоциональное, ментальное и физическое, формируя то рабочее напряжение, ради которого современный зритель поворачивается лицом к портрету экзистенциальной драмы. Жизнь — высший дар, позволяющий отдельной частице, чье земное существование лишь миг в непрекращающемся потоке событий, стать хрупким побегом на древе Вселенной — месте, где гармония переплетается с хаосом, жестокость соседствует с состраданием, а высокие цели становятся жертвами примитивных инстинктов. В «Тайном сиянии» Ли Чан Дон удивительным образом соединил боль человеческой души и ломку индивидуального мировоззрения в качестве ответной реакции на травмирующую ситуацию.

    Син Э вместе с десятилетним сыном переезжает из Сеула в Мильян. Не успели мечты о лучшем будущем раскрыть свои крылья, как похищают ребенка. Пребывая в состоянии страха и нарастающей паники, мать пытается собрать сумму для выкупа, но ситуация выходит из-под контроля. Спустя несколько дней после обращения в полицию следует вызов на опознание. Увидев издали изувеченный труп, женщина не спешит приблизиться к мертвому тельцу с криками, преисполненными отчаяния — лишь стоит, зависнув в воздухе подобно тряпичной кукле, что сохраняет равновесие благодаря невидимым нитям. Несколько шагов отделяют ее от необратимости. Первый. Второй. Третий. И вот оно — такое родное, безжизненное лицо. И не останется больше сомнений, что перепутали. Там мог оказаться любой мальчишка, по наивности заговоривший с «приветливым» незнакомцем — чей угодно, но не ее. Ведь, мог же? В этот кратковременный момент торга с убегающей прочь надеждой время останавливается как замирает жизнь матери, осознающей, что ее дитя больше нет. Звуки умолкают. Давящей тишиной поет свою песнь пустота. Картина окружающего мира превращается в бесцветное полотно — такое же мертвое как ипомея, навечно уснувшая в объятиях зимней стужи. Побег, не успевший оформиться, сломан, и не осталось больше ни слез, ни дрожи в голосе. Лишь боль — жгучая и неумолимая.

    Чон До Ен, знакомая ценителям азиатского кинематографа по фильму «Служанка», демонстрирует высочайший уровень актерского мастерства. Погружаясь в образ своей героини, она по кусочкам выстраивает ту эмоцию, которая превращает человека в бездонный сосуд, наполненный переживаниями прошлого. Вкупе с качественной режиссурой — результат более, чем достойный. Пронзительный крик здесь сменяется шепотом и эфемерным молчанием. Потухшие взгляды наполняются пламенем несмирения и вновь угасают, становясь такими же омертвелыми будто и не было мимолетного пробуждения. В стремлении объять необъятное режиссер выходит за рамки эмоциональной причастности, призывая к восприятию на более вдумчивом уровне. Его цель — не столько чувственно насытить зрителя, сколько ментально обезоружить. Раскрыв особенности экзистенциального кризиса после стадии шока, Ли Чан Дон приступает к описанию поиска новых ориентиров, где, нацепив маску добродетельницы, притаилась лжеспасительная сила.

    После смерти сына мать уже не живет, а существует — бродит по улицам словно бездомная, просящая милостыню у судьбы, которая как никогда скупа на подачки. А люди…Что люди? Они как голодные коршуны, слетающиеся на запах гниющей души. Одни призывают к спокойствию, другие норовят откусить кусок от еще неостывшего тела. Единственным утешением становится вера, обращенная к Господу, а главной ценностью — всепрощение. Набрав букет полевых цветов, Син Э отправляется в тюрьму, чтобы отпустить грех виновному. Но ему не нужны ее слова — он получил успокоение, обратившись к Всевышнему. Ловя на себе взгляд, лишенный раскаяния, она понимает, что пришла сюда совсем не за этим. Детоубийца обрел покой, уповая на прощение Господне. Покой, который похоронила вместе с сыном. Не допуская и мысли, что для одних Бог — смысл, для других — прикрытие, Син Э не в силах понять, как Он простил человека, забравшего чужую жизнь. Вера в справедливость высших сил, которая помогала жить дальше, разрушилась словно карточный домик от неосторожного прикосновения. Господь предал ее. Только теперь скорбящая поняла истинную суть всепрощения — самообман, заблуждение, фальшь. Мать не простит убийцу ребенка. Она желает, чтобы виновный страдал, а боль, такая же неотступная как ее собственная, разъедала изнутри его бренное тело.

    «Тайное сияние» — закрытый фильм. Ли Чан Дон аккуратно облачил особенности человеческих переживаний в специфические азиатские кружева, превратив картину в сложное и одновременно исключительное кинопособие. Его главный вопрос — в чем же искать душевное исцеление, если к успокоению не ведут ни земные законы, ни Божьи? Потеряв доверие к людям, страждущая обратилась к Всевышнему, а затем отреклась от него. Она сделала это, лежа на сырой земле в объятиях женатого мужчины. Ощущала прикосновение греха собственным телом и смеялась Богу в лицо, произнося одними глазами: «Я нарушила твою непреложную заповедь. И что ты сделаешь? Ничего». Но при всем оппозиционном настрое эта женщина не искала борьбы — лишь покой и ответы. Как ищут люди, лишившиеся точки опоры. Даже если разум нашептывает о невозможности получения — все равно ищут, потому что принять травмирующее событие значит смириться с его последствиями. А если последствия — целая жизнь, которая не вернется в прежнее русло — что тогда?

    Еще один вопрос, оставшийся без ответа.

    7 октября 2013 | 00:26

    Так повелось, что люди вспоминают о Боге лишь в тяжелые минуты жизни, а в самые невыносимые о Нем начинают задумываться даже атеисты. Смотрит ли Он на нас в данную минуту, или разумное устройство мира — это обточенный временем камень, превратившийся в невероятной сложности живой организм, но вопрос религии и существования Бога, по сути, остается вопросом Вселенской справедливости или ее отсутствия. Син Э (Чон До Ён), героиня фильма «Тайное сияние», с полным правом может утверждать, что мир не то что неразумен, а откровенно и бесповоротно жесток. И сколько бы она не искала ответы, на волнующие ее вопросы, какие книжки бы не читала и каких бы людей не слушала, Смысл всегда будет непостижим, а сомнения в его отсутствии никто и никогда не сможет развеять, даже убедив, что все, что ей нужно — это вера.

    Будучи вдовой, Син Э вместе с сыном переезжает в город рождения ее преставившегося недавно мужа — Мильян. Местные жители по праву считают ее странной, раз она покинула такое замечательное место как Сеул, но постепенно привыкают к ней и впускают в свою жизнь. Син Э настолько отогревается и проникается доверием к людям, что даже делится с половиной города планами на покупку большого участка земли, и кто бы мог подумать, что в таком тихом месте может обитать свой маньяк. Сначала ее сына похищают с целью выкупа, а потом тело ребенка находят в реке. По ране в душе, покрывшейся слабой корочкой, наносят сильный и непоправимый удар, но Син Э всеми силами и их отсутствием продолжает жить, и тут по стандартному сценарию, обезумевшей от горя женщине подсовывают духовную книженцию со словами, что есть еще «Божья любовь». Очевидно, что судьба приготовила для Син Э очередной удар.

    Ли Чан Дон еще в «Оазисе» (2002) продемонстрировал национальную черту корейской кинематографии — «жестокость», постулировав, что он ей не чужд, но работать с ней собирается в другом ключе. Жестокость в его фильмах, — это всегда невообразимая черствость окружающих нас людей, оборачивающаяся еще большим кошмаром на контрасте с безобидными, простодушными персонажами. Уместно заподозрить режиссера в симпатии к теории, что человек изначально зол, но, под более широким углом зрения, злой оказывается система, гнобящая простодушных. Там, где не может добить страшный случай, ему на подмогу всегда придут жадные, непорядочные люди, продав под видом лекарства еще большее отчаяние. В «Оазисе» под личиной заботы скрывалась жажда заработать на пособии для инвалидов, в «Тайном сиянии» опасность протянутой руки на порядок закамуфлированнее. Можно бесконечно говорить о вреде проповедей, целью которых не является помощь человеку, но на этот раз Ли Чан Дона интересует не столько взаимодействие паразитов и реципиентов, сколько оправданность существования зла на Земле, ответчиком за которое выставляется Бог, ну или тот, кто его придумал

    Если верить поговорке «где тонко, там и рвется», то вполне можно предположить, что ситуация, рассмотренная Ли Чан Доном реалистична, и человека может постигнуть цепь таких трагедий. Причем, исключая экспрессию корейского языка, всегда отдающего какой-то комичностью, режиссер нисколько не нагоняет мрачности, старательно фиксируя метаморфозы Син Э, от горя к выздоровлению, от безусловной веры к полному ее отрицанию через озаряющие сомнения. Ли Чан Дон даже не стремится в чем-то обвинить секту, ни разу не показав, к примеру, факт вымогания денег, лишь позволяя сделать вывод, что искусственное прощение убийцы и выработанное за неделю состояние счастья — лживо и разрушительно, а страдание лечит не молитва, а время и осознание продолжения жизни.

    Актриса Чон До Ён берется за немыслимо сложную роль, на которой очень легко выбиться из образа и переиграть, тем самым опошлив все чувства матерей, потерявших своих детей. Тем не менее, она старательно проживает вместе Син Э все стадии трагедии вплоть до светлого или не очень финала (кому как кажется, он открытый). С ней не случится катарсиса, а тайное сияние Миньляна может оказаться зловещим. Может Бог испытывает ее веру, как Иова, а может это невыносимое горе бессмысленно. Но день течет за днем, забирая своих мертвых, и взамен оставляя солнечный луч, в котором может, есть высший смысл, а может его можно объяснить одной волновой или корпускулярной теорией. В любом случае, жить как-то надо, а иногда даже выживать, кто бы не был в ответе за зло.

    8 из 10

    19 сентября 2011 | 02:06

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>