Салемские колдуньи

Les sorcières de Salem
год
страна
слоган«The American Premiere of a Major Triumph of the French Cinema!»
режиссер Раймон Руло
сценарий Марсель Эме, Артур Миллер, Жан-Поль Сартр
продюсер Раймон Бордери, Рене Безар, Пьер Кабо
оператор Клод Ренуар
композитор Ханс Эйслер, Жорж Орик
художник Artur Günther, Рене Мулар, Лила Де Нобили, ...
монтаж Маргарит Ренуар
жанр драма, история, ... слова
премьера (мир)
время145 мин. / 02:25
Небольшой американский городок Салем, конец XVII века. Отверженный своей женой-пуританкой фермер Джон Проктор становится любовником своей приёмной дочери, 17-летней Эбигейл. Узнав о проделках мужа, супруга Элизабет требует выгнать девушку из дома, и Джон безвольно соглашается. Затаив обиду, Эбигейл решает отомстить и обвиняет Элизабет в колдовстве, мгновенно привлекая к той внимание властей.
Рейтинг фильма
—  68
IMDb: 7.10 (497)

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей


    В 1943 году Дрейер снял свой фильм о ведьмах «День гнева». Удивительно, как изменилась интонация датского кино относительно ведьминской темы! В старой немой трагикомедии Кристенсена 20-ых годов процессы над колдуньями были поданы как причудливая фантастика, страшновато-забавная в цивилизованное время, время революции в психиатрии, когда истерией и сомнамбулизмом так легко объяснить чертей и одержимость, что и продемонстрировано в конце фильма Кристенсена. Но лаконично-патетический, мрачный дрейеровский фильм повествует о ведьмах серьезно, словно из глубины веков. Обвиненные в колдовстве — жертвы, ничуть не комичные, и «день гнева» настигает их судей еще при жизни, а что потом? И вот фильм Раймона Руло подхватывает дрейеровскую серьезность и патетичность в трактовке темы, трагичность, которой «Салемские колдуньи» во многом, вероятно, обязаны и создателям сценария — Артуру Миллеру и Жану-Полю Сартру. Людям, как известно, небезразличным к европейским событиям 30-40-ых годов. То, что лишь угадывалось в иносказании Дрейера, рельефнее выступило на поверхность у Руло, благодаря, конечно, дуэту Ива Монтана и Симоны Синьоре, в котором экспансивности Монтана соответствует строгость и линеарность игры Синьоре.

    И Дрейер, и Руло, конечно, были обеспокоены не столько историческими «ведьмами», которых только и знал Кристенсен, сколько беспомощностью человека перед злом, исходящим от других людей, злом и равнодушием, которое так хорошо умеет притвориться беспристрастностью, спрятаться за иллюзию своей правоты. Объяснять надо было уже не «истерию» обвиняемых, а то, что собой представляли обвинители и палачи. Конечно, «День гнева» и «Салемские колдуньи» — фильмы, в которых режиссеры попытались сказать о том, о чем было еще очень трудно говорить без аллегорий, и в 43-ем, и в 57-ом. Обретенный опыт массового истребления, доносов, клеветы, приговоров невинным, жестокости и подлости зашкаливал. Художественного языка для этого опыта просто еще не было. Казалось бы — снимай по свежим следам, снимай о том, что происходило рядом с тобой, почти на твоих глазах. Но культура устроена не так просто. Ничто не приходит туда с улицы. Выразить новый и небывалый опыт на языке культуры — значит, обновить, переосмыслить уже что-то, в языке культуры содержащееся. Неслучайно участник Сопротивления Камю, для которого было вроде бы несложно рассказать о пережитом, поведал о нем в двух аллегориях — «Чуме» и «Калигуле».

    Уже позже кинематограф сумел сказать об этом опыте почти документалистски — в фильмах «Человек в стеклянной будке», «Добрый вечер, господин Валленберг» и многих других. Валленберг существовал, как прототипом «человека в стеклянной будке» был в некоторой степени не менее реальный Эйхман. Но в 57-ом году зритель очень хорошо понимал, к чему затеяно повествование о не менее реальных салемских «колдуньях». И если Дрейер снял тяжелую психологическую драму-притчу о зле и страхе, религиозную притчу, то рассказ у Руло менее абстрактен. Обвинения, которые обрушены на головы героев «Салемских колдуний» — бред, клевета, позор для судей. Режиссер намеренно отказался от амбивалентности, сосредоточив внимание на случайных жертвах, на почти мелодраматической интриге, вплетенной в канву салемского процесса. И все же это фильм о судьях. Потому что страдания жертв и дьявольская решимость судей требуют объяснения — как это могло произойти, что бредням «одержимых» девушек, то и дело готовых отказаться от своих свидетельств, так настойчиво верили, так желали поверить. Режиссер показывает в действии бескомпромиссную идеологию — в буквальном смысле, жестокое христианство пуритан 17 века и их своеобразно понимаемую заботу об обществе, в иносказательным смысле — более современные идеологии, оправдывающие ложь и насилие, оплевывание и подавление личности во имя неких целей, которые, разумеется, всегда «святы».

    8 из 10

    14 мая 2015 | 08:00

    Если немного задуматься, то в числе современных аналогов этой ленты я бы назвал «Охоту» Томаса Винтерберга. В обоих фильмах, мужчина безосновательно подвергается надуманным обвинениям. Основания и времена, равно как и наказание — разные. Но если посмотреть по сути, то проблема одинаковая.

    Героя Маддса Миккельсена обвиняют в педофилии, а Ива Монтана — в пособничестве темным силам. А когда он спорит, так и жену еще привлекают. Да так, что инквизиторам становится более интересной именно жена. Ведьма, ведь. А обвинитель — молодая девушка, безумно влюбленная в Ива Монтана, и находящаяся на грани помешательства.

    Так что, звездной паре Ива Монтана и Симоны Синьоре тут есть что играть. Не случайно постановщик сместит акценты в сторону вопросов супружества, нежели процесса над ведьмами. Она показывает образ терпеливой, верной и принимающей все невзгоды жены, а он — привлекательного и немного простоватого мужчины. В силу некоторой поверхностности фильма — беллетристика все же, пусть и трагическая, значимость ролей немного смазывается. Но сыграли хорошо. К тому же, для боровшейся всю жизнь с лишним весом Синьоре, похоже это был последний фильм, когда ее еще нельзя было назвать «окончательно располневшей». Есть тут у нее, такое изысканное, простоватое очарование — уверен, ее личная проработка, так как слишком уж разной она представала в картинах той поры.

    6 из 10

    14 сентября 2013 | 04:36

    Заголовок: Текст: