всё о любом фильме:

О смерти, о любви

Dellamorte Dellamore
год
страна
слоган«Zombies, guns, and sex, OH MY!!!»
режиссерМикеле Соави
сценарийДжанни Ромоли, Тициано Склави
продюсерХайнц Бибо, Тильде Корси, Микеле Соави, ...
операторМауро Маркетти
композиторРиккардо Бисео, Мануэль Де Сика
художникМассимо Антонелло Геленг, Альфонсита Леттьери, Маурицио Милленотти, ...
монтажФранко Фратичелли
жанр ужасы, фэнтези, комедия, ... слова
бюджет
сборы в США
премьера (мир)
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
рейтинг MPAA рейтинг R лицам до 17 лет обязательно присутствие взрослого
время104 мин. / 01:44
Франческо Делламорте — смотритель кладбища маленького итальянского захолустного городка. Однако его работа немного отличается от обычной — дело в том, что по какой-то непонятной причине мертвецы на этом кладбище имеют дурную привычку пролежав неделю в гробу восставать из мертвых. И в число обязанностей Франческо входит отправлять их обратно в могилы, что он и делает, используя, наверное, самый классический способ — выстрелом разносит им головы…
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
63%
17 + 10 = 27
6.2
в России
1 + 0 = 1
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    • Режиссёр фильма Микеле Соави появляется в камео — «человек в парке».
    Трейлер 02:13
    все трейлеры

    файл добавилHighDoor

    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка

    ещё случайные

    Это один из тех редких фильмов, который, однажды зацепив, уже никогда от себя не отпустит. Смешение нескольких жанров (от зомби-фильма, до сюрреалистической драмы, от черной комедии, до романтической сказки), не только выглядит целостно и органично, но воспринимается столь же естественно, словно, все это часть нашей с Вами жизни, а не вымысел авторов.

    Фильм растаскивается на цитаты, с легкостью Грибоедовской «Горе от Ума»: «Плохая погода испортилась», «Готов отдать жизнь, чтобы умереть», «Франко — мой бывший одноклассник. Он единственный из живых, кто мне звонит», «Если приносят новый телефонный справочник, это не значит, что нужно выбрасывать старый! Никакого почтения к классической литературе!» и много, много более этого. Выражение «Помереть со смеху», в свете картины приобретает совсем иной смысл.

    Режиссер, сценаристы, актеры (если бы я, к моменту написания отзыва, не знал Руперта Эверетта, то после роли Франческо Деламорте, запомнил бы до самой смерти), художники, операторы, монтажеры, вся съемочная группа сработала так слаженно, что в фильме не осталось места неудачным или незначительным сценам.

    Это не очередной фильм для «галочки». Это — произведение искусства, в поисках которого можно посмотреть тысячи других ничего не стоящих картин, а, найдя эту «жемчужину», осознать, что время потрачено не даром.

    Итог. Бесполезно пересказывать шедевр, как бесполезно описывать словами улыбку Джоконды. Лучше один раз увидеть… А еще лучше — не один раз.

    Оценка: Это лучший фильм о мертвых, снятый живыми, который я видел при жизни.

    10 из 10

    17 августа 2010 | 01:36

    Честно сказать, жалко времени, потраченного на просмотр этого фильма… Это не ужасы, не комедия, не даже нечто способное заставить зрителя над чем-то задуматься.

    Сюжет мутный и скучный. Ходячие мертвецы явно были использованы не для того, чтобы нагнать на зрителя ужас, а чтобы создать какую-то задуманную режиссером атмосферу. Но она как-то не создалась…

    Есть пара мест, где можно улыбнуться одной-другой фразе. Видно, что по сценарию предполагалось, что будет смешно. Но не было. В общем, после столь восторженных отзывов ожидалось нечто большее, и хотя бы немного интересное.

    3 из 10

    12 августа 2007 | 14:21

    У смотрителя кладбища Франческо Делламорте своеобразная жизнь: день он проводит в кладбищенской рутине, хоронит вновь прибывших мертвецов и ухаживает за могилами, а ночами прогуливается по кладбищу со своим старым револьвером и отстреливает пробудившихся зомби, чтобы снова их предать земле, теперь уже навсегда. Постороннему человеку такая работа могла бы показаться в высшей степени неприятной, но Франческо привык и воспринимает её как скучную обязанность. И несмотря на то, что он обладает внешностью Руперта Эверетта, в жизни его нет ничего кроме кладбища и старого друга, больного на голову толстяка Ньяги. Почему так? Сложно сказать. Хотя когда на кладбище появляется прекрасная молодая вдова, серая жизнь унылого циника приобретает новые оттенки…

    Этот малоизвестный и необычный фильм трудно отнести к конкретному жанру. Да, тут есть тонкий юмор, но это не комедия. Есть зомби и простреленные головы, но это не ужасы. Есть даже философский подтекст, но это не артхаус. Но чтобы это ни было, результат у итальянского режиссера Микеле Соави вышел на загляденье. Смелое и хорошо снятое кино, к финалу уходящее в сюрреализм.

    История гробовщика, который сам не знает, где он живет: в мире живых или мире мертвых, настолько его жизнь бессмысленна и неопределенна, настолько лишена привязанности к земному. Да и сам зритель в итоге перестает понимать, смотрит ли он фильм о гробовщике или метафорическую историю о любви и смерти, воплощенных в образе гробовщика и его помощника. Я лично не определился. Но печальный и прекрасный образ Руперта Эверетта, ведущего повествование о своей тоскливой жизни и одновременно простреливающего голову очередному зомби, обладает несомненной притягательностью. Жаль, что из фильма так до конца и неясно, кто он есть, и финал картины не дает на это ответа.

    8 из 10

    24 июня 2008 | 22:58

    «О смерти, о любви» — отличный образец нестандартного европейского кино, далекого от голливудских штампов и форматов. Начинаясь, как треш-ужастик с несуразными героями, истребляющими нелепых зомби, этот фильм постепенно наращивает градус безумия, а реальность героев и пределы их допустимых действий становятся все более призрачными.

    Молодой парень-неудачник Франческо Делламорте работает кладбищенским сторожем и живет в полуразвалившемся доме на кладбище. Ему помогает умственно отсталый Ньяги. Франческо глубоко несчастен — у него, не считая Ньяги, только один друг, который самоутверждается за счет него; нет девушки, дурацкая работа. Несчастнее его мог бы быть только Ньяги — если бы осознавал свое положение, но он только смотрит телик, ловит опавшие листья и говорит одно слово «Ньям!» В довершение их несчастий, кладбище в их городке непростое — любой похороненный там человек, рано или поздно, вылезает из могилы в качестве кровожадного зомби, которого необходимо пристрелить, пока он не натворил неописуемых бед. Поэтому, с позволения полиции, Франческо держит при себе револьвер. И вот однажды на кладбище появляется молодая вдова…

    Поначалу ничто не выдает принадлежности фильма к нежанровому кино. Напротив — все прямо-таки по канонам дешевых ужасов. Несуразные зомби, стрельба, секс на кладбище. Но, вроде бы, возможности развития ближе к середине фильма исчерпываются. И тут действие срывается в чудовищную спираль, на каждом витке которой (начало витка обозначается встречей Франческо с очередной реинкарнацией своей любви) абсурдность происходящего нарастает, Делламорте окончательно теряет голову в хороводе любви и смерти.

    Ироничный декадентский стиль, отсутствие претензий на «высокое искусство», безбашенный юмор — вот что отличает этот фильм, зависший между трешем и артхаусом. Больше всего он напоминает недавние «Семь психопатов», но с мистическим элементом. За душу главного героя борются две силы — любовь и смерть. А, может быть, и не очень-то борются — просто действуют в нашем мире, а все мы стоим у них на пути. Франческо живет практически в нищете на кладбище — но что значит успешность в мире, где каждый может умереть или сойти с ума от любви? И, может быть, Ньяги — живущему одним днем, не знающему ничего, кроме музыки, телевизора, природы и простого физического труда, наоборот — намного лучше в этом мире, чем «нормальным» людям?

    Итог: кино не для всех, но кино отличное. Философия под маской кровавого зомби-треша, декадентский юмор без тормозов.

    9 из 10

    9 января 2016 | 21:38

    Прозрачный шар переливается хлопьями снегозаменителя, опускающегося на два еле различимых силуэта над пропастью. Неважно. Мастер периферийных «низких» жанров Микеле Соави вступил на плато «высоких» материй. В Буффолоре ночь. Камера. Мотор!

    Любопытное местечко это Буффоллора. Все дороги здесь ведут к кладбищу, но надгробиями они не кончаются. «Жизнь ведь никогда не останавливается». И нет ничего удивительного в том, что на седьмой день (а то и раньше) после смерти… они возвращаются. Уже не людьми — чем-то человекоподобным в струпьях с запахом гнили с каннибалистическими наклонностями. В миру — зомби, а языком кладбищенского сторожа Франческо — «возвращенцы». Франческо Делламорте — славный малый (по маме он Делламоре), дитя «смерти» и «любви», проводник тёмных и светлых сил, почтительно называемый горожанами инженером. И подручный его Гнеги — пухлый улыбчивый уродец со страстью к опавшим листьям, не вяжущий двух слов тот ещё «милашка». Револьвер и лопата в помощь для пущего порядка. Но не бывать порядку, если morte спутается с amore…

    Стоп. На самом деле разухабистая побасенка о мертвецах на ходу — ширма, за которой режиссёр ставит опыты почти научного характера, цель которых — демонстрация неразрывной связи живого и мёртвого. Некрофилия как естественное состояние человека. Эксперимент носит карнавальный характер, развивая сюжет таким образом, чтобы гармоничному сплетению подвергались столь несхожие категории, как либидо и кастрация; пробуждение чувств и насилие; признание в любви и тошнота; импотенция и мания величия, а в роли подопытного, обязанного сходить с ума от влечения к женскому полу, — записной гомосексуалист Руперт Эверетт. Абсурд заполнил пустоту. Явление Князя Тьмы из сгорающих телефонных справочников и аплицированных некрологов выглядит вполне логично. А вот интим за деньги — несусветная фальшь и мерзость. Как и положено реципиенту с самосознанием, герой вскоре начнёт понимать, что нет в его могильной деятельности особой миссии и вообще никакого смысла вокруг нет. Любовь приближает к смерти. Смерть отдаляет от любви. Быть винтиком системы и не стать некрофилом невозможно.

    Стоп. Создатели и участники потерялись в изысканиях беспредметного. Уханье сов, жужжание мух и блуждания летающих огоньков не мешают собирать пазл из кусочков черепа. Тлеющая плоть любимых нарушает баланс невмешательства, призывая к сопротивлению искусственной стилистике комикса, агрессивного вещания телевизора и готического макабра в движениях живописных холстов. Мировоззрение «возвращенцев» теперь примеряют Франческо и Гнеги, всячески стараясь продлить биение сердца несчастных под крышкой гроба. Неизбежный тупик возносит провинциальное захолустье до символа несуразного мироздания, в котором корень фамилии не имеет никакого значения. Всё едино и необратимо.

    И снится мёртвому, что он живой.
    И в жизни той ему могилу роют.
    Влюблённому всё грезится покой.
    И грёзы те лишь реки крови смоют.


    Стоп. Шар разбивается. Силуэты оживают. Снег становится настоящим. Пропасть манит вечностью. Анекдоты, эксперименты, новые конфессии лишены пользы. Лучше снимать кино. Про жизнь, про смерть, про любовь, про секс. Про некрофилию духа и тела. В кино можно всё, за него не судят. Кино — это поцелуй красного и чёрного в окружении скелетов. Кино — это месиво из мозгов подле белого савана. Кино — это сражающий эффектностью грим Серджио Стивалетти. Кино — это пронзительные глаза Руперта Эверетта и божественный бюст Анны Фальчи. Кино — это «мир, не существующий за пределами нашего воображения». Кино — это некрофилия, возведённая в культ. «Мы рождены только для того, чтобы умереть».

    Стоп! Снято!

    28 сентября 2011 | 23:52

    Зрительный зал покинут. Киногурманы фудгазмируют в сетевом кафе, проставляя оценки на Кинопоиске и вальяжно подёргивая томатометр. И вот, со скоростью до 100 кадров в секунду, мелькает очередная одинокая ночь смолящего на луну идеолога широкого экрана. На тусклое небо лениво взбирается розовое солнце, что тащит за собой осознание эмоциональной депривации, возврат в аскезу будней. Зачем был просмотрен фильм? Что оценивалось? Кому это было нужно? Зрительская работа оказывается несоразмерна награде. Фильм выступает лишь как риторическая аттракция в автобиографии даже самого благодарного зрителя.

    Любой фильмонавт прежде всего проверяет, что сюжет находится в оперативной памяти и не покинет её до завершения игры. Это — карта срежиссированной вселенной, без которой легко заблудиться. Вопреки распространённому мнению, новичкам фильмонавтики противопоказаны шрипотребные «киноаттракционы». Нужно сразу брать что-то многозначительное и немыслимо авторское. Вполне подойдёт наваристая экранизация романа Тициано Склави «Dellamorte Dellamore». Как же её используют те, для кого она никак не очередной треш о зомби-апокалипсисе?

    Играют

    Составляют списки всех режиссёров, которым признался в любви и одновременно с этим сокрушил Микеле Соави (в том числе тех, чьё появление в последующие годы не было для него новостью).

    Рекомендуют знакомым не в том переводе, что смотрели сами, а затем совместными усилиями определяют количество счетоводов на весь сюжет.

    Прикидывают, доминантные аллели каких альфа-самцов кинематографии могли породить Руперта Эверетта, и кто в таком случае повинен в генетических маркерах, определивших досадное отсутствие интереса Руперта к своим экстатичным фанаткам.

    Легко и быстро разрешают литературоведческие споры об антиутопичности Кафки: «Dellamorte Dellamore» антикафка, «Dellamorte Dellamore» не утопия => Кафка не антиутопия.

    Рефлексируют

    Фильмонавты целиком и полностью используют возможность получить экстремальный опыт в комфортной обстановке. Учатся вовремя обнаруживать себя в ситуациях, когда знают больше мёртвых, чем живых. Приходят к выводу, что они и только они имеют право давать разрешение и решать, кто будет есть их руки. Учатся отпускать тех, кто их любит, но разлагается. Учатся не бояться собственной тошноты, ведь окружающим она безразлична.

    Филосовствуют

    Если природа Самсары — пустота, её проявление — иллюзия, а её характеристика — страдание, Самсару вовсе не обязательно воспринимать как что-то плохое. Особенно когда на расстоянии зрительной памяти обитают многочисленные подтверждения расклада похуже. То, что настоящая любовь возможна только после смерти, лишь иллюзия, а пустота задаёт бесконечное число возможностей найти страдания себе по душе.

    Когда мир, в силу каких-то квантовых причин, утратит свой высший порядок, имя которому Смерть, у принявшего однажды «Dellamorte Dellamore» будет готовый план действий:

    - Оформить охотничий билет.

    - Пройти медкомиссию.

    - Отправиться в ДОСААФ на курсы по безопасному обращению с оружием.

    - Приобрести сейф.

    - Внести госпошлину.

    - Получить лицензию на ношение оружия.

    - ???

    - Убивать живых, пока те не вернулись мёртвыми.

    [Those Poor Bastards — Family Graveyard]

    10 из 10

    (играбельно)

    13 июня 2016 | 22:48

    Об этом фильме я узнал из многочисленных восторженных ("10 из 10», «гениально» и т. п.) отзывов, а также из темы «Неизвестные шедевры». Было нетрудно поддаться на экстра-положительные высказывания о картине М. Соави, и я внёс название «О смерти, о любви» в свой список приоритетных фильмов «для обязательного просмотра» под N1.

    Впечатления после просмотра оказались таковы: давно не доводилось испытывать столь сильного разочаровывания! Уже после первых 10-15-ти минут мне стало понятно, «куда я попал», а ощущение тошноты — в самом буквальном натуралистичном смысле слова — стойко поддерживалось до конца «сеанса». Да, это был именно сеанс — сеанс эпатажа и шоковой терапии. Впрочем, любая «терапия» подразумевает некий целительный эффект — здесь же всё безнадёжно и беспросветно. В том смысле, что «врач сказал: в морг!», и ТОЛЬКО в морг, другого не ждите.

    Хочу специально подчеркнуть, что в мои задачи не входит кого-то обидеть, или с кем-то поспорить — я выражаю своё личное впечатление, а восприятие этого фильма, на мой взгляд, как никакого другого, полностью зависит от ВКУСА зрителя. Один вкус — понравится, другой вкус — вызовет отвращение, третий — ещё что-нибудь… Но, в любом случае, констатирую: нездорового здесь — выше крыши. Начиная с чернейшего чувства юмора, сконцентрированного абсурда, смешения стилей (натуральная солянка), бросающейся в глаза легковесности — и заканчивая явновыраженными элементами некрофилии. Заметьте, я употребляю слово «некрофилия» в его научном значении, включающем в себя, например, такие понятия, как «влечение к похоронной атрибутике и обрядам», или «стремление видеть или обонять разлагающуюся плоть» (сцена в склепе). А половой акт на могиле — разве не из того же ряда!? Всё перечисленное, в той, или иной своей мере, а также прочая кладбищенская эстетика — всё это в фильме Соави ЕСТЬ. Мне, конечно, возразят: но ведь всё это заключено в юмористические рамки, мол, пародия, и всё такое. «Хорошая» пародия — представляю себе, как активно использовалась для съёмок в течении месяца (или больше?) территория некоего полузаброшенного кладбища (ведь не всё в кадре бутафория!?)!

    Немного о сюжете. Молодой парень Франческо с специально подобранной фамилией Делламорте (Руперт Эверетт) — смотритель, сторож и попечитель (всё в одном лице) местного кладбища. На этом кладбище весьма оригинальные покойники — они почему-то непременно норовят вылезти из могилы в течении 7-ми дней после похорон. Вылезут, и ходят, пошатываясь, норовя укусить. (Глупее просто не придумать.) Чтобы навсегда «упокоить» этих зомби, Франческо приходится сносить им черепушки всем, что под руку попадётся — когда лопатой, когда могильным крестом, но чаще всего выстрелом из своего пистолета. У Франческо есть напарник — бессловесный даун, больше напоминающий животное, чем человека, с не менее противным именем Гнаги (Ф. Хаджи-Лазаро). Итак, Франческо отстреливает зомби, а Гнаги, в основном, эту безголовую мертвечину закапывает обратно. Сумасшедший дом. «Вот это жизнь! И вдруг Бермуды… вот те раз, нельзя же так!» (В. Высоцкий). В жизнь Франческо в один «прекрасный» день врывается молодая вдова, героиня Анны Фальчи — она хоронит своего престарелого мужа (разница в возрасте между супругами, кстати, была лет этак 40, не меньше), Франческо влюбляется в девушку с первого взгляда, и вот уже, познакомившись с вдовой, кладбищенский сторож совокупляется с ней прямо на могиле её горячо любимого мужа… В общем, не сюжет, а полный идиотизм. В дальнейшем маразм ещё больше крепчает — в фильме появляются летающе-разговаривающая вонючая оторванная голова, мотолюбитель, похороненный вместе со своим мотоциклом, и соответственно, восстающий из могилы верхом на ревущем железном друге, и т. д. Бррр!

    Самый главный вопрос: о чём этот фильм? Название его, вроде бы, само даёт красноречивый ответ: о смерти и о любви. Но у меня большие сомнения, что фильм именно об этом. 1) О смерти. Неужели можно говорить о смерти — одной из самых вдохновляющих тем в искусстве — столь несерьёзно и поверхностно?! Я бы даже сказал, издевательски. Как, вообще, можно сводить серьёзнейшую тему к пошлой визуальной и словесной бутафории?! Допускаю, что довести тему смерти до абсурда, если специально задаться целью это сделать, в принципе, можно. Пример — «Неприятности с Гарри» А. Хичкока. Но у нас здесь, вроде бы, исходя из названия и многочисленным интерпретациям смерть позиционируется, как понятие серьёзное. На деле же, ничего такого даже и близко нет. 2) О любви. Господа, есть ли в фильме, вообще, любовь?! Лично у меня большие сомнения на сей счёт. Не буду голословным, и приведу факты из сюжета: а) героиня Анны Фальчи утверждает, что истово любит своего мужа даже после его смерти — на деле же, отдаётся малознакомому мужику тут же, на могиле возлюбленного; б) секретарша нового мэра приезжает на кладбище к сторожу, которого она видела до этого лишь однажды, и отдаётся ему; в) «студентка» (3-я ипостась Фальчи) говорит, что любит Франческо, но после секса с ним требует денег… Где же во всём этом любовь?! Мне всегда казалось, что любовь — глубокое чувство, а в этом фильме показывается «любовь» столь легкомысленно-легковесная, возникающая ни на чём и из ниоткуда (в первом случае героиню возбудил склеп, наполненный черепами, кишками и гниющей плотью), что это явновыраженная ПАРОДИЯ на любовь.

    Итак, фильм «О смерти, о любви» рассказывает не о смерти и не о любви, а пародирует, высмеивает эти чувства — к сожалению, это так. Кто не согласен с моим выводом, пусть приведёт хотя бы один пример, что это не так. Таких примеров, увы, в фильме нет. Фильм Соави, в моём понимании — это фильм-кич. Добавлю — нездоровый кич. Факторы нездоровья я уже перечислял, добавлю к ним ещё один: в сцене, когда Франческо пытается поцеловать «вдову», она говорит: «Нет, вот так!», набрасывая на голову и шею парня красную вуаль, натягивая её, и целуя Франческо через материю — в этой сцене проявляется духовное родство Соави с Ардженто, и одновременно обнажаются присущие стилю «джелло» скрытые элементы садизма.

    Напоследок, осталось выяснить — в самом деле ли картина содержит в себе некий «философский контекст» и имееет ли она какие-либо основания на звание «высокохудожественного произведения современного искусства»? Пусть каждый ответит на этот вопрос сам себе, мой же ответ: нет, ни в малейшей степени. Я просто-напросто считаю, что фильм ни того, ни другого не показал, созидательного начала в себе он не несёт.

    И последнее. Почему всё-таки произошёл такой прокол — фильм, столь нахваливаемый, на деле оказался практически пустышкой!? Ответ прост, сам собой в очередной раз вырисовывается вывод: никогда не поддавайтесь мнению и вкусу большинства, всегда думайте своей головой!

    5 из 10

    24 апреля 2011 | 17:27

    В основные обязанности молодого смотрителя кладбища Франческо Делламорте входит не только погребение умерших, но и отстрел восставших мертвецов. Выпивка, сигареты и взрослый оболтус-ассистент Наги являются его постоянными компаньонами, а работа постепенно превращает жизнь в рутину. И вот тогда появляется Она — одна-единственная на все времена. У этой женщины нет имени, но она привлекательна и загадочна. Однажды встретившись с Франческо на похоронах своего пожилого мужа, она уже никогда не оставит его одного, возникая в разных образах похожих на нее женщин. Но загадка этих образов так же пленительна, как и желанный ответ на вопрос: «Что вообще происходит вокруг?»

    С самого детства нам объясняют, каков этот мир: почему идет дождь, почему светит солнце и прочие жизненные, как нам кажется обыкновенности. Затем появляются деятели искусства, заявляющие о многогранности этого мира, иных параллельных мирах, да и вообще поднимают вопрос о том, реален ли этот мир, в котором мы живем. В процессе ликбеза (я называю его так), наши рамки мировоззрения, независимо от того, хотим ли мы этого или нет, начинают расширяться. Мы начинаем видеть в привычных вещах особенности, которых не замечали раньше, а предметы философских рассуждений становятся все более и более эфемерными.

    В случае с Соави и Склави мы видим мир противоестественный, иллюзорный, похожий на некое чистилище, в котором главный герой играет роль этакого Церковного Грима, хранителя спокойствия, представлявшегося в Британском фольклоре большой черной собакой (это, кстати, отсылка к Dylan the Dog). Он вершит справедливость, сохраняет баланс сил добра и зла, но постепенно им овладевает безумие, которое видим мы, зрители, следуя логике повествования, и странствие «Дурака» (одна из карт Таро) — в качестве мистического символа, каким он и должен представляться на самом деле. На данной карта изображен персонаж, идущий на краю пропасти. Следующий его шаг может стать радикальным. Однако непонятно, знает ли он об этой опасности, или делает это намеренно. Карта символизирует решения в начале нового незапланированного цикла жизни.

    Смерть пугает людей, потому что является слишком большой переменой, однако в случае с героями «О любви, о смерти» дело обстоит прямо наоборот. Они не боятся смерти, а некоторые ее прямо таки вожделеют. Все это наводит мысль о неком параллельном мире, куда попали эти бедные души, живущие на извечно повторяющихся улочках захолустного городка и никогда не покидавших его пределов. И спасение будет только в осознании факта ограниченности этого мирка, возникшего ниоткуда, и самым главным персонажем отрезка жизни главного героя будет друг, который вовремя заберет пистолет и выкинет его с утеса.

    8 из 10

    15 июня 2014 | 19:40

    Francesco Dellamorte: «I should have known it. The rest of the world doesn`t exist».

    Я, как и подобает рожденному в СССР индивидууму, чья юность пришлась на девяностые, смотрел западные фильмы на «Электронике» и узнавал голоса гнусавых переводчиков, стоило им только зазвучать из динамиков нашего «Рубина». Итальянский фильм «Могильщик» был одним из многих. В озвучке Визгунова, с квадратной и паршивенькой картинкой, он произвел впечатление на меня пубертатного, доставляет и теперь, пятнадцать лет спустя.

    Правда, тогда я не понял ни черта лысого во всем этом нагромождении живых мертвецов, голозадых протагонистов, толстомордых аутистов и сисястых красоток с губами Дениз Ричардс. Черная комедия, разухабистый жанровый микс с довольно изобретательной операторской работой, немного обнаженки, чутка трэша, — все вместе давало нужное послевкусие и позволяло иногда обременяться пересмотром. Целевая аудитория фильма при этом представлялась мне в несколько размытом фокусе. Вроде как и бред сивой кобылы, но смешно. Казалось бы все так красиво, но слишком много запекшейся крови и мозгов на стенах. Представить фильм удобоваримым для массового зрителя или, наоборот, оцененным по достоинству любителями арта и хауса, — такие мысли я отгонял как слепней от своей шеи в жаркую погоду.

    Но шли годы, я много читал, и не только телефонные книги, познакомился с интересными людьми, набрался опыта, в том числе и в области кино. И вот как-то вечерком, за бокалом винца, после многолетнего перерыва мы с моим другом-коллегой Стасом решили пересмотреть «Могильщика», проверить, так сказать, способны ли еще ржать как молодые жеребцы. После киносеанса мы немного залипли, на следующий день, проспавшись, созвонились и часа три обсуждали кино. Все перлы с меняющейся физиономией мужа-рогоносца на фотке надгробия и прочие лулзы про фейк-импотенцию, пофигиста инспектора и феерическую стрельбу в больнице остались в прошлом. Мы вдруг открыли для себя еще один «Малхолланд Драйв» и новую «Лестницу Иакова».

    Режиссер этой фантасмагории, Соави, определенно подарил кинематографу нечто яркое. Камера Маркетти, партитура Де Сики, монтажные ножницы Фратичелли также пришлись ко двору. Эверетт, даром что Бруно, сыграл лучшую свою роль. Рок-музыкант Хаджи-Лазаро, без дураков, красавец.

    В этой картине символизма и явлений, в чьей основе лежит понятие дуализма, больше, чем ваш мозг способен воспринять. Противоположности на каждом углу. А еще тут, только никому ни слова, есть кое-что про Чистилище или, если хотите, Лимб (о нем снимают даже Ноланы). Впрочем, всего не расскажешь, надо смотреть. Теперь у меня, Романа Волобуева, этот фильм среди самых любимых. Но рассказал я о нем скучно и скудно. Как посмотрите, потом почитайте рецензию Снегирёва на «Афише» — вот там настоящая кинокритика.

    27 сентября 2011 | 20:38

    Бывают фильмы в которые влюбляешься не с первого взгляда, то есть не с первого просмотра. Такими для меня были «Большой Лебовский», который я после пересматривал неоднократно или «Бойцовский клуб» с в компании с которым я отмечаю уже не первый Новый Год. «О смерти, о любви» из той же серии. Первый раз глянув его, он мне совсем не приглянулся и «Кладбищенский сторож» (американское название ленты) был отправлен на полку.

    Но пересмотрев кино, оно мне ужасно понравилось. Визуал просто потрясающий, съемки и позиционирование в кадре — великолепны. Сторож Руперт Эверетт каждый день закапывающий тела, а ночью отправляющий восставших мертвецов обратно в могилу — харизматичен до боли. Его помощник Ньяги, произносящий за весь фильм только «йа» — выглядит как слабопомешанный, но музыкант Франсуа Хаджи-Лазаро сыграл его очень мило и забавно. А Любовь, яркая и красивейшая итальянка Анна Фальчи, не раз попадающая на развороты мужских журналов в полуобнаженном виде — и тут демонстрирует свои шикарные формы и округлости.

    Спецэффекты у фильма от самого Серджио Стивалетти, и поэтому мы можем наблюдать любых зомби: от бойскаутов и монашки до зомби-мэра и зомби-байкера вылетающего на своем стальном друге прямо из могилы. Создан данный фильм на основе популярных итальянских комиксов от Тициано Склави, главный герой которых писался как раз с образа Эверета. Режиссер Микеле Соави, ученик самого gore-мастера Дарио Ардженто снял поистине шедевр в жанре, сочетающий как картинку, так и наполнение. А какие диалоги в переводе Валерия Казакова…

     — [Смерть] Прекрати убивать мертвых, они уже мои. Если ты не хочешь, что бы мертвецы возвращались, ты вполне можешь убивать живых — стреляй им в голову.

     — Нет, прошу тебя, он [разговор идет о зомби, который припал к ноге] просто ест.
     — Давай отойди.
     — Это не твое дело, я кормлю кого хочу.

     — А зачем вам колючая проволока? По ночам сюда залезают?
     — Нет, вылезают.

     — [застрелив летающую зомби-голову] Извини, Ньяги. Но в последнее время она стала терять голову, и от нее воняло. […] Ну, Ньяги, в мире сколько угодно девчонок, к тому же с телами.

     — Вор, ты вор. Ты убил жену и дочь, хорошо. Но троих девчонок убил я. Зачем ты крадешь мои преступления? Ты ж мой лучший друг.

     — Телефонный справочник, ты с ума сошел. Ты же знаешь, что это моя любимая книга. Ньяги, даже если принесли новый телефонный справочник, зачем ты эту уничтожаешь? Никакого почтения к классической литературе.

     — У нас ничего не может быть: ты умерла, а я живой.
     — Я без предрассудков, дорогой.

     — Так, гроб с нами не поедет!

    18 августа 2009 | 00:34

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>