Кто может быть уверен в том, что истина одна…
Старенький пазик, подпрыгивая на ухабах, медленно движется по горному серпантину. Судьбе было угодно сделать его местом столкновения двух культур. Именно там молодые французские путешественники были шокированы встречей с аксакалом, добровольно едущим на смерть в сопровождении внука. Оставлявшая кровавый след на протяжении жизни нескольких поколений грузинских семей родовая месть предстала перед глазами давно забывших о подобных явлениях европейцев во всей неприкрытой жестокости. Что же делать: спасать, не вмешиваться, рассказать о варварстве миру? И даже переводчик не может подсказать, как поступить. Ведь он застрял меж двух цивилизаций, пытаясь приобщиться к ценностям обеих.
В каком-то смысле Гела Баблуани, снявший фильм вместе с отцом Теймуразом, и есть тот самый запутавшийся интерпретатор, оказавшийся меж двух огней. Несмотря на заметную европеизированность, в душе он все еще грузин, не растерявший впитанных с молоком матери принципов. Хотя Франция, куда режиссер уехал в смутные времена, одарила очень многим, в том числе известностью в достаточно молодом возрасте в связи с выходом дебютного фильма «13», ощущается, как непросто ему сделать выбор.
Пожалуй, самым правильным будет попытаться взглянуть на происходящее непредвзято. Наблюдая за человеком, идущим навстречу ожидающей его пуле, для того чтобы сравнялось количество убитых у обеих враждующих сторон, первым делом отмечаешь дикость ситуации. Но при этом нельзя не увидеть и великую жертву старика, великодушно отдающего свою жизнь ради наступления мира и спасения детей и внуков. Его движения исполнены достоинства, прощальный взгляд, брошенный в зеркало, говорит об уверенности в принятом решения. Невольно вспоминается «Последнее солнце» Уолтера Саллеса, где таким же самоотверженным поступком поразил зрителя самый младший в роду.
Франко-грузин Баблуани не пытается приукрасить происходящее в родной стране. Разруха, пьянство, грабеж средь бела дня и пустые разговоры нищих о демократии показаны честно и отстраненно глазами иностранца. Но вместе с тем настоящие любовь и уважение внутри семьи мы видим глазами истинного горца. И не нужно думать, что грузины кровожадны, и спят и видят - как бы убить соседа из-за пустяка. Они точно так же как и наблюдатели-иностранцы хотели бы прекращения смертей, но для этого требуется достаточный с их точки зрения повод. Что поделать, если им может стать лишь отданная в дар жизнь. Обычай - такой же закон.
Конечно, хочется это прекратить. Конечно, видеть это невыносимо. Но стоит задуматься о том, позволит ли вмешательство извне изменить ситуацию коренным образом. Не окажется ли так, что благие намерения приведут к тому, что появится новая мишень на поле битвы с открытой датой возмездия. Не буду с пафосом заявлять о том, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Не исключаю того, что новые люди способны привнести новые позитивные веяния. Но прежде чем рискнуть что-то менять в чужих укладах, следуют, как минимум, попытаться понять принципы их устройства. Вполне вероятно, что влияние будет взаимно полезным.
7.5 тыс 
1.6 тыс 
591