Поединок воли
Все началось на русском поле с больной коровой и невероятно чутким мальчиком. Их показали стекла, запечатлели печальные образы, на том и разошлись, а когда вновь сомкнулись, то представили картину вычурного сюрреализма, какой только мог родиться в сознании спящего человека. А потом пришла зима – холодная, лютая, и на своих проталинах она явила взору русалку, что ликом своим лишила покоя послушника. Эти чудеса не дарованы богом, а созданы руками человеческими, которые способны превратить плоскую поверхность в выпуклую картину мира, полную бескрайнего очарования. Александр Петров имя живописца, и прошел он путь свой от полной безвестности до мировой славы через долгие годы упорной работы с масляными красками и стеклами. Воспевателю русских красот удалось собрать межконтинентальный ансамбль, который дал путевку в жизнь еще одному творению. На нем красуется хорошо узнаваемый почерк мастера уникальной живописи, но находятся теперь и новые черты – необыкновенная красочность, выразительно прорисованная людская мимика, почти ощутимый воздух морских далей и разносящийся бризом дух человеческой воли, которую не сломить прожитым годам.
Престарелый герой повести Владимира Солоухина «Край росы» должен был всего лишь дать мальчику взаймы косу, но не удержался и, превозмогая ломоту тела, сам принял участие в покосе. Для своей постановки Александр Петров взял за основу рассказ Эрнеста Хемингуэя, но нежелание старого человека капитулировать перед возрастом и расписываться в неспособности делать любимое дело не зависит от происхождения. Пожилой рыбак Сантьяго, что много недель возвращается в хибару без улова и вынужден понуро смотреть в глаза своего юного друга Маноло - настоящее воплощение крепкого характера. Старик дает слово мальчику, родной земле, но главное - самому себе и своей чести, что в этот раз рыбу он поймает, пусть ради этого придется хоть умереть там, на синей глади. Видавшая виды лодка тяжело несет по пенистым волнам своего гребца, а сам он словно сливается с окружающей природой, с каждым глубоким вдохом подпитываясь силой. Разразившийся в открытом море поединок рыбака с огромным марлином – не банальная рыбалка ради улова, а возможность вновь вспомнить молодость и ощутить крепость, по которой так соскучились мозолистые руки.
На стеклянной глади масляными красками написан человек в лодке, вокруг которого лишь необъятная синева моря и бесконечная голубизна неба, что наполняет мультфильм Петрова прежде нехарактерной для него исповедальной сущностью. Старик ведет напряженный монолог, и с каждым страстным пассажем будто наращивает выносливость, которой по-прежнему отчаянно не хватает, чтобы сломить сопротивление исполинской рыбины. Этот немало повидавший человек может поведать множество историй, но режиссеру достаточно акцентировать внимание на одной сцене из прошлого, которая призвана внушить уверенность в годами выстроенном характере. Никто из односельчан не обругал бы старика за поражение в этом поединке воли, и мальчик Маноло отнесся бы с пониманием, но самый строгий судья для рыбака - это море, которое отторгает от себя слабых и неподготовленных. «Могу! Могу! Живей!» - восклицал в давно позабытом азарте пожилой сенокосец Солоухина. Вот и его заокеанский товарищ Сантьяго, вышедший из-под пера Хемингуэя, чувствует, что может, и ощущает себя сильнее меченосной рыбы, стаи голодных акул или беспокойных волн.
Отчаянное упорство старого рыбака выглядит исступлением безумца, но возможность хоть на время ощутить себя молодым – самое лучшее на свете безумие. Для его отображения Александр Петров не пожалел ни красок, ни стекол, ни долгих месяцев работы. Необычный мультфильм по праву можно считать революционной картиной за ее дебют в IMAX-формате, но главное в способности русского живописца преподнести сюжет американского писателя поразительно тонко прорисованным. Если даже вторичные образы, как в случае с воспоминаниями Сантьяго, натуральны и прекрасны, то величавое синее море с лодкой, покачивающейся на волнах, манит к себе. Гордо парящие над синими просторами чайки, плывущий в своих грезах рядом с марлином старик образуют единство гармонии на стекле Александра Петрова. Замечательный художник недолго определялся со своим стилем и был верен ему долгие годы, которые вместили в себя полотна одно прекраснее другого. «Старик и море» отнюдь не конечная точка изнурительного путешествия с масляными красками и кистями за пазухой, а самый изящный в природе восклицательный знак, который материализовался после финальных титров. Долгожданная награда нашла героя, а он пошел дальше. Статуэтке «Оскара» не откажешь в изяществе, но даже она не сравнится с минутами стеклянно-живописного великолепия, которым можно наслаждаться и наслаждаться.
92.6 тыс 