всё о любом фильме:

Ночной портье

Il portiere di notte
год
страна
слоган«The Most Controversial Picture of Our Time!»
режиссерЛилиана Кавани
сценарийЛилиана Кавани, Барбара Альберти, Амедео Пагани, ...
продюсерЭза Де Симоне, Роберт Гордон Эдвардс, Джозеф Э. Ливайн
операторАльфио Контини
композиторДаниэле Парис
художникНедо Аццини, Жан Мари Саймон, Пьеро Този, ...
монтажФранко Аркалли
жанр драма, ... слова
зрители
Италия  5.78 млн
премьера (мир)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
рейтинг MPAA рейтинг R лицам до 17 лет обязательно присутствие взрослого
время117 мин. / 01:57
1957 год. В венском отеле случайно встречаются бывший нацист и бывшая заключенная концлагеря. Пробудившиеся воспоминания как палача, так и жертвы разжигают между ними странное, противоестественное влечение, которое психоаналитик назвал бы садомазохизмом.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
68%
15 + 7 = 22
5.6
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете ли вы, что...
    • Сцена, когда героиня Шарлотты Рэмплинг голой танцует перед немецким офицером, вошла в 100 лучших сцен мирового кино. Её сняли с одного дубля.
    • Съемочная группа очень опасалась гнева жителей Вены, которые могли неоднозначно отреагировать на нацистскую форму Дирка Богарда. Но в итоге все страхи оказались напрасны. Когда Богард, как он вспоминал позже, «с тревогой и страхом» вышел на улицу в мундире со свастикой, толпа зевак… громко зааплодировала. А кто-то даже выкрикнул: «Heil!»
    • Дирк Богард согласился сниматься при условии, что Лилиана Кавани перепишет сценарий. В итоге, из первоначального варианта выкинули одну сюжетную линию и большую часть разговоров персонажей о политике. Кроме того, по ходу съемок Дирк Богард не раз сокращал реплики своего Макса. Это всегда приводило к жарким спорам с Лилианой Кавани.
    • Первой отснятой сценой в картине была сцена, где Шарлотта Рэмплинг танцует с голой грудью.
    • Когда съемки подходили к концу, у продюсера Роберта Гордона Эдвардса закончились деньги. Съемки пришлось приостановить, группа и актеры разъехались по домам. Судьба фильма висела на волоске. Финальную часть (натурные съемки в Вене) удалось доснять только спустя месяц.
    • В Италии гонения на фильм прекратились только после вердикта Верховного суда в Милане: «Ночной портье» — это произведение искусства, и никто ни при каких обстоятельствах не имеет права накладывать на него запрет.
    • В Нью-Йорке премьеру фильма обставили в стиле садомазохистской оргии. На званом обеде столы накрыли черной виниловой пленкой, на стульях повесили цепи, зажгли черные свечи, разложили спички в обертках из искусственной кожи с изображением сапог и хлыстов.
    • еще 4 факта
    Трейлер 01:32

    файл добавилvic1976

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 9.0/10
    Несмотря на то, что прошло несколько десятилетий после выхода этой итальянской (но англоязычной) картины на экран, она по-прежнему вызывает яростные споры и крайне противоречивые оценки. Неоднозначен и провокационен уже сам сюжет о вновь вспыхнувшей страсти в Вене в 1957 году между ночным портье, в прошлом — нацистским офицером, и бывшей узницей концлагеря. Разумеется, подобная тема должна была шокировать тех, кто прямолинейно и догматично воспринимает как искусство, так и реальность. И в фильме Лилианы Кавани, безусловно, есть элементы скандальности, эпатажа, чрезмерного заострения исходной ситуации, подчас повышенного внимания к садомазохистским комплексам. Но всякий, кто чересчур увлечён спором, не всегда точно в пылу словесных атак выбирает дипломатические выражения. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • 97 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    В свое время эта картина произвела фурор. Что не удивительно. Еще бы, такая щекотливая тема. Женщина, прошедшая через ад концлагеря, спустя много лет, встречает своего мучителя — бывшего нациста, и вместо того чтобы сбежать или убить, бросается ему в объятья и больше не может от него оторваться, как и он от нее.

    На этот фильм есть масса рецензий. Кто-то пишет о стокгольмском синдроме, садомазохизме, кто-то о любви. Да, странной, жестокой и нелепой, но все же Любви.

    Безусловно, фильм великолепен по многим параметрам: диалоги, сценарий, мрачная эстетика, потрясающие актеры… Но я хочу сказать о другом. О том, что увидела я в этих непонятных отношениях. А увидела я двух практически мертвых людей. Героиня была убита, уничтожена, когда попала в лагерь. Ее жизнь кончилась именно в тот момент. Лучия — красивая, хрупкая девочка с прекрасными глазами, наверняка одухотворенная и чувствительная натура (хотя в фильме нам не показывают героиню в до лагерные времена, но догадаться не сложно) — умерла в той жуткой очереди, где ее снимал на камеру высокопоставленный нацист Максимилиан Тео Альдорфер. И тогда на свет вместо той девушки родилось нечто иное…

    Это все, конечно, иносказание. Лучия физически не умерла, но личность ее (прежняя личность) разрушилась именно в этот страшный период ее жизни. Что, впрочем не удивительно. Но что же появилось на свет? Наверное, этот вопрос лежит в компетенции специалистов-психологов, которые работают с тяжелыми психологическими травмами. Но я поняла одно: выжив (физически) и вернувшись в мирную и благополучную жизнь, которая будто бы была наградой за ее мучения, героиня жить в ней решительно не может. Она больше на это не способна. Это не для нее. Это для хороших, здоровых, счастливых и живых. А она давно убита и отравлена. Она встречает своего мучителя, который тоже не может найти покоя и адаптироваться в новых для него условиях, предпочитая вести тихую жизнь ночного портье (это после высокой должности в Рейхе, где у него были власть, сила, вера в (пусть и страшные) идеалы и любовь к его девочке. И эта странная парочка, которая вдруг снова обрела друг друга, идет до конца.

    Их не пугает смерть (они оба практически были мертвы), не пугают лишения, не пугает опасность. Они чувствуют себя живыми только когда они вместе и могут пережить те странные и непонятные ощущения, которые оба по своему переживали в лагере. Это воскресает их. Они не имеют выбора, как многие пары — расстаться или быть вместе. Они даже не задумываются на эту тему. Для них все решено. Иначе невозможно. Лучше уж так погибнуть: вместе и быстро, насладившись друг другом перед смертью, почувствовав себя снова живыми. Чем умирать врозь, долго и мучительно, только изображая живых. Это очень страшно, но это их вполне понятный и осознанный выбор.

    Фильм, безусловно — шедевр.

    10 из 10

    1 октября 2015 | 16:00

    «Портье» был и остается по сей день жестокой, болезненной, но по-своему красивой историей любви, побеждающей смерть. Кто сказал, что любовь — это нежность, романтика, заоблачность и доброта? А почему она не может быть болью, кровью, насилием и испепеляющим влечением?

    Именно об этом и говорит в своей картине Лилиана Кавани. Главные герои вовсе не извращенцы, не больные и не сумасшедшие. Они не более безумны, чем любая страстно влюбленная пара. Просто великое чувство зародилась в них в нечеловеческих условиях, когда один был палачом, а другая — жертвой.

    Поначалу Макс действительно кажется своеобразным сексуальным маньяком, но на своем пути он встречает родственную душу, которая понимает его и принимает его именно таким. И если их тюремные отношения все равно можно трактовать как удовлетворение болезненной похоти Макса и беспомощного подчинения Лилии, то прошедшее время и случайная встреча в послевоенной Австрии безоговорочно подтверждают, что то чувство, ни что иное, как любовь.

    Невозможность жить друг без друга, боязнь потерять маленькое личное счастье, готовность пожертвовать всем ради любимого! Что же это, по-вашему, как не Высшее Чувство?

    Фильм получился сильным, умным и тяжелым. Картина смотрится очень непросто, но это не недостаток мастерства Кавани, а способ показать душевное состояние героев. Война давно окончена, но все равно остались «свои» и «чужие», поэтому окружающий мир никогда не примет эту странную, ужасную с моральной точки зрения любовь.

    Но герои все равно борются за свое счастье, зная, что они обречены, и до последнего вздоха остаются вместе. Поэтому «Ночной портье» — это фильм не о победе над фашизмом, не о половых извращениях, не о сексе и насилии. Это просто кино о самом главном в этой жизни.

    16 ноября 2006 | 10:50

    Когда заходит речь о фильме «Ночной портье», я всегда вспоминаю, что мой папа просил не смотреть его. Естественно, данное пожелание сделало его обязательным пунктом моего wish-list. К какому выводу я пришла после просмотра- оказывается, поколение наших родителей было гораздо легче шокировать, чем нас. Они были просто образцом целомудрия, если взрослый семейный человек считал данный фильм опасным и провокационным. Сейчас жестокость и то, в какое животное может превратиться человек, наделенный властью и ощущающий полную безнаказанность, никого не удивляет. Это общепризнанный факт, зафиксированный и неоспоримый.

    А теперь по порядку:

    Фильм показался мне затянутым и скучным, но я прихожу к выводу, что это нормально для фильмов 70-80х годов (фильмы «Мужчина и женщина» и «Последнее танго в Париже» несмотря на свою культовость и скандальность кажутся мне сейчас весьма монотонными и усыпляющими).

    Единственное удовольствие в фильме- это молодая Шарлотта Рэмплинг. Ее грация, невинность и покорность действительно могут свести с ума.

    Образ Макса вызывает противоречивые чувства, с одной стороны, я могу понять человека, одержимого страстью, но не могу оправдать издевательства над объектом своей страсти. С первых кадров мы видим, что Макс и сейчас обращается с окружающими людьми, как с мусором. Ни он, ни его друзья-фашисты ни о чем не жалеют и не чувствуют за собой вины. И согласитесь, прав был Альдо Рейн, когда говорил, что, сняв нацистскую форму, они не перестанут быть нацистами. Его методы здесь бы очень пригодились!

    Конец картины- вполне ожидаемый и в какой-то мере даже хороший, сомневаюсь, что у них бы могло получиться счастливое будущее.

    Вывод: Не все ошибки можно исправить, но за все ошибки придется заплатить.

    7 из 10

    15 марта 2012 | 11:28

    Совсем недавно решилась посмотреть фильм Лилианы Кавани «Ночной портье» — до этого не возникало такого желания, тем более, что я вкратце знала о чем он. Даже спустя почти 30 лет после премьеры это кино, по-прежнему, остается неоднозначным и чересчур эпатажным (таково мое личное мнение).

    Шарлотта Рэмплинг (исполнительница роли Лючии) — одна из любимых мною актрис. Видела несколько фильмов с ее участием и практически ни одна сыгранная ею роль не оставила меня равнодушной. Особенно нравится лента «Под песком» Франсуа Озона, где она великолепно играет в тандеме с Бруно Кремером. Рэмплинг — несомненно, талантливая актриса, которой как никому удаются очень сложные психологические роли. Собственно, фильм «Ночной портье» я захотела посмотреть исключительно из желания увидеть ее неподражаемую игру — и ничуть не жалею об этом.

    Не хочу вдаваться в подробности и пересказывать сюжет этой странной картины (по-моему, он сильно надуман), только отмечу, что в течение просмотра мнение о фильме Кавани в моей голове менялось несколько раз: от полного неприятия вначале до сочувствия двум главным героям в конце. Первое впечатление от увиденного — это не художественный фильм, а пособие для врачей-психиаторов. Думаю, старику Фрейду понравилось бы это кино! Но, все же, несмотря на скандальную историю страсти (а была ли любовь?) бывшего нациста и бывшей заключенной концлагеря, аплодирую Дирку Богарду и Шарлотте Рэмплинг за актерское мастерство, благодаря которому задумка режиссера была блестяще воплощена на экране. Многие современные триллеры и психологические драмы, по моему мнению, сильно уступают «Ночному портье» как в части закрученности сюжета, так и в части актерской игры, чем у меня зачастую не вызывают никаких эмоций.

    Конец фильма вполне предсказуем. Но даже после титров картина долго не дает покоя. Человеческая сущность — вещь непостижимая. И об этом снимут еще не один фильм.

    8 сентября 2010 | 22:45

    Фильм является в некоторой степень продолжением «Гибели Богов» Висконти и «Конформиста» Бертолуччи. Если первые картины повествуют об установлении фашистского режима, его расцвете, то «Ночной портье» показывает отголоски зверств нацизма.

    Мартин фон Эссенбек с Эдиповым комплексом и склонностью к педофилии и Марчелло Клеричи с комплексом неполноценности и рядом других детских потрясений, ставший конформистом, — они, люди с искалеченной психикой, поддержали доктрину «88». Превратившись в винтики адской машины, после разгрома фашизма они должны найти себя. И нашли в милом кружке образованном офицерами СС. Объединение бывших убийц наглядно демонстрирует, что фашизм, играющий на расстройствах отдельного человека, жив. В этом заключается сильнейшая антифашистская направленность картины.

    Коротко о сюжете, бывшая заключенная концлагеря встречает своего мучителя — офицера СС. Между ними возникает влечение, которое приводит к продолжению начатой в концлагере игры.

    Мне не хочется употреблять слово любовь по отношению к Максу и Лючии. Это игра, завлекающая, азартная, безумная. Игра. У каждого — своя неповторимую роль. Узница и тюремщик. Их тянет друг к другу необъяснимая страсть. Показательно то, что герои спытаются воскресить лагерную жизнь. «Моя девочка» — называет Макс свою возлюбленную(?), к которой испытывает не столько любовь, сколько желание порабощения, но в то же время и спасения заключенной. Лючия же довольна своим положением, но не из-за любви к герою, а из-за любви к страданиям. Приученная с детства боли она не может жить без нее, как наркоман желает новой дозы. Он причинил ей боль, которая переросла в ненависть, та же — в болезненное подобие любви.

    «Кружок бывших нацистов» по сути та же игра, «теперь-добропорядочные-граждане» цепляются те роли, которые когда-то играли. «Зиг халь» — мы никогда не забудем своего прошлого, это было лучшим в нашей жизни, говорят они. Вот они новые конформисты, которые подобно Марчелло только наоборот, презирают нынешнее положение, лелея надежду вырваться из «болота добропорядочности».

    9 из 10

    3 января 2012 | 23:41

    Я не считаю «Ночного портье» не профашистким, не антифашистским фильмом, о чем спорят многие, осуждая его или же, наоборот, защищая. Мне кажется, фильм вообще не о фашизме. На мой взгляд, он об истории запретной страсти. Чтобы «запрет» выглядел сильней, чтобы его сила была поразительной, разрушающей все вокруг, и чтобы еще более противоестественной была бы эта страсть, одной из сторон является представитель совершивших одно из самых страшных злодеяний на земле, которое является таковым и по сегодняшний день. А в год создания фильма, когда воспоминания были совсем свежими, очень понятен возникший резонанс, о котором так много написано.

    Я никогда не рассматривала в фильмах персонажей-нацистов, слишком они мне были противны. Здесь, бывший работник концлагеря, а теперь ночной портье Макс произносит сам «я хочу жить как крыса» и «я работаю ночью, потому что не могу видеть солнечный свет». Здесь нет акцента на том, что он вытворял в концлагере, за исключением его сцен с Лучией, но это и так понятно, нет смысла описывать в красках его злодеяния, так как потеряет свой смысл эта история, потому что он может вызвать слишком сильное отторжение у гуманной категории зрителей. Макс — потерянное существо, так как его прошлое никогда не позволит ему жить по-другому. Внезапно появившаяся в его жизни бывшая заключенная Лучия — единственный вздох в его жизни, которая потеряла всякий смысл, если он когда-то и был.

    Но здесь выясняется, что Лучия — не просто уцелевший свидетель и красивая женщина. В описаниях фильма можно встретить фразу «внезапно вспыхнувшая страсть», ретроспективные сцены же показывают, что страсть между героями была и тогда, причем обоюдной, ее скорей можно назвать «вспыхнувшей вновь».

    Шарлота Рэмплинг очень понравилась. Она красиво выглядит в элегантных вечерних платьях с высокими прическами, но та же красота в ней есть и в концлагерных сценах, где она обстрижена под мальчика, а тело у нее бледно-голубое и изможденное, почти прозрачное. Она отчаянно молила мужа уехать из отеля, ах, если бы он только ее послушал… Просто она понимала, что будет, если она останется, потому что это было намного сильнее ее, сильнее всего, сильнее страха за собственную жизнь.

    Мне не понравились сцены из лагеря, если бы их целью было показать историю о жизни его узников. Это было бы мелко.

    В этом фильме мне понравилось, как сделаны эти сцены, потому что, на мой взгляд, целью фильма была художественность, наиболее художественно изобразить эту совершенно животную страсть, возникшую на фоне той действительности, а совсем не жизнь узников или издевательства фашистов. Также режиссер не уточняет национальности героини, возможно, чтобы никого не задеть, чтобы не перевести тему совершенно в другой ключ. Здесь крайне мало разговоров о политике и об идеях.

    Тут другая идея. Жертва не может без мучителя, мучитель не может без жертвы, именно этой, своей. Она знала, что он может сделать с ней все, что захочет, и ей этого хотелось. И будет пугающим его подарок за исполненный танцевальный номер, и будет еще более пугающей невозможность жизни Лучии без него. Возможно, продолжение жизни после этого, ее нормальное продолжение, невозможно. Для обоих.

    Они виновны оба, потому конец такой. Он за то, что делал, она за то, что стала его частью. Она по одну сторону с ним, а не по другую, она неотделима, она будет сидеть у него на цепи, он будет надевать на нее платье.

    И как я прочитала, в последствии было решено, и это решение убрало все споры и разногласия по поводу «Ночного портье», что этот фильм — просто произведение искусства и ничто иное, и не надо искать в нем идей.

    9 из 10

    29 сентября 2010 | 00:43

    Сумасшедший, нормальный — что это? (с) Макс

    Я не хочу разбирать этот фильм на составные части, анализировать замечательную игру актеров, хвалить очень красивую, ненавязчивую и уместную музыку, говорить что-либо о режиссере, который отважился снять такое в 70е годы. Я вообще не хочу верить в то, что это фильм.

    С самых первых кадров у меня сложилось прочное ощущение присутствия, то я была пьяным нацистом, наблюдающим танец Саломеи, то сотрудником отеля, подглядывающим в замочную скважину, то я вся сама становилась безысходностью, тоской и нежностью, пропитывающей каждый кадр. Да, нежностью, я не шучу.

    Герои ожили, стали настоящими и близкими, сюжет отодвинулся на второй план, а самым главным стали эти удары, эти прикосновения, от которых сердце сжимается, столько в них любви — ни одна получасовая постельная сцена, коими часто грешат современные фильмы, не в силах ни на йоту приблизиться к такому уровню.

    Моя маленькая девочка. Mein kleines Mädchen.

    Можно было бы сказать, что это волшебство на фоне страданий, роскошь среди руин, маленькая хрупкая фея в тисках концлагеря и его палача — но все это слишком органично сочетается, чтобы делиться на сцену и декорации, слишком тесно связано, являет собой неделимое целое.

    Интересно, ушла бы у них земля из-под ног, если бы они впервые встретились в других обстоятельствах?

    Смогли бы они долго жить вместе?

    Может да, но это была бы совсем другая история, более счастливая.

    Но, кажется, самим героям не нужен счастливый конец.

    Ощущение грусти не покидало меня дня 3. Я не удивляюсь, почему «Ночной портье» не очень популярный фильм — он правда не для всех. Без обид, но если вы увидели только «чудовищный садомазохизм» или какую-то мифическую «антифашистскую линию», и ничего более, значит это просто не Ваш фильм.

    Ах да,

    10 из 10

    26 октября 2010 | 19:34

    Фильм Лилианы Кавани «Ночной портье».

    Провокационный фильм. Фильм, поднимающий очень сложные вопросы фашизм и секс, причём с переходом оного в любовь. Даже не просто любовь, а высокую любовь. Фильм если и не окажет психологического воздействия, всё равно заставит задуматься над природой данных явлений.

    Чуть более десяти лет, как кончилась Вторая мировая война. В благополучной Вене в гостинице случайно встречаются Максимилиан Тео Альдорфер, /бывший нацист, палач/, и Лючия Атертон, /бывшая узница концлагеря, жертва Альдорфера/. Взаимные воспоминания, толкают палача и жертву в объятия друг к другу. А далее любовь,/или жалкое подобие любви/, со всем из этого вытекающим.

    Что-то не то, да? Так не должно быть? Согласен. Но.

    Не живи я в своё время, и не наблюдай действительность, и не делай выводы с увиденного.

    Преступник должен быть покаран и точка. Дабы другим, не повадно было. Ан нет. Нынешняя политическая обстановка показывает обратное. Победителей не судят. А надо бы.

    Кто виноват? Вот в чём вопрос. Палач, или жертва. Жертва, испытывающая симпатии к палачу, преклоняющаяся перед его силой, чувствующая в глубине души родство душ.

    В фильме есть сцена, где Лючия танцует полуголая перед офицерами и где Максимилиан в подарок за танец преподносит ей голову человека, который над ней издевался. Кто виноват, Саломея? Ты, или Ирод? Или время, или обстоятельства, или счастье твое такое, ущербное?

    По ходу развития сюжета возникает осень уж много вопросов, но автор фильма не даёт никаких, даже намёков на ответы, только констатация фактов, только герои фильма, живущие по своим порой непонятным жизненным понятиям. Я тоже не смогу, /не посмею/, дать какие либо нравственные оценки, тут уж каждый должен решать сам.

    Зачем оно мне нужно, возразит мне зритель, война давно прошла. Да, та прошла, а другая не прошла, только началась. А ещё одна начнётся, когда твои дети вырастут, если ты ничего не поймёшь. Не поймёшь, что и ты её ресурс, маленький кирпичик в стоне беззакония. И если ты это понимаешь, эта стена уже не столь крепка,/потому, как одного кирпичика в ней уже не хватает/.

    Вот такая любовь, не будем судить. Посмотрим внутрь себя, /это даст больше пользы/.

    А ещё возможно кто-то скажет, что это обычная патология, это тема не для нормальных людей, это для психологов да психоаналитиков. Не могу согласиться. Это тема для людей, живущих в человеческом обществе. Обществе, подверженном всевозможного рода катаклизмам, революциям, войнам и тому подобному.

    Это тема для людей, пытающимися понять разницу между моралью и моральным уродством, между тем, что считается нормой в человеческих отношениях и патологией. Между любовью и суррогатом.

    Только не надо скептически улыбаться. Иногда это ох, как непросто.

    18 июля 2015 | 13:59

    Именно с момента, столь изощренно напоминающего библейскую притчу о танце «семи покрывал»*, режиссер Лилиана Кавани начинала съемки своего «Ночного портье». В этом эпизоде Лючия — пленница фашисткого концлагеря, — напевая нарочито легкомысленную песенку, взятую с задворков кабаре, танцует полуобнаженная перед группой эсэсовцев, посвящая свой танец лишь одному из них. Молчаливому офицеру с тяжелым взглядом, чье лицо, скованное презрением ко всему окружающему миру, теплеет и смягчается только когда он видит ее. Свою девочку. Бледную, измученную, едва держащуюся на ногах от голода и унижений. И эту девочку он не только терзает, но и любит — той самой страшной, необъяснимой любовью, что для многих будет хуже смерти. Любя, он целует ее раны, которые сам же нанес; любя и беззвучно смеясь от нахлынувшего восторга, он по окончании танца подарит своей Саломее отрубленную голову одного из узников, который посмел приставать к ней. Через годы этому молчаливому офицеру суждено ниспустится до роли привратника во второстепенном венском отеле, а его девочка станет красавицей-женой известного дирижера, любимца публики и фортуны. Но когда взгляды экс-жертвы и экс-палача вновь пересекутся по предложенной злым роком траектории в оживленном отельном вестибюле, станет понятно, что приставка «экс-» в данном случае явно лишняя.

    Лилиану Кавани можно было бы упрекнуть в стремлении ковать железо пока оно горячо — в год выхода «Ночного портье» еще слишком сильны были воспоминания о Гитлере и его арийских ценностях, еще слишком громко звучало отравляющее эхо фашизма, запертого во многих душах, как черная чума в помеченной меловым крестом гробнице. Но надо отдать должное режиссеру: никаких спекуляций на тему достоверности исторических фактов, никаких антисемитских кадров, — ничего этого «Ночной портье» не предлагает зрителю на своей мрачноватой, будто бы выцветшей кинопленке. Вместо этого Кавани сосредоточилась на демонстрации сложных и порой пугающих отношений между жертвой гитлеровского режима и его строгим блюстителем, отведя фашизму роль не первой скрипки, а фона, призванного подчеркнуть антагонизм двух персонажей — антагонизм всецело подразумеваемый, но так и не ставший действительностью.

    Несмотря на связь, кажущуюся противоестественной, та реакция, что, ядовито шипя и растворяя в себе все условности, вновь вскипает между Максом и Лючией, зовется именно любовью. Это тот сорт любви, что отнюдь не переливается радужным спектром, а заимствует свою цветовую гамму из палитры вечернего грозового неба. «Романтика?» — удивляется Макс на утверждение одной из отельных постоялиц — пожилой графини «с темною душой», — и тут же задумчиво отрицает: «Нет, это не романтика». Конечно же нет, Макс. Это ненасытность и отчаяние, которые увидишь в кадрах «Последнего танго в Париже» Бертолуччи. Это забота, носящая черты извращенно-отеческого отношения, которой пропитана набоковская «Лолита». Это сладостное исступление, рождающееся из причинения страданий телу и духу, что предлагает Маркиз де Сад со страниц своих книг. Тут нет места романтике. И это не отголоски «стокгольмского синдрома», которым господа психоаналитики готовы заклеймить любые отношения, возникающие в связке «жертва-преступник». В «Ночном портье» вместо банального садомазохизма демонстрируется чувство куда более глубокое и неискоренимое, выдержанное за долгие годы ожидания, как выдерживается добротное вино в припорошенной пылью бутылке, лежащей на полке темного погреба.

    Макс, почитающий немногословность за добродетель (если, конечно, не за усталость от всего остального мира), как-то скажет слова, определившие всю его оставшуюся жизнь: «Я нашел ее. Свою девочку. И я никому не позволю ее отнять». И глядя на его лицо в этот момент, на крепко сжатые в кулак пальцы, невольно поверишь, что сама судьба готова смириться с таким союзом. Судьба, может, и смирится. А как быть с товарищами по Третьему рейху? Формально Макс все еще значится в их числе — до того момента, пока его рука с вытянутой струной ладонью не взметнется вверх и голос не выкрикнет на прощание два слова, резкие, как удары рапирой, вселяющие кому ужас, а кому и благоговейный трепет: «Sieg Heil!» А после он снова вероломно уйдет к Лючии, готовый, не задумываясь, предать все свои утопические идеалы, предпочитая стыд забвению, а собственное счастье — слепому служению поблекшей харизме главного тирана XIX века. Уйдет к той самой бывшей пленнице концлагеря, чье признание в кабинете полиции может утянуть в водоворот трибунала всю компашку уцелевших фрицев. Допустить такого они не могут. Оставить в покое, поверив в любовь двоих, как им кажется, «заблудших овец» — тем более. Остается действовать. Сперва уговорами. Потом игрой в «кошки-мышки». Затем по принципу холодной войны — окружить, отрезав от внешнего мира, и терпеливо ждать, пока осажденная крепость не объявит капитуляцию. Не понимают они самого главного, веками свойственного человеческой природе: тот, кто так долго ждал и уже успел утратить надежду, не пойдет на уступки, выбрав пару недель новообретенного рая вместо всей дальнейшей жизни в одиночку. Именно это останется для служак СС понятием под грифом «terra incognita», и именно по этой причине они, в финале одержав победу, даже не осознают, что на самом деле их победа — пиррова.

    * имеется в виду библейское предание, согласно которому танец юной Саломеи на праздновании дня рождения Ирода Антипы очаровал его так, что он согласился выполнить любое её желание. Будучи научена своей матерью, Саломея потребовала убить пророка Иоанна Крестителя, и принести ей его голову на блюде.

    5 ноября 2013 | 19:09

    Лилиана Кавани сняла бессмертный фильм. История гитлеровской Германии воспринимается и будет восприниматься все более неоднозначно, не в этическом смысле, а в смысле многогранности, многослойности, открывающейся холодному разуму. Персонажи «Портье» — именно те, «кто ничего не забыл и ничему не научился». Им не пришлось научаться мимикрии, потому что их прошлое в Рейхе — само по себе полно уроками такого плана. Только теперь они скрыли свои прежние роли палачей и жертвы (героиня Шарлотты Рэмплинг) под заурядными обликами обывателей, они разыгрывают миниатюрные нюрнбергские процессы, чтобы выяснить, где тонко и может порваться. Но они готовы вернуться. Это уже новая проблема. Тысячи немцев, одни одуряющие себя сказками о том, что НЛО это вестники «полярного Рейха», другие разочарованно-скептичные, свысока смотрящие на «демократию», считали, что конец трагическому действу еще не положен. А те, кого «там не стояло», начинали жить наивной верой, что буржуазному свинству там была альтернатива. И в этом смысле Кавани настолько же обращена к прошлому, сколько к будущему. Травма такой силы будет переживаться вечно, как позорное клеймо, болезненное озарение и темный соблазн. Это известно психологии.

    Но параллельно с миниатюрным «нюрнбергом» Кавани показали и миниатюрную «реставрацию». И показала ее в мелодраматическом роде. На переплетение эмоций, которые провоцирует Рейх, наложилась еще и патетика мрачной эротической одержимости, патетика неумолимых внешних пут, от которых влюбленных избавит, как водится, только смерть. Это третий повод для бессмертия «Ночного портье». Как бы мы ни относились к любовным драмам, но здесь, как и в «Горькой луне» Полански, колорит изысканно-фатальный, даже демонический, особенно если вспомнить евангельскую отсылку к Саломее, — примиряет с издержками жанра. В декадентской обстановке обреченной элегантной аморальности сантименты подменяются первичными установками — палач и жертва, возможно — охотник и преследуемая добыча, персонажи Рэмплинг и Богарда обмениваются ими, как персонажи Койота и Сенье.

    Возможно, «По ту сторону добра и зла» более интересный фильм для поклонника Лилианы Кавани, «Шкура» — более яркий, но несомненно, что тематический охват «Портье» гораздо более велик и если Кавани однажды станет полузабытым старинным режиссером, то ее имя будет ассоциироваться именно с этим фильмом. Потому что это еще и напряженно-психологическое исследование того, что пребудет до светопреставления: времени. Из прошлого приходит страсть, когда разум планирует будущее. Власть прошлого над душой — возможно, самая тревожащая, самая нестерпимая власть.

    9 из 10

    13 июля 2012 | 10:36

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>