'Галопом за Хичкоком'. Эпоха шедевральности, круг четвертый: 'Искусство смешного трагического или шутки со смертью от сэра Альфреда'
Ирония всегда была одним из главных, формообразующих инструментов творчества Хичкока. Фильм, в котором ее не было, сам маэстро считал неудавшимся. Именно в картине «Неприятности с Гарри» она проявляется во всем возможном многообразии. В основном, ирония базируется здесь на черном английском юморе британского писателя Джека Тревора Стори, чей рассказ Хичкок выбрал для постановки, получив от продюсеров полную свободу действий после того, как целый ряд его прошлых картин имел отличные коммерческие показатели. Продюсеров не отпугнула даже специфическая, своеобразная тематика произведения, которая могла не прийтись по вкусу массовому зрителю. Для «Неприятностей с Гарри» теоритически хорошим показателем было просто окупиться в прокате и принести хотя бы минимальный процент прибыли. Держа в уме это наиболее вероятное предположение, фильм, в качестве пробы, закинули в кинотеатры на пору недель. В итоге же, он не сходил с экранов в течение полугода при битком набитых залах. Таким образом лента, от которой никто, в том числе сам Хичкок, ничего особо не ожидал, превратилась в очередной коммерческий хит, пополнивший копилку шедевров режиссера и набивший карманы продюсеров (И наоборот, изначальная ориентация на кассу неизменно оборачивалась для маэстро финансовым крахом, о чем свидетельствуют такие картины как «Страх сцены» или «Под знаком козерога»).
Третья подряд совместная работа Хичкока и сценариста Джона Майкла Хейса привела к появлению во всех отношениях слаженного сценария, идеально подходящего для «хичкоковской» постановки. История повествует о жителях захолустной вермонсткой деревни, которые осенней порой обнаружили в своем лесу труп человека. Вскоре выясняется, что погибший играл некоторую роль в жизни местных сельчанок. Например, одной из них являлся мужем, а другую пытался изнасиловать, за что и поплатился жизнью. Обитатели не хотят предавать дело огласке и решают скрыть инцидент от полиции. Осталось куда-нибудь пристроить труп, что оказывается не так-то просто.
Художественное своеобразие картины проявляется в целом ряде аспектов. Начать можно с юмористического эмоционального окраса, который сопутствует повествованию. В фильме замешаны несколько сортов юмора – черный английский, социальная сатира и даже элементы комедии положений (гэги) в стиле немого кино.
Все три типа, будучи крепко взаимосвязаны между собой, срастаются в некое единое целое, представляющее из себя некую параллельную вселенную, идиллический мир, походящий на симулированную жизнь из «Шоу Трумана». Смерть в этом параллельном, выдуманном мире не имеет для его обитателей ни малейшего значения. С виду они являются самыми обычными людьми, занятыми своими насущными проблемами и заботами. Однако если присмотреться повнимательнее, то у них обнаружится одна маленькая странность. А именно - отсутствие души! Конечно, они не похожи на роботов или зомби и ведут себя точно также как все нормальные, обычные люди. Но в них нет ни малейшего чувства «экзистенциальной тревоги», которая обычно пробуждается в связи со смертью другого человека. Гарри для них является не умершим человеческим субъектом, а доставляющим немалые хлопоты априори неодушевленным объектом, чистой вещью.
На первый взгляд может показаться, что «деактивированная опция» эмоционального сопереживания смерти ближнего является абсолютно незначительным и маловажным упущением в безмерном океане человеческого бытия. Однако одного взгляда на историю философии и культурный генезис человечества достаточно для понимания того, что именно этот элемент является фундаментальной основой, на которой и возводится вся колоссальная постройка существования в его тотальности. Одна лишь смерть играет во всех религиях, культурах и философских системах ведущую роль. Для ее увековечения строились пирамиды пять тысяч лет назад, она раздувала огонь экзистенциальной мысли пятьдесят лет назад («Не мысля о смерти, невозможно осознать свое бытие, свое пребывание» Хайдеггер), ну и конечно, все христианство являлось ничем иным, как грандиозным представлением, чья кульминация разыгрывается только после опускания занавеса. Персонажи Хичкока являются призраками, чье бытие экзистенциально выхолощено. Идиллическая местность в которой они существуют напоминает блаженные небеса, их отношения лишены даже намека на враждебность или агрессию, они живут в полном согласии с окружающей природной и социальной действительность. Но при этом они уже не являются людьми в строгом смысле слова…
Юмор, как известно, рождается из противоречия. В данном случае он возникает из разницы в восприятии смерти Гарри со стороны зрителей и персонажей. Однако так ли уж она велика? На мой взгляд, Хичкок высмеивает здесь даже не столько своих героев, сколько публику, в чем и можно видеть аспект социальной сатиры фильма. Современное общество представляет из себя вечно молодой, беспрестанно самообновляющийся организм, из которого изымаются все явные (мертвые тела) и косвенные (старость, болезнь, отчаяние) признаки смерти. Косметическая индустрия зашпатлевывает морщины, психологические тренинги учат быть вечно молодым душой, фармацевтические препараты отсрочивают гибель, а всех больных и мертвых поскорее изолируют от общества и закапывают в землю (исключением, впрочем, наверняка лишь временным, является Владимир Ильич). Факт смерти подменяется в общественном сознании чистым симулякром. Мы столько раз видели смерть в кино, что с трудом способны уловить ее истинное присутствие в реальной жизни. В общем, мортальное восприятие бытия сменилось позитивистским, и старуха с косой оказывается преступной изгнанницей. Фильм «Неприятности с Гарри» является своеобразным социальным зеркалом из комнаты смеха, которое деформирует обездушенные образы современного общества потребления. Возможно этим комическим «обезображиванием» и объясняется успех у публики, которая любит посмеяться над собой, но негодует, когда насмехаются над ней.
Хичкок же отображает аудиторию с холодной, почти дипломатической отрешенностью, разбавленной легким налетом иронии. Эта серьезность в подходе к вопросу только усиливает комический эффект. Однако следует иметь ввиду, что фильм изобилует всякого рода скрытыми символами, мистическими знаками и таинственными метафорами. За обманчивой пеленой юмора скрывается трагическая, даже ужасающая картина. Так, например, события разворачиваются на фоне всеобщего осеннего увядания, смерти(!) природы, гениально схваченном постоянным оператором Хичкока Робертом Бернсом. К легкому восприятию происходящего добавляется неуловимый полутон шемящей тоски, смутной тревоги. Визуальная строгость постановки очевидно контрастирует с комизмом происходящего, порождая ощущения раздвоенности, неуверенности. Французский критик Жак Лурселль абсолютно гениально описал антураж ленты метафорой наступления «красивого, тихого, мягкого апокалипсиса». Пожалуй, в отношении данного фильма точнее выразиться просто невозможно.
По части технической реализации нельзя не отметить наишикарнейшую оркестровую партитуру Бернарда Херманна, для которого «Неприятности с Гарри» явились первым плодом многолетнего сотрудничества с маэстро, написанную в легком прокофьевском стиле и задающую всей картине определенный ритм. Также, отдельно нужно упомянуть игру Джона Форсайта и дебютную роль Ширли Марлейн, которая получила за нее несколько крупных наград.
В результате, можно констатировать, что рассматриваемый фильм, является одним из образцовых примеров чистого черного юмора, очень сложного и крайне редкого жанра, доступного только большим художникам. Данной картиной Хичкок в очередной раз доказал, что он именно из таких.
1.2 млн 
522
299