всё о любом фильме:

Токио!

Tokyo!
год
страна
слоган«Transformation. Anarchy. Rebirth»
режиссерПон Джун-хо, Леос Каракс, Мишель Гондри
сценарийПон Джун-хо, Леос Каракс, Мишель Гондри, ...
продюсерЭнн Перно-Савада, Мичико Ёситакэ, Реми Бура, ...
операторКаролин Шампетье, Джан Фукумото, Масами Иномото
композиторЭтьен Шарри, Ли Бён-у
художникМицуо Харада, Хироши Хаясида, Тосихиро Исоми
монтажНелли Кветье
жанр фэнтези, драма, комедия, ... слова
сборы в США
сборы в мире
сборы в России
$51 747
зрители
Россия  9 тыс.
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время107 мин. / 01:47
Три совершенно разные истории, общее у которых лишь одно: место действия — мегаполис Токио. Первая «Дизайн интерьера» повествует о молодых людях, приехавших покорять столицу Японии. Акира мечтает стать выдающимся кинематографистом, а его девушка Хироко ищет свое жизненное предназначение и находит его неожиданно фантастическим образом. Вторая «Дерьмо» о «существе из канализации», безумном получеловеке-полузвере, пожирающем исключительно цветы и деньги и терроризирующем весь город. И последняя «Сотрясающийся Токио» о парне Теруюку. Он хикикомори. Так в Японии называют молодых людей, стремящихся к изоляции от внешнего мира, ведущих затворнической образ жизни. Все меняется, когда в дверь Теруюку стучится любовь в образе симпатичной разносчицы пиццы…
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
75%
50 + 17 = 67
6.4
в России
1 + 0 = 1
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете ли вы, что...
    • Фильм был снят в Токио, в районе Кугаяма.
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 2971 пост в Блогосфере>

    ещё случайные

    Один фильм, объединяющий в себе 3 современные и достойные внимания философские идеи, так же заключённые в короткометражках, говорит лишь об одном. Если ты будешь хикикомо́ри, то потеряешь всё. Будешь жить без цели — станешь мебелью в своей же квартире. И дерьмо.. Оно присутствует везде, и убить его невозможно. «Не будь дерьмом!» — кричит мне с экрана Господин Мердэ.

    Спасибо трем ребятам за очень хорошее, по моим меркам, кино.

    Бог любит Троицу!

    10 из 10

    3 мая 2009 | 01:53

    Трясет!

    Трясет!

    Токио! (я люблю этот фильм)

    Посмотрел этот альманах абсолютно случайно, честно даже не слышал о нем из рекламы, хотя проект авторский, это и неудивительно. Смотрел этот альманах в отличном качестве на лицензионном диске, был очень сильно удивлен, альманах мне практически понравился полностью и сейчас, я бы хотел немного рассказать о нем…

    Альманах получился очень маленький, всего три новеллы, каждая идет примерно по тридцать минут. Три абсолютно разных режиссера, сняли три удивительные истории, которые произошли в современном Токио. Сразу хочу сказать, что я пишу абсолютно субъективно, поэтому я просто пишу, как думаю. У каждого ведь свое кино. Итак…

    Открывает фильм новелла французского режиссера Мишеля Гондри. Данная новелла, понравилась мне меньше других, я вообще ее еле до конца досмотрел. Потому что, как говорится, кто куда, а Мишель Гондри все туда же, вообще все его творчество невыносимо грустное, у него всегда все плохо. Вот и в этой новелле, все идет к трагическому концу, любовь уходит, люди не видят людей, люди превращаются в вещи. Я, конечно, понимаю, что все это «Кафка», но лично я, никогда такой подход не любил. Поэтому, данная новелла меня немного расстроила.

    Вторую новеллу, снимал душевный паралитик, мизантроп, извращенец и просто талантливый француз Лео Каракс. Я вообще всегда рад его фильмам, потому что они выходят очень редко, а Каракс может в любой момент просто развалится, поэтому, мне было любопытно смотреть его новеллу. Каракс снял самую честную новеллу. А Дени Лаван, сыграл отличную трагедию всех людей. Фильм стоит посмотреть только ради момента, когда его персонаж разговаривает в суде и пытается объяснить, почему он ненавидит людей. А если убрать весь фарс из новеллы, то Каракс снял абсолютно средненькую новеллу, с очень хорошим смыслом. Все меняется, только вот в какую сторону, все зависит от нас.

    Третью новеллу снимал корейский режиссер Джун — хо Бон. Честно, от него, я не ждал такого сюжета, но его новелла меня просто взорвала. Он снял самую лучшую новеллу в альманахе, она такая тонкая, что может сразу развалиться, если ее неправильно понять. В ней такой добрый позыв, что просто сердце радуется, когда смотришь эту новеллу. Еще, может быть, я в ней нашел себя, поэтому, я просто влюбился в эту новеллу.

    В новелле Каракса, любовью даже не пахнет, в новелле Гондри, она есть, но она такая холодная, лучше бы ее вообще не было, а вот в новелле Джун — хо Бона, она очень теплая, я поставлю этой новелле максимальную оценку. И как говорили главные герои друг другу:

    Трясет!

    Трясет!

    Мой любимый режиссер в этом альманахе — Джун — хо Бон.

    Спасибо.

    10 из 10

    1 апреля 2010 | 20:04

    Непонятное, леприконоподобное существо, с рыжими космами и бельмом на глазу (Дени Лаван), вылезает из канализации. После этого уродец шаркающей походочкой, сопровождающейся музыкой из японского блокбастера «Годзилла против Мехагодзиллы», идёт по улицам Токио, и совершает нахальные пакости. Сначала в виде банального хулиганства, в дальнейшем на уровне мирового терроризма. Повседневная жизнь мегаполиса нарушена, общественность шокирована, полиция приведена в боевую готовность. В итоге злоумышленник схвачен.

    Оказалось, что пойманный субъект не от мира сего. Разговаривает на странном языке, состоящем из нечленораздельных фраз и непонятной жестикуляции, питается исключительно денежными ассигнациями и императорскими цветами (Хризантемами). Но даже у такого товарища есть право на объективный суд и защиту… Французский адвокат по имени Воланд, один из трёх людей в мире, которые знают диковинный язык обвиняемого, решается выступить защитником уродца и даже узнаёт его имя. Зовут существо Мерд, что созвучно французскому слову «дерьмо».

    Каракс снял, пожалуй, самую провокационную и дерзкую из трёх короткометражек, составляющих «Токио!». Создаётся впечатление, что две другие даны лишь для сравнения. Конечно, лента метафорична, и как у любого настоящего произведения искусства, у «Дерьма» могут быть десятки интерпретаций. Потому мы не сильно настаиваем на своей трактовке… но кажется, что режиссёр попросту ненавидит окружающий мир и хочет сказать: «Сколько бы вы ни прятали своё „дерьмо“, рано или поздно оно вылезет наружу, и тогда вам мало не покажется!» Да и само общество, чем оно лучше этого „дерьма“? Даже убийце люди начинают поклоняться, как Мессии. После поимки Мерда у него появляются сторонники, люди создают религию Мерда, тем самым превращая его в идола миллионов. Каждый видит в Мерде что-то своё. Американцы — террориста из Аль-Каиды, сибирская бабушка — пропавшего сына Игоря, японка — сектанта Аум Синрикё, финн — педофила из порнофильма. Что делает образ дерьма собирательным, общечеловеческим. В пользу этого прочтения говорит и то, что, несмотря на географическую привязку, место действия короткометражки условно.

    История, рассказанная Караксом, с таким же успехом могла произойти в любом другом мегаполисе мира, будь то Москва, Лондон, Париж или Сидней. Месье Мерд появляется «из ниоткуда» и точно так же уходит «в никуда». И он не считает себя виновным. Для него дерьмо — это окружающие, они уродливы, а он прекрасен. На вопрос прокурора, видел ли он своё отражение, Мерд отвечает, что его бог запрещает ему смотреться в зеркала, но его матушка говорила, что он красивый малыш. Какая ирония! Каракс высмеивает современное общество, которое решает осудить дерьмо, но не может осудить само себя. А для этого нужно просто взглянуть в зеркало.

    8 из 10

    7 февраля 2011 | 20:01

    Уже чего только не обрушивалось на этот прекрасный город. Токио! Тебя разрушали Годзира и Родан, любители форсажа дрифтовали на твоих улицах, тебя заливали наводнениями и сжигали дотла в сотнях разных фильмов, и вот три неких режиссера вновь посвещают тебе свои труды.

    Очень интересная лента, кроме своего визуального ряда несет также подтекст социального характера.

    Три истории, три разных взгляда на существующие в большом городе проблемы. Это затворничество, изоляция от внешнего мира, ведь в большом городе как нигде можно почувствовать себя одиноким. Это потерянность, отсутсвие самореализации, погружение в состояние постоянной депрессии, подавленности от отсутствия чего-то необходимого; здесь очень оригинально обыгран финал этой новеллы. И наконец клоака города — весь его негатив, который тоннами льется на улицы, выглядывает из дверей и окон, сидит за кассовым аппаратом или за баранкой такси, все худшее что порождают сами люди, и это дерьмо, как нам отчетливо дали понять в фильме, оно бессмертно.

    Три красивые новеллы, их не стоит оставлять без внимания. Не изуродованная бюджетом лента, просмотр которой определенно привнесет что-то новое, какую-то необычную пищу для ума.

    8 из 10

    14 ноября 2010 | 22:15

    Три разные главы трех разных уровней существования человека.

    Проблема первая. Личностная. «Найти свое призвание и самореализоваться — очень важно» — об этом мы слышим на каждом углу. И все призывают нас использовать сильные стороны. А если не знаешь в чем ты силен? Тогда выбери то к чему лежит душа. Ведь главное — душевный покой. Но если ты выбираешь то, что тебе нравиться больше всего, не прилагая усилий и не борясь ни за что — по прежнему ли ты можешь называться человеком? И если нет, то что важнее: чувствовать себя счастливым или быть достойным гордого звания «человек»? Это пресловутое ребро монеты в один иен. Проблема которая служит подоплекой для всех остальных проблем. Она — внутри.

    Проблема вторая. Международная. (Общечеловеческая). Кто более сумасшедший — бородатый дядька или его окружающее? Неспособность понять того кто думает иначе — это всего лишь отсутствие попыток понять его. Никто не пытался выяснить его происхождение и цели. Всех интересовал лишь результат его действий. Ну и как же без расизма. Незнание закона не освобождает от ответственности. Никакого космополитизма. Мы не станем пытаться понять тебя. Мы задушим тебя справедливым возмездием. Попытка возвести в систему закона любое событие. даже то которое не может рассматриваться в рамках стандартного. Даже его лишают его исключительности. А эти рыжебородые дядьки ходят и по улицам наших городов.

    Проблема третья. Восточный Вопрос. Вопрос мегаполиса. Вот так разрушилась эра коммуникации. С появлением телеграфа, телефона и интернета. Люди попали в ловушку собственных открытий. Хотели облегчить общение с теми кто далеко — и лишились его совсем. Но при этом — великий парадокс. Человек ощущает себя человеком, без тех кто будет ежечасно подтверждать ему это. Полная самодостаточность. Возможно когда все закроются в своих домах погруженные в свои мысли и чистое созерцание действительности и себя — это и будет вершиной прогресса и эволюции. Наши города заполняться роботами-курьерами, а люди? Бесчувственность. Вот что возможно в таком обществе. Любовь рождение которой можно спровоцировать нажатием кнопки? Неужели трясет? А Любовь как последнее что может заставить прикоснутся к миру? Когда даже катаклизм не может заставить этого сделать? Любовь — как последнее средство коммуникации. Да — трясет.

    6 августа 2011 | 22:52

    Не так давно стали популярны короткометражные фильмы о мировых мегаполисах. Известные и не очень режиссёры, имеющие свой взгляд на глобальные проблемы и не имеющие средств на реализацию всех своих идей в полном объеме, объединяются в группы для создания фильма служащего как рекламным продуктом известному мировому центру, так и реализацией своего взгляда на какую-нибудь острую общественно-социальную проблему. В «Париж, я люблю тебя», скажем, был сюжет, в котором братья Коэн взглянули на подземку Парижа, в котором и поезда-то не ездили, зато произошла небольшая разборка. В 15-миллионном Токио три известных в узком кругу режиссёра реализовали свои взгляды за грань разумного.

    Почти забытый после своего успеха с «Вечным сиянием чистого разума» Мишель Гондри воплотил на экране проблемы молодых провинциалов отправляющихся в мегаполис ради реализации большой розовой мечты. Молодой японец в обнимку со своей подругой, взяв с собой жалкие гроши, приехал в Токио ради премьеры своей дебютной кино-работы в порно-кинотеатре. Локальный успех фильма не ограничился похлопыванием по плечу, парень стал привлекать на себя женское внимание, что побудило его девушку посчитать себя не нужной старой мебелью и само ликвидироваться.

    Старая табуретка всегда занимает место в дальнем углу, и если бы табуретка могла ходить — она бы ушла. Если бы табуретка могла слушать… если бы табуретка могла говорить. Гондри одухотворил мебель, «выстрогав» её из забытого человека. Получился какой-то регресс на тему Буратино, но без попыток на борьбу за место под солнцем.

    Французский грек Леос Каракс пошёл дальше, его новелла в большей степени, чем у Годара направлена на протест против умиротворенной и сытой жизни токийского среднего класса. В центре Токио оживает ирландский миф о леприконе-нацисте незаконнорожденном сыне Годзиллы и Ким Чен Ира, ненавидящем японцев и совершившем массовый акт насилия. Само собой такой сюжет больше подходит для фильма об ирландской республиканской армии, где бы рыжий боевик, в зеленом пиджаке, кушая деньги и цветы, прошёлся кровью по мирному населению.

    Режиссёр явно неудовлетворён спокойствием воцарившемся в Токио, где даже якудза стала больше данью древней культуре, чем действующей устрашающей силой. Каракс изображает японцев грамотным обществом, дающим право даже мерзкому существу, обвиняемому в террористическом акте право на справедливый суд. Нелепо выглядят судебные сцены, Каракс толи пытается на основании этого посмеяться над успокоившейся Японией, толи просто не хватило денег на целый фильм об лепреконе-маньяке и пришлось как-то крутиться. Мифический сюжет заканчивается не менее волшебным образом, не давая ответ на вопрос, чем провинились японцы перед Караксом.

    Правда и он оказался уничтоженным третьей новеллой, где кореец Бон Джун-хо вообще запер в квартирах всё японское общество. Это даже напомнило давнишний советский мультик о животных, спрятавшихся в клетках от источника опасности. Однако географически сложилось так, что в Японии дом, по определению, не является безопасным местом. Даже если якудза больше не может и не хочет туда проникать, то от частых землетрясений рано или поздно начнется сыпаться штукатурка.

    Режиссёр третьей новеллы рассказал о страхе покинуть свою крепость, и в большей степени дом становится метафорой души, мол, ну что мы азиаты такие закрытые были 300 лет назад? Прятали от окружающих свои эмоции, нужно было «открыть двери», начать улыбаться и уже тогда петь в караоке, а не кланяться всем встречным. Традиции, складывавшиеся сотнями лет и трудолюбивый образ жизни японцев, позволивший быстро отправиться от войны и атомной бомбардировки середины ХХ века для трёх маститых режиссёров оказался пустым звуком. Каждый их кадр наполнен призывом — пойти по пути художника, предпочесть добровольное затворничество от общества робототехнике, отказаться от друзей и семьи ради душевного спокойствия. Хотя издревле, особенно в ценящей традиции Японии, известно, что именно семья и друзья источник душевного равновесия и спокойствия.

    Одиночество, а все герои «Токио!» — одиночки, не сулит ничего хорошего, одиночество ведёт к превращению в мебель, выливается в бунт против общества. У героев этой пессимистичной ленты нет никого, каждая новелла ленты рассказывает историю людей не сумевших отыскать себе родственную душу в 15-миллионном густонаселенном Токио!

    19 января 2010 | 08:25

    …три истории, которые никогда не могли произойти в Токио.

    На фоне бессчетного количества растущих как на дрожжах авторских альманахов о любви (скажем дружное спасибо ленте «Париж, я люблю тебя») коллективная работа Мишеля Гондри, Леоса Каракса и Джун-хо Бонга если и не выглядит более лощёно и прилизанно, то, по крайней мере, подкупает оригинальностью, гротеском и гораздо более глубоким раскрытием темы любви/одиночества/отчуждения.

    Эта картина представляется мне этакой едко-сатирической вариацией на тему мелодрамы «Париж, я люблю тебя», можно даже сказать — интеллектуальной пародией, для которой название «Токио, я не люблю тебя!» было бы как нельзя кстати. Итак, перед вами три истории, которые никогда и ни при каких обстоятельствах не могли произойти в Токио.

    «Дизайн интерьера» (реж. Мишель Гондри)

    Мишель Гондри рассказывает историю молодой пары, стремящейся снять более-менее приличное жильё в японской столице. Но денег у наших героев не так много, потому всё что они могут себе позволить — это крохотную как монашеская келья кишащую жирными тараканами комнату где-нибудь на окраине, вид из окна которой открывается на живописную помойку с полуразложившимся трупом рыжего кота. Но даже такое жильё Акира и Хироко могут заполучить лишь после нескольких месяцев упорной работы, поэтому влюблённые временно живут в коморке их хорошей подруги. В то время как Акира лелеет маниловские мечты о карьере кинематографиста, его девушка, ощущая свою никчёмность, начинает превращаться в объект интерьера. В стул.

    Что в лице рядового зрителя выгодно отличает Гондри от множества его коллег-режиссёров, так это его умение рассказать историю просто, изящно и несколько наивно. Это не может не умилять. Хотя новелла Мишеля Гондри точно не самая лучшая в альманахе, она задаёт общий тон всему повествованию. Преисполненные лёгкой иронии последние минуты фильма хорошо настраивают зрителя на просмотр «Дерьма» Леоса Каракса.

    «Дерьмо» (реж. Леос Каракс)

    Странное существо, бомжеватого вида, всё в грязи и лохмотьях с бельмом на глазу, взлохмаченными волосами и рыжей бородкой клинышком вылезает на свет божий (т. е. из канализации) и начинает терроризировать добропорядочных жителей Токио. Питается тварь исключительно японской валютой — йеной и императорскими цветами — хризантемами. Поначалу Дерьмо (так он себя называет) только пугает людей, но вскоре начинает их убивать, обнаружив в канализации арсенал оружия, сохранившийся со времён войны. Наконец, с привлечением спецназа, тварь поймана и посажена в тюрьму для последующего суда. Лишь один человек способен говорить на «дерьмовом» языке — это некий Месье Воланд, парижский адвокат, изумительным образом похожий на существо из канализации, с которым ему предстоит общаться…

    Оригинальности у второй новеллы не отнять. Да. При просмотре этого трэшевого киновинегрета у меня неотступно возникали ассоциации мистера Дерьмо с дедушкой Лениным. Дерьмо закидывает голову назад точь-в-точь, как это делает Ленин на знаменитых скульптурах, потом эта его бородка клинышком, своеобразное «воскрешение», и наконец, появление его последователей. До смысла новеллы, вряд ли можно докопаться (да и нужно ли?), тем не менее, эта часть точно самая смешная в альманахе. В финале Каракс приводит изящнейшую шутку: зрителю обещают фильм о похождениях мистера Дерьмо в Нью-Йорке — и тут же вспоминается скорая премьера киноальманаха «Нью-Йорк, я люблю тебя»!

    «Сотрясающийся Токио» (реж. Джун-хо Бонг)

    Третья новелла — это история хикикомори, т. е. молодого человека, окончательно порвавшего связи с обществом и ведущего отшельническое существование. Но одно событие нарушает привычное течение жизни Теруюку — он влюбляется в разносчицу пиццы. Однажды она перестаёт приносить заказы — она тоже стала хикикомори.

    Последняя часть альманаха поначалу кажется малоинтересной и вялой историей любви. Экзистенциальная сущность новеллы проявляется к самому концу.

    На самом деле финал этой истории оказывается не таким уж утопическим: в сущности, все мы — те самые хикикомори: каждый из нас живёт в своём скромном мирке, мы озабочены лишь своими желаниями, фобиями и проблемами. Равнодушие к другим людям уже стало нормой. Вот об этом в несколько гротескной форме рассказывает Джун-хо Бонг. Самое интересное, что в финале автор новеллы показывает то, что (пусть и ненадолго) может вновь сплотить людей: это или глобальные бедствия (здесь, как следует из названия — землетрясение) или Любовь.

    7 из 10

    30 июля 2009 | 21:24

    После просмотра я ещё долго привыкал к реальности, ибо в голове постоянно прокручивались недавние 90 минут абсолютной апофении. Безусловно, странные картины, хотя первая и в стиле всем так полюбившегося француза, остальные же — творения малоизвестных нам режиссёров, и вынуждают оценивать как что-то новое.

    Сюрреализм вперемешку с экзистенциализмом (слова умные, но подходящие) и особый эффект линзы каким-то образом создают впечатление дежа-вю. Девушка-стул, псевдо-ирландец из люка, бомбящий всё вокруг, разносчица пиццы на кнопочках… что-то до боли родное, но почему, не имею понятия. Но в общем-то всё,что должно было получиться — получилось; режиссёры с идеей справились, как ни крути.

    Единственное, к чему хочется придраться, так это к названию. Почему «Токио!»? Со столицей Японии ассоциируется разве что последняя картина, но первые две… они интернациональны, вполне подходящие к современной жизни других стран. «Дерьмо», так и во все отражает нам сущность всего человечества. Хотя, честно говоря, после столь серьёзного погружения в кинореальность, при выходе кинотеатра, не знаю, почему, но у меня на устах крутилось только одно слово… ТОКИО!

    5 мая 2009 | 12:59

    Вообще всегда забавно наблюдать «сочинение на заданную тему» каких-то знаменитых и не очень режиссеров. Будь то что-то индивидуальной типа «Пяти препятствий» Триера и Лета или более коллективный каннский труд «У каждого свое кино». В «Токио!» такой темой стал, какая неожиданность, город. Объединил он трех режиссеров или нет — вопрос спорный, но смотреть все равно забавно. К тому ж, как показалось лично мне, никакого Токио в картине вообще нет. Если исключить иероглифы и азиатских актеров, то все три истории рассказанные в картине — весьма универсальны. Так что за раскрытие темы ставим всем, в большей или меньшей степени, незачет, но вот на содержании хотелось бы остановится подробнее.

    Глава первая. Мило-наивная.

    У Гондри других и не бывает. Когда смотришь его картины так и хочется забраться в машину времени и увидеть что ж будет с этим уже не молодым, а скорее зрелым режиссером. Конечно, его доброта и местами наивность дорогого стоят, как в изобразительном плане так и в плане финансовом. Думаю, картины Гондри нравятся всем слоям населения кинотеатров. Но хочется увидеть и что-то посерьезней, «Звериную натуру» в более глубокой интерпретации. Хочется, но пока получается только «Дизайн интерьеров» — первый эпизод «Токио!».

    Сначала этот тридцатиминутный фильм интересен, но чем дальше развивается сюжет тем все предсказуемее он становится. Когда осталось минут десять до конца — мне казалось, что историю уже не спасти. Но все ж Гондри мастер своего дела. Вывел второстепенного персонажа на главную роль, при этом оставив его в тени. И вот пошли титры, и как обычно в конце пришлось умилится.
    Режиссер ненавязчиво говорит — ищите своё, довольствуйтесь малым, необязательно быть великим. Потому что не только художники нужны этому миру, но и краски, которыми эти художники могут рисовать. Истина прописная, конечно, но показана она так, что как бы даже и веришь. В общем, что добавить — Гондри он и есть Гондри хоть для любителей нагромождения артхаусных квазисмыслов, хотя для умиляющихся блондинок на сеансах какого-нить Ледникового периода 7.
    А еще запомнилась, тоже какая-то милая, булавочка, которую Гондри со всей безжалостностью воткнул во все экспериментально артовое кино. Улыбнуло, сразу вспомнилась «Большая разница» и пародия на Гордона. Впрочем, такие булавки ни для кого не лишни, и опять в голову лезут блондинки и стулья.

    7 из 10

    Глава вторая. Провокационная.

    Про режиссера Каракса слыхал я маловато и, признаюсь честно, фильмов его не видел вовсе. Но тем ценней опыт от просмотра второй новеллы на тему Токио. Не отталкиваясь не от чего можно объективно взглянуть на мысль или даже на образ мыслей режиссера.

    На мой взгляд, «Дерьмо» — это лучшая короткометражка их трех. Во-первых, для неё как-то более важно место действие (другие две могли произойти хоть в Москве хоть в Лондоне). Во-вторых, она какая-то самая не причесанная, самая оригинальная, провокационная и вообще вызывает вихрь противоречивых чувств, которые потом даже немного начинают бродить в мозгах, плюс динамика и нелинейное развитие сюжета просто-напросто не дают скучать зрителю. В-третьих, я больше люблю такие манифесты, чем банальные истории про место в жизни или любовь. Ну и если вспомнить медицинское применения слова «стул», и начало короткометражки «Потрясая Токио», то связующее звено вообще как-то странно выкристаллизовывается, вслух я это звено произносить не буду.

    Итак, человек-дерьмо. Провокации в этом фильме столько, что хватило бы на полноценную картину. Каракс даже не обвиняет, он констатирует, что отходы цивилизации не могут копиться вечно и однажды они вылезут и покажутся во всей красе. Он одинаково высмеивает и природную красоту и красоту денег, цветы и доллары — вот главная еда человека-дерьма. Горы трупов в этом фильме не взывают никакого сочувствия, а скорее — истерический смех. Ну а неполиткорректные высказывания в суде — это вообще удар всему современному масс-медия. Каракс с легкостью и непосредственностью обвиняет все и вся, причем обвиняет вполне заслуженно. Это сделали вы, люди, это, простите, ваши фекалии. Суди их не суди, а все судить будете самих себя.

    В общем, такое кино имеет место быть и даже быть должно. Смеющееся над тем над чем, по непонятным причинам смеется нельзя.

    Дерьмо появляется ниоткуда и уходит в никуда, даже если его хотят повесить, при этом оно величина постоянная и где будет его следующий удар — вопрос открытый, но что он будет — вопрос решенный.

    8 из 10

    Глава третья. Банальная.

    Как известно — начало пол дела, конец — всему голова. Так везде от производства туалетной бумаги до съемок кино. Конец частенько оттеняет все недостатки в основном содержании и иногда лишь он формирует мнение. В случае с Гондри конец спас ситуация, у Каракса он просто не мог быть плохим, в «Потрясая Токио» как не хотелось — конец оказался наигранно-предсказуемым, что сказалось на впечатлении и от всего в целом.

    А ведь начало было много обещающее. Казалось, что режиссер сейчас возьмет и создаст в замкнутой клаустрофобичной квартире театр одного актера — добровольного затворника современного мира. Затворника, а по сути беглеца от реальности, который в несовершенстве создал хрупкое совершенство, которое так и хочется разрушить. Но надежды не оправдались.

    Мальчику помешала девочка, а точнее кусочек её оголенной кожи. В любовь в этом фильме верится с трудом. Скорее — это просто животное желание самца, 10 лет не видящего самку. Да и самка какая-то киборгоподобная. Тема весьма распространенная и порядком поднадоевшая во всем азиатском кино, взять хотя б еще одного корейца Пак Чхан-ука.

    Драмы-заточения не получилось. А получилась банальная историю о современных людях, забывших об общении и «настоящих» чувствах. Только почему-то эти чувства вызываются нажатием на кнопку «Love», а не чем-то из области иррационального. От такого слащавого конца реально тошнит и хочется еще разок перемотать и посмотреть на «Дерьмо».

    Единственно, что странно — это полное отсутствие упоминания об интернете, наряду с повсеместным упоминанием современных технологий. Наверное, тогда бы добровольное заточение не было б таким уж заточением, а было скорее иллюзий, чего зритель бы не простил этой и без того слабой картине.
    Встряски так и не случилось. Зевота — вот что смог вызвать режиссер, под конец испортив и без того не шедевральное «Токио!».

    5 из 10

    Эпилог


    Ну а после проверки сочинения вспомним нашу советскую «среднеарифметическую». (7+8+5)/3=6,666666666666666.

    Для тех, кто читает с конца. Любите Гондри смотрите «Дизайн интерьеров», любите неоднозначное и хорошее кино — ваш фильм «Дерьмо», никак не можете забыть милашку Ди из «Титаника» — мотайте на «Потрясая Токио», ну а остальным полезно увидеть все три вещи, потому что для человека всегда нужно что-то с чем-то сравнивать.

    6,7 из 10

    7 июля 2009 | 16:28

    «Токио!» — это написанный красками ассоциаций портрет города цветастых модников, узкоглазых нимфеток и сверхсовременных техноцентров, состоящий из трех весьма различных частей. В качестве первой и третьей в нем значатся чарующий наив Гондри и созерцательная плавность Дхун-хо Бона, на которые ракурс внимания мы здесь наводить не станем, поместив в рамки анализа вторую часть. В качестве таковой мы имеем рифленым ножом врезающуюся в социокультурный контекст и вспарывающую брюшко восприятия картину Леоса Каракса Merde.

    Рыжебородый ублюдок
    В переводе на русский Мerde значит дерьмо, но нам важно иметь в виду именно французский вариант названия, чтобы не упустить из внимания важный смысловой тон.
    В центре внимания картины — престранное и крайне уродливое [глаз без зрачка, громадные ногти, перекошенные плечи, рыжая борода] существо, вылезающее из канализации наружу и терроризирующее жителей Токио. Сначала на уровне выхватывания костылей у инвалидов и лизания подмышек юных дам, затем — на уровне метания гранат. Когда начинает иметь место последнее, прежде слегка аморфная полиция закатывает рукава, вылавливает из канализации г-на Мерда [именно так зовут рыжебородого ублюдка] и заключает его в тюрьму.
    В то время, когда герой находится на стадии предварительного заключения, на улицах Токио происходит ажиотаж: ультраправые требуют его немедленной казни, а молодые япононенавистники, усматривающие в нем бунтаря и неформала, требуют сиюминутно предоставить несчастному свободу. В считанные дни возникает религиозный микрокульт поклонения Мерду, происходит медийный резонанс, его начинают узнавать люди в различных точках планеты [сибирская бабушка, например, признает в нем сына Игоря], и даже чувствовать духовное с ним родство. Психованный французский адвокат, например, заявляет, что в состоянии разговаривать на птичьем, кроме него никому не понятном языке Мерда.

    Желчный фонтан
    Для того, чтобы разобраться в мотивах преступлений подсудимого, следствие вызывает адвоката и передоверяет ему право говорить с Мердом, после чего жестокий стеб Каракса превращается в желчный фонтан безжалостной иронии. Как со стороны суда [«нынешним террористам хотя бы хватает такта умирать вместе с жертвами»], так и со стороны Мерда, который рассказывает, что любит жизнь и не любит людей, а больше всех людей — японцев, коих убивать ему ничуть не жаль. И уточняет, что эстетический геноцид представителей сей нации следует устроить уже хотя бы потому, что те крайне уродливы, имеют наглость бестактно долго жить, а глаза у них походят на женские щелки, что, разумеется, в своей сущности крайне мерзко. Дальше фильм из абстрактного, крайне жесткого глумления выруливает в конкретную, не менее жесткую социальную критику и в фигуре Мерда начинает явно проступать силуэт Америки.
    Каракс ехидно проецирует на своего героя звезднополосатую убежденность в своей избранности и нежелании смотреть на себя со стороны. Когда Мерда [питающегося, к слову, только деньгами и имперскими амбициями [императорскими цветами, то есть]] спрашивают, смог ли бы тот назвать себя красавцем, Мерд говорит, что никогда себя со стороны со стороны не видел [его Бог ему зеркала запрещает], но если бы увидел, то назвал бы, ибо мама говорила в детстве, что так и есть [здесь слышится: когда-то Америка была молода и прекрасна, а теперь, будучи уродливой рыжебородой тварью, абсолютно уверена в том, что неотразима и сейчас]. Чуть позже Каракс, для тех, у кого проблемы со слухом, подтверждает эту мысль еще и визуальным эквивалентом: замещает на пятидолларовой купюре Линкольна Мердом, и мы вдруг замечаем что структуры и выражения их лиц абсолютно идентичны, только у Мерда слегка деформирован лик.
    В финале же — чем завершается сюжет и суд мы вам говорить не стану, — вслед за месседжем Каракс посылает нам вдогонку еще и ехидную ухмылку: «Далее смотрите Приключения Мерда в Нью-Йорке».

    ***p.s.***
    А пока Леос будет их для вас снимать, наслаждайтесь, детки, приключения Мерда в Токио. Ибо наслаждаться здесь можно множеством непередаваемо прекрасных вещей и, плюс к этому, избирать ряд иных вариантов прочтения и векторов восприятия. Например, если бы мы вначале сказали, что Мерд вылезает не из городской канализации наружу, а из коллективного бессознательного — на рожу социума, то развернули бы интерпретацию в совершенно ином направлении. Ну а если бы сделали акцент на том, что в фильме явно угадывается сочувствие и даже нежность автора к беззащитному уродцу, попавшему на растерзание жестокого суда, то разговор вели бы уже про униженных и оскорбленных. Что, пожалуй, куда интереснее, чем треп про социальную кртику и Америку

    18 августа 2009 | 18:06

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>