всё о любом фильме:

Ночной портье

Il portiere di notte
год
страна
слоган«The Most Controversial Picture of Our Time!»
режиссерЛилиана Кавани
сценарийЛилиана Кавани, Барбара Альберти, Амедео Пагани, ...
продюсерЭза Де Симоне, Роберт Гордон Эдвардс, Джозеф Э. Ливайн
операторАльфио Контини
композиторДаниэле Парис
художникНедо Аццини, Жан Мари Саймон, Пьеро Този, ...
монтажФранко Аркалли
жанр драма, ... слова
зрители
Италия  5.78 млн
премьера (мир)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
рейтинг MPAA рейтинг R лицам до 17 лет обязательно присутствие взрослого
время117 мин. / 01:57
1957 год. В венском отеле случайно встречаются бывший нацист и бывшая заключенная концлагеря. Пробудившиеся воспоминания как палача, так и жертвы разжигают между ними странное, противоестественное влечение, которое психоаналитик назвал бы садомазохизмом.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
68%
15 + 7 = 22
5.6
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете ли вы, что...
    • Сцена, когда героиня Шарлотты Рэмплинг голой танцует перед немецким офицером, вошла в 100 лучших сцен мирового кино. Её сняли с одного дубля.
    • В Нью-Йорке премьеру фильма обставили в стиле садомазохистской оргии. На званом обеде столы накрыли черной виниловой пленкой, на стульях повесили цепи, зажгли черные свечи, разложили спички в обертках из искусственной кожи с изображением сапог и хлыстов.
    • Первой отснятой сценой в картине была сцена, где Шарлотта Рэмплинг танцует с голой грудью.
    • Дирк Богард согласился сниматься при условии, что Лилиана Кавани перепишет сценарий. В итоге, из первоначального варианта выкинули одну сюжетную линию и большую часть разговоров персонажей о политике. Кроме того, по ходу съемок Дирк Богард не раз сокращал реплики своего Макса. Это всегда приводило к жарким спорам с Лилианой Кавани.
    • Когда съемки подходили к концу, у продюсера Роберта Гордона Эдвардса закончились деньги. Съемки пришлось приостановить, группа и актеры разъехались по домам. Судьба фильма висела на волоске. Финальную часть (натурные съемки в Вене) удалось доснять только спустя месяц.
    • Съемочная группа очень опасалась гнева жителей Вены, которые могли неоднозначно отреагировать на нацистскую форму Дирка Богарда. Но в итоге все страхи оказались напрасны. Когда Богард, как он вспоминал позже, «с тревогой и страхом» вышел на улицу в мундире со свастикой, толпа зевак… громко зааплодировала. А кто-то даже выкрикнул: «Heil!»
    • В Италии гонения на фильм прекратились только после вердикта Верховного суда в Милане: «Ночной портье» — это произведение искусства, и никто ни при каких обстоятельствах не имеет права накладывать на него запрет.
    • еще 4 факта
    Трейлер 01:32

    файл добавилvic1976

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 9.0/10
    Несмотря на то, что прошло несколько десятилетий после выхода этой итальянской (но англоязычной) картины на экран, она по-прежнему вызывает яростные споры и крайне противоречивые оценки. Неоднозначен и провокационен уже сам сюжет о вновь вспыхнувшей страсти в Вене в 1957 году между ночным портье, в прошлом — нацистским офицером, и бывшей узницей концлагеря. Разумеется, подобная тема должна была шокировать тех, кто прямолинейно и догматично воспринимает как искусство, так и реальность. И в фильме Лилианы Кавани, безусловно, есть элементы скандальности, эпатажа, чрезмерного заострения исходной ситуации, подчас повышенного внимания к садомазохистским комплексам. Но всякий, кто чересчур увлечён спором, не всегда точно в пылу словесных атак выбирает дипломатические выражения. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • 97 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Фильм Лилианы Кавани «Ночной портье».

    Провокационный фильм. Фильм, поднимающий очень сложные вопросы фашизм и секс, причём с переходом оного в любовь. Даже не просто любовь, а высокую любовь. Фильм если и не окажет психологического воздействия, всё равно заставит задуматься над природой данных явлений.

    Чуть более десяти лет, как кончилась Вторая мировая война. В благополучной Вене в гостинице случайно встречаются Максимилиан Тео Альдорфер, /бывший нацист, палач/, и Лючия Атертон, /бывшая узница концлагеря, жертва Альдорфера/. Взаимные воспоминания, толкают палача и жертву в объятия друг к другу. А далее любовь,/или жалкое подобие любви/, со всем из этого вытекающим.

    Что-то не то, да? Так не должно быть? Согласен. Но.

    Не живи я в своё время, и не наблюдай действительность, и не делай выводы с увиденного.

    Преступник должен быть покаран и точка. Дабы другим, не повадно было. Ан нет. Нынешняя политическая обстановка показывает обратное. Победителей не судят. А надо бы.

    Кто виноват? Вот в чём вопрос. Палач, или жертва. Жертва, испытывающая симпатии к палачу, преклоняющаяся перед его силой, чувствующая в глубине души родство душ.

    В фильме есть сцена, где Лючия танцует полуголая перед офицерами и где Максимилиан в подарок за танец преподносит ей голову человека, который над ней издевался. Кто виноват, Саломея? Ты, или Ирод? Или время, или обстоятельства, или счастье твое такое, ущербное?

    По ходу развития сюжета возникает осень уж много вопросов, но автор фильма не даёт никаких, даже намёков на ответы, только констатация фактов, только герои фильма, живущие по своим порой непонятным жизненным понятиям. Я тоже не смогу, /не посмею/, дать какие либо нравственные оценки, тут уж каждый должен решать сам.

    Зачем оно мне нужно, возразит мне зритель, война давно прошла. Да, та прошла, а другая не прошла, только началась. А ещё одна начнётся, когда твои дети вырастут, если ты ничего не поймёшь. Не поймёшь, что и ты её ресурс, маленький кирпичик в стоне беззакония. И если ты это понимаешь, эта стена уже не столь крепка,/потому, как одного кирпичика в ней уже не хватает/.

    Вот такая любовь, не будем судить. Посмотрим внутрь себя, /это даст больше пользы/.

    А ещё возможно кто-то скажет, что это обычная патология, это тема не для нормальных людей, это для психологов да психоаналитиков. Не могу согласиться. Это тема для людей, живущих в человеческом обществе. Обществе, подверженном всевозможного рода катаклизмам, революциям, войнам и тому подобному.

    Это тема для людей, пытающимися понять разницу между моралью и моральным уродством, между тем, что считается нормой в человеческих отношениях и патологией. Между любовью и суррогатом.

    Только не надо скептически улыбаться. Иногда это ох, как непросто.

    18 июля 2015 | 13:59

    История любви бывшего нациста и его жертвы, случившаяся в Вене в конце 50-х, снятая женщиной-режиссером. Основная мысль ясна и понятна: мол, извращений, собственно, только два: хоккей на траве и балет на льду (с) Любое проявление любви имеет право на жизнь, любая ее форма должна быть оправдана, но в ханжеском обществе выживает только стандарт. Ключевое слово в данном случае, «любовь». Но только вот я как раз не уверена, что это любовь. И что-то мешает мне проникнуться этим действом, оно вызывает несколько гадливое чувство.

    Опять же я не назвала бы это фильмом об извращениях. Все, что добровольно принимается и той, и другой стороной — это уже дело тех двоих (троих, четверых и всех остальных, кого они пожелают пригласить в свою постель и жизнь). И есть же, наконец, стокгольмский синдром и прочие родственные ему садо-мазо. Это не извращение, это болезнь. Многие режиссеры пытались вспахать поле, засеянное господином Фрейдом. Но меня смущает фон. Как брошенная кость на потребу публике.

    Отношения героев друг с другом и окружающими укладываются в формулу: и хочется, и колется, и Гитлер не велит. Но в фашизме и его зверствах нет ничего изысканного, утонченного и чувственного. Не надо делать из него предмет для сексуального фетиша. Покажите мне человека, которого возбуждает нагота узников «Аушвица». Я не верю в раскаявшихся эсэсовцев, которые аккуратненько хранят в шкафу свою отглаженную форму.

    Довольно театральна сцена сговора бывших фашистских палачей, рассуждения про память, свидетелей и заметание следов — детские игры в шпионов. А ретроспектива концлагеря — просто театр кабуки какой-то.

    Слишком постановочно выглядит разговор с графиней: дескать, «я встретил свою девочку», но «это не романтика, а библейская притча». Новая Саломея потанцевала — и получила в подарок голову. Ах, какая изощренная игра ума и фантазии!

    Он ее так любит, что постоянно делает ей больно. Она тоже та еще овечка, вы заметили? Это странно для сломленной пытками и унижениями женщины.

    Мне жаль актеров — хороших актеров! Невозможно естественно сыграть фальшивую историю. И если Рэмплинг еще воспринимается местами, то Богард неубедителен совершенно.

    Лилиана Кавани пыталась снять кино о странностях и травматологии любви. На мой взгляд, у нее не очень получилось. И особенно раздражает, что это подано под соусом «произведение искусства». Если это и произведение искусства, то оно такое же мёртвое и холодное, как фризы Парфенона, выломанные некогда лордом Эльджином, оторванные от естественного контекста — греческой почвы, зеленой травы, солнца и увезенные под темные своды музея в промозглую Англию.

    PS: Единственный сильный момент в фильме, который меня тронул, это отчаянная просьба Лючии к мужу: увези меня! Это было похоже на правду. Женщина, которая за себя не ручается, которая способна наделать глупостей, хватается за последнюю соломинку. И мужчина, который слышит и чувствует свою женщину, схватил бы ее в охапку и рванул прочь, плевав на контракты. Потому что это не блажь и не шутка. Маленькое такое зерно в океане мОрока.

    23 февраля 2013 | 18:19

    От гнетущего трагического прошлого тяжело сбежать, практически невозможно. Оно — как клейкая паутина, вереницей следует за человеком, и не отпускает, даже когда тот пытается убедить самого себя, что у него теперь другая жизнь в другой стране и под другим именем. Бывший эсэсовский палач, истовый праведник идей национал-социализма, а ныне ночной портье в обычном, далеко не фешенебельном отеле, хотел бы многое стереть из памяти. Он доволен, или делает вид, что доволен своей «крысиной» службой и без должного участия реагирует на попытки бывших соратников по Черной гвардии Гитлера обелить свою биографию. В холодных концлагерных застенках, где встретили жуткий конец тысячи евреев, остался и он сам — Максимилиан Тео Альдорфер. Война уже двенадцать лет как окончена, и в тихой спокойной Вене жизнь течет неторопливо. Бывший штурмбаннфюрер СС считает себя человеком без порочащих связей, но все изменилось с появлением в отеле группы новых постояльцев, среди которых он увидел уже почти забытое лицо.

    Медленно движущаяся камера выхватывает тощую, дистрофичную женскую фигуру. Еще каких-то несколько минут назад юная улыбчивая девушка с неподдельным ликованием каталась на карусели, а теперь она среди бесчисленной толпы обнаженных людей ждет своей печальной участи в месте, откуда обычно нет выхода ни живым, ни мертвым. Тонкие черты лица прекрасной несмотря на пережитые голод и страдания Лючии — отражение непонятного, обреченного чувства, которое просто не могло выродиться в месте более жутком, чем передовая линия фронта. Мучитель несчастной еврейки, существо, у которого по эсэсовским стандартам просто не могло быть сердца — увидел в хрупкой фигуре своего собственного ангела. В тылу страшной войны ревнители фашизма обладали абсолютной властью над теми, кто не сумел своевременно покинуть осажденные земли. Палач по имени Макс подобно соратникам мнил себя Богом, властителем территории, окруженной колючей проволокой. Лючия лежит перед ним на лагерной кровати. Скованная цепями, она беззащитна и открыта любым пыткам. Поведение заключенной будоражит Макса — вероятно впервые в своей проклятой жизни он захотел не только обладать и истязать, но и ценить кого-то, хранить и оберегать.

    В своей картине Лилиана Кавани отвергает всякий оптимизм, любую надежду. Мечтам о безмятежном будущем нет места в «Ночном портье». Цветовая гамма этого фильма играет мрачными тонами, что особенно заметно в облике Дирка Богарда. Его темный костюм служителя отеля настолько гармонирует с глухой чернотой эсэсовского плаща, что режиссер неустанно напоминает зрителю — никто не забыт, ничто не забыто. Сцены рокового прошлого Макса и Лючии подобны сумрачным воспоминаниям, вспыхивающим в мозгу страдающего психозом человека. Свет, пробивающийся в окна концлагеря, будто не имеет никакого отношения к солнцу, он отражен белым кафелем санузла, где Макс забавы ради обстреливает пространство вокруг своей жертвы. Кавани неустанно глушит яркие цвета в фильме, предоставляя возможность зрителю увидеть настоящую палитру в глазах странных любовников. Поведение Макса, нервные манипуляции руками — выдают его переживания с головой, но в карих глазах читается решимость вновь подчинить своей воле потерянную узницу чувств. Свободная от ужасов войны Лючия — аристократка, жена талантливого дирижера, но стоит лишь внимательнее вглядеться в зеленые глаза Шарлотты Рэмплинг, как становится заметен хищный блеск. Воссоединившиеся спустя годы любовники уже не просто палач и его жертва, а равноправные люди, сознательно делающие свой выбор.

    «Ночной портье» — фильм, в котором зрителю не придется долго вслушиваться в диалоги и эмоциональные тирады героев. За два часа экранного времени Макс лишь пару раз позволяет себе выплеск эмоций. Гордая, своенравная Лючия могла бы быть верной спутницей хорошего человека, но увидев лицо из прошлого, она будто разочаровывается в способности быть понятой при помощи слов. Видна степень нахлынувших ее чувств после роковой встречи. Безмятежный муж погружен в свои музыкальные думы, а еще час назад спокойная и собранная женщина обращается в комок нервов. О чем думает в этот момент Лючия? К чему ей связь с бывшим (бывшим ли?) преступником, когда впереди маячит спокойное, обеспеченное будущее? Ответ в кадрах из прошлого, которые любезно демонстрирует Лилиана Кавани. Мучитель протягивает ко рту узницы пальцы, а она сосет их, вместо того, чтобы причинить ему боль, хоть на йоту сопоставимую с той, что причинял он ей. Эта короткая, но показательная сцена, а есть и другая, ставшая легендарной. Полуголая заключенная в немецкой фуражке, брюках с подтяжками и нелепыми кожаными перчатками танцует в комендатуре и распевает шлягеры страны, откуда явилась фашистская угроза. Это жутковатое зрелище не в честь палачей, а ради того единственного, что благодарит ее за выступление не банально — преподносит голову ее обидчика… Лючия за доли секунды вспоминает обо всем этом и приходит к ужасающе простому выводу — ее судьба не с порядочным мужем-дирижером, а с извращенцем-любовником. Она уцелела в концлагере, но душа ее осталась там, на той самой койке. Венский отель и ночной портье не вернули Лючию в прошлое, они превратили его в настоящее, которому ей не было уже ни сил, ни желания противиться. Призраки обрели форму.

    Любовь — это не всегда романтичные прогулки, нежные объятия и клятвы в верности. Любовь способна принять гротескные, пугающие, подчас уродливые очертания. Люди чувствуют себя обреченными, страдающими, но счастливыми. К кому-то счастье приходит с надетым на безымянный палец кольцом, а к кому-то — с добровольным отчуждением от враждебного мира в крохотной затхлой квартирке. Лилиана Кавани не стала жалеть своих героев и обещать им рай в шалаше. Их ожидает нечто другое. Они не ласкают слух друг друга приторными речами. Они в очередной раз в тишине сольются в экстазе сквозь боль и тягучее страдание. Война ли сделала их такими? Бог весть. Они не хотели больше быть призраками для самих себя и явили миру любовь, толкования которой нет ни в одном справочнике. Это любовь во имя сладостного порока.

    9 из 10

    25 апреля 2015 | 19:25

    Или лучше мужа. Так это может происходить в жизни, если человек испытал психологическую атаку на организьм, если когда-то жил с оголённым нервом, а теперь мирно бдит в отеле, рассуждая, куда дальше отправиться — в Нью-Йорк или в Онтарио. Раньше, выступая в наци-кабаре и получая подарки от оберфюрера в виде головы обидчика или иной приятной мелочи, безделушки, а сейчас, проглаживая портянки мужа, не имея представления о том, куда новая жизнь приведёт, равно как, не понимая, к чему прошлая жизнь привела. Так сформировалась психика героини — размотавшийся клубок ниток до состояния натянутой струны был смотан новой жизнью обратно в путаный пыж и ждал дальнейшего действия рук портного. И портной этот, вернее портье, а по вечерам член клуба по реформированию бурного фашиствующего сознания, берёт нить жизни своей фрёйляйн вновь в свои руки.

    Интересное о фильме. Встреча на крыше дома членов штабстрейхштурмобергруппы, усердно трансофрмирующей своё нетрансформируемое сознание, уверенно входит в десятку лучших эпизодов политпропаганды в мировом кинематографе.

    24 ноября 2013 | 17:48

    Тему любви между жертвой и палачом не эксплуатировал разве ленивый — сколько сюжетов об этом мы знаем? И совершенно жуткая «История О», и нетленное творчество господина Бегбедера, и что-то там из жизни проституток в элитном публичном доме, и много других романов и фильмов. Но, пожалуй, только Лилиана Кавани смогла очистить подобную историю от пошлой и эротической составляющей и явных отсылов к старику Фрейду, оставив в зоне внимания лишь небольшое пространство персонального инферно, куда добровольно вогнали себя герои.

    Словно перекочевавшие из «Гибели Богов» Висконти невыразимо прекрасная Шарлотта Рэмплинг и помятый жизнью Дирк Богард — классическая пара мазохистов. Она, будучи заключенной фашистского концлагеря, страдает физически, он, оказавшись бывшим нацистом, вынужденным скрываться от прошлого, но так и не сумев его забыть — испытывает душевные муки.

    Что перевесит чашу весов Макса — болезненная страсть к «моей маленькой девочке», не исчезнувшая после стольких лет небытия, или теоретическая возможность освободиться от своего прошлого, раскрыв душу своим «коллегам» по бурной молодости. Ради чего утонченная и прекрасная Лючия отказывается от блестящей жизни супруги богемного человека, добровольно запирая себя в новом, личном концлагере. Неужели ответ всему этому — любовь?

    Герои почти не общаются между собой, им достаточно воспоминаний. Общих воспоминаний, которые говорят больше, чем проникновенные речи, больше чем прикосновения и объятия. В фильме Кавани вообще нет ничего лишнего — ни одной детали, ни одной мелочи, ни одного слова. Точно отмеренные секунды существования каждого человека, причастного к этому действу. Словно капли, звонко падающие в клепсидре, и такие неизбежные — взгляды, неподвижность, позы, последние шаги.

    «Ночной портье» — шедевр. Редкий по своему содержанию и воплощению фильм, гениальный, благодаря игре актеров, не жесткий и не жестокий, но режущий нервы.

    Обидно только, что политкорректный «Миллионер из трущоб» в топ250 стоит на 21 месте, а «Портье» в этом списке нет вообще…

    10 из 10

    21 марта 2009 | 01:41

    Я не считаю «Ночного портье» не профашистким, не антифашистским фильмом, о чем спорят многие, осуждая его или же, наоборот, защищая. Мне кажется, фильм вообще не о фашизме. На мой взгляд, он об истории запретной страсти. Чтобы «запрет» выглядел сильней, чтобы его сила была поразительной, разрушающей все вокруг, и чтобы еще более противоестественной была бы эта страсть, одной из сторон является представитель совершивших одно из самых страшных злодеяний на земле, которое является таковым и по сегодняшний день. А в год создания фильма, когда воспоминания были совсем свежими, очень понятен возникший резонанс, о котором так много написано.

    Я никогда не рассматривала в фильмах персонажей-нацистов, слишком они мне были противны. Здесь, бывший работник концлагеря, а теперь ночной портье Макс произносит сам «я хочу жить как крыса» и «я работаю ночью, потому что не могу видеть солнечный свет». Здесь нет акцента на том, что он вытворял в концлагере, за исключением его сцен с Лучией, но это и так понятно, нет смысла описывать в красках его злодеяния, так как потеряет свой смысл эта история, потому что он может вызвать слишком сильное отторжение у гуманной категории зрителей. Макс — потерянное существо, так как его прошлое никогда не позволит ему жить по-другому. Внезапно появившаяся в его жизни бывшая заключенная Лучия — единственный вздох в его жизни, которая потеряла всякий смысл, если он когда-то и был.

    Но здесь выясняется, что Лучия — не просто уцелевший свидетель и красивая женщина. В описаниях фильма можно встретить фразу «внезапно вспыхнувшая страсть», ретроспективные сцены же показывают, что страсть между героями была и тогда, причем обоюдной, ее скорей можно назвать «вспыхнувшей вновь».

    Шарлота Рэмплинг очень понравилась. Она красиво выглядит в элегантных вечерних платьях с высокими прическами, но та же красота в ней есть и в концлагерных сценах, где она обстрижена под мальчика, а тело у нее бледно-голубое и изможденное, почти прозрачное. Она отчаянно молила мужа уехать из отеля, ах, если бы он только ее послушал… Просто она понимала, что будет, если она останется, потому что это было намного сильнее ее, сильнее всего, сильнее страха за собственную жизнь.

    Мне не понравились сцены из лагеря, если бы их целью было показать историю о жизни его узников. Это было бы мелко.

    В этом фильме мне понравилось, как сделаны эти сцены, потому что, на мой взгляд, целью фильма была художественность, наиболее художественно изобразить эту совершенно животную страсть, возникшую на фоне той действительности, а совсем не жизнь узников или издевательства фашистов. Также режиссер не уточняет национальности героини, возможно, чтобы никого не задеть, чтобы не перевести тему совершенно в другой ключ. Здесь крайне мало разговоров о политике и об идеях.

    Тут другая идея. Жертва не может без мучителя, мучитель не может без жертвы, именно этой, своей. Она знала, что он может сделать с ней все, что захочет, и ей этого хотелось. И будет пугающим его подарок за исполненный танцевальный номер, и будет еще более пугающей невозможность жизни Лучии без него. Возможно, продолжение жизни после этого, ее нормальное продолжение, невозможно. Для обоих.

    Они виновны оба, потому конец такой. Он за то, что делал, она за то, что стала его частью. Она по одну сторону с ним, а не по другую, она неотделима, она будет сидеть у него на цепи, он будет надевать на нее платье.

    И как я прочитала, в последствии было решено, и это решение убрало все споры и разногласия по поводу «Ночного портье», что этот фильм — просто произведение искусства и ничто иное, и не надо искать в нем идей.

    9 из 10

    29 сентября 2010 | 00:43

    Лилиана Кавани сняла бессмертный фильм. История гитлеровской Германии воспринимается и будет восприниматься все более неоднозначно, не в этическом смысле, а в смысле многогранности, многослойности, открывающейся холодному разуму. Персонажи «Портье» — именно те, «кто ничего не забыл и ничему не научился». Им не пришлось научаться мимикрии, потому что их прошлое в Рейхе — само по себе полно уроками такого плана. Только теперь они скрыли свои прежние роли палачей и жертвы (героиня Шарлотты Рэмплинг) под заурядными обликами обывателей, они разыгрывают миниатюрные нюрнбергские процессы, чтобы выяснить, где тонко и может порваться. Но они готовы вернуться. Это уже новая проблема. Тысячи немцев, одни одуряющие себя сказками о том, что НЛО это вестники «полярного Рейха», другие разочарованно-скептичные, свысока смотрящие на «демократию», считали, что конец трагическому действу еще не положен. А те, кого «там не стояло», начинали жить наивной верой, что буржуазному свинству там была альтернатива. И в этом смысле Кавани настолько же обращена к прошлому, сколько к будущему. Травма такой силы будет переживаться вечно, как позорное клеймо, болезненное озарение и темный соблазн. Это известно психологии.

    Но параллельно с миниатюрным «нюрнбергом» Кавани показали и миниатюрную «реставрацию». И показала ее в мелодраматическом роде. На переплетение эмоций, которые провоцирует Рейх, наложилась еще и патетика мрачной эротической одержимости, патетика неумолимых внешних пут, от которых влюбленных избавит, как водится, только смерть. Это третий повод для бессмертия «Ночного портье». Как бы мы ни относились к любовным драмам, но здесь, как и в «Горькой луне» Полански, колорит изысканно-фатальный, даже демонический, особенно если вспомнить евангельскую отсылку к Саломее, — примиряет с издержками жанра. В декадентской обстановке обреченной элегантной аморальности сантименты подменяются первичными установками — палач и жертва, возможно — охотник и преследуемая добыча, персонажи Рэмплинг и Богарда обмениваются ими, как персонажи Койота и Сенье.

    Возможно, «По ту сторону добра и зла» более интересный фильм для поклонника Лилианы Кавани, «Шкура» — более яркий, но несомненно, что тематический охват «Портье» гораздо более велик и если Кавани однажды станет полузабытым старинным режиссером, то ее имя будет ассоциироваться именно с этим фильмом. Потому что это еще и напряженно-психологическое исследование того, что пребудет до светопреставления: времени. Из прошлого приходит страсть, когда разум планирует будущее. Власть прошлого над душой — возможно, самая тревожащая, самая нестерпимая власть.

    9 из 10

    13 июля 2012 | 10:36

    Конечно, это кино не о войне, не об ужасах концлагеря, наверное, поэтому нацисты, судящие сами себя здесь столь нелепы, гротескны и нереальны. Эсэсовец и заключенная необходимы здесь только потому, что только эти персонажи, на момент съёмок, могли дать нужный накал страстей в классических отношениях жертвы и мучителя, нужный трагизм и паталогизм. Ибо страшнее нацизма в тот момент ничего придумать могли для воплощения на экране этого стокгольмского синдрома, сейчас подобное кино сняли бы о терроризме и заложнице — более актуально, но смысл при этом остался бы неизменным.

    А в чём же этот смысл? А смысл в патологическом стремлении женщины быть жертвой. Я где-то писала, что каждая женщина на подсознательном уровне мечтает быть изнасилованной. Вот здесь то же, только в фильме насилие физическое сопрягается с насилием нравственным, что приводит к высшему мазохисткому наслаждению, которое желает получить любая женщина.

    И совершенно неудивительно, что «Ночной портье» снят женщиной, мужчина просто не бы понять, как можно искренне, до помешательства любить того, кто столько лет мучил тебя и издевался над тобой. Среднестатистический мужчина, как муж Лючии, объяснил бы бешеное желание покинуть город, лишь дурными воспоминаниями, не понимая, что если женщина так требует её увезти, то надо увозить немедленно, если не хочешь её потерять, и плевать на оперу. Ему бы просто в голову бы не пришло, что женщина может броситься в объятья своему лагерному надсмотрщику.

    Что не понравилось? А не понравился Дирк Богард. Нет, он, разумеется, прекрасный актёр, но эсэсовец это абсолютно не его типаж. Богард скорее негодяй по неволе, то же любимый женщинами образ, но не тот. Он, как доктор Хауз, может сказать гадость, может унизить, но ударить женщину — никогда (оттого-то его лица и не видно, когда он бьёт Лючию-Шарлотту), а ещё его можно пожалеть, потому что у него всегда в запасе грустная история, в результате которой он стал подонком. А что это за эсэсовец, которого надо жалеть? В нём должна привлекать мужская агрессия, холодная жестокость, а не грустный взгляд, мне кажется, Макса лучше бы сыграл актёр, сыгравший Ганса, будь он чуть харизматичнее. А ещё Богард нещадно переигрывает, изображая психа и совершенно омерзительно смотрится в лагерных сценах, где его в попытках омолодить на 12-14 лет раскрашивают как куклу. Всё это, кончено, нужно поставить в вину Кавани — надо же и о типаже думать, а не только моде следовать. Её же ошибкой является и сохранившаяся у эсэсовца в бегах нацистская форма, но без неё финал не был бы столь прекрасным.

    Зато Шарлотта Рэплинг — это стопроцентное попадание в роль. Такой и должна быть жертва: нежной, волшебной, возвышенной, худой, почти мальчишкой, вечным ребёнком, с глазами пугливой серны — готовая студентка педучилища, а внутри — океан страстей. А как потрясающе она играет безумие невозможной любви, поедая джем, разбивая флакон духов, сексапильно облизывая пальцы Макса, ползая с цепью… Это просто классика.

    Я целый день думала, что же ставить фильму. Многое в нём мне не понравилось, кроме перечисленного и чересчур сентиментальный и пафосно-гротесковый финал. Лучше бы, если бы они сами, без принуждения наложили бы на себя руки. Но в то же время это кино оставляет такое ошеломляющее впечатление и спустя 35 лет, после выхода, что не занести его в зе бест и не поставить 10 из 10, просто невозможно.

    5 апреля 2010 | 23:21

    Дорогой отель, шикарный номер и глаза… Глаза этого человека. Глаза, которые невозможно забыть.

    Когда ты тихо смотришь, как кто-то медленно убивает твою гордость, зарождая в тебе все большее и большее чувство страха. Когда ты бессильна пред человеческой силой и величием, и единственное, что ты можешь сделать — это смотреть, ты очень хорошо запоминаешь глаза своего врага. И ты узнаешь их из тысячи, даже спустя годы. И поймешь: это было вчера.

    И где-то глубоко внутри захочешь повторить все эти унижения. Почему? Пожалуй, это тема для психотерапевтов.

    Почувствовав боль, ты больше не можешь без неё жить. Сексуальная травма. И где-то внутри кто-то чужой тихо шепчет тебе в ухо: «Повтори».

    Единственно возможное, всеобъемлющее, завершенное… наслаждение через боль.

    Вы думаете, это любовь? Страсть?

    Нет.

    Наваждение.

    «1957 год. В отеле встречаются бывший нацист и бывшая заключенная концлагеря. Пробудившиеся воспоминания разжигают между ними странное влечение».

    Этот фильм все видят по-разному. Кто-то — животную страсть, кто-то — романтику… странную страшную романтику. Не романтизируйте болезнь.

    Этот фильм не о любви. Он о войне.

    О той войне, которая, закончившись, оставила слишком глубокий след.

    Есть раны, которые не заживают никогда. Есть шрамы, которые, спустя годы начинают болеть и чесаться. И так хочется по зудящему месту провести чем-то острым и зажмурить глаза от удовольствия.

    Женщина.

    Красивая элегантная, вроде бы даже счастливая. Все забыла. Уже давно все хорошо.

    НЕТ!

    Нужно встретиться со своим мучителем и отдаться ему, убежать с ним, разрушив свою жизнь.

    Это иллюзия. Жизнь уже была разрушена. Ещё тогда, в концлагере. В тот самый момент, когда он засовывал пальцы ей в рот, когда трахал на глазах десятков напуганных людей. Когда поневоле она стала нацисткой шлюхой.

    Фильм очень откровенный. Глубокая психологическая драма.

    Необратимость.

    22 марта 2012 | 11:53

    Всё-таки странный этот фильм. И не по тому что таков сюжет или же игра актёров удивляет своим натурализмом. Дело совсем не в этом. Это завораживающая картина. Её хочется пересматривать. Именно пересматривать, а не смаковать подробности того, как героиня Шарлотты Ремплинг голой уворачивается от пуль нацистского офицера.

    Хочется всматриваться в каждый кадр этой картины для того, что бы понять — в чём сила любви Лючии к Максу. В чём она? В ней или в нём? В обстоятельствах, которые свели их? Может быть не такие уж они и извращенцы, а просто люди, которые не нашли любви в своей прошлой жизни и теперь пытаются наверстать упущенное?

    Хочу отметить такой момент. Самая известная сцена в фильме, когда Лючия танцует в фуражке перед ССовцами. После мы видим как Макс приподносит ей в подарок голову её врага. Аллегория на Саломею. Саломею нового века. Саломею, которая сама пленница.

    Но… Кадры самого танца. Улыбка Саломеи развратна, но тем не менее принадлежит царю (Максу) и только ему.

    11 августа 2008 | 12:34

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>