Гений одиночества
Шедевр Норштейна наконец-то раскрыл мне образ Акакия Акакиевича. Для меня Башмачкин всегда был загадкой. Гоголь нейтрален и даже отстранен, он в Шинели просто рассказчик. Кроме, конечно, пронзительного 'Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?'. В шедевре Баталова/Быкова ('Шинель', 1960) доминирует сострадание. А Башмачкин Норштейна счастлив в своём мире красивых букв, чернил, и щей. Он живет внутри своей оболочки и чужд всех амбиций. Да, он одинок, зато в согласии с собой. Ну не написал он 'Мертвых душ', не вывел yравнение Шрёдингера, не сконструировал турбонасосный агрегат, не родил пятерых детей. Зато у него есть талант быть счастливым в своём одиночестве, огромный талант, гениальность. Но всё рушиться, когда страшный, внешний мир прорывает расползающеюся ткань оболочки (ох, какая графика!), читай, шинели, и рушит гармонию главного героя, и остаётся наш Башмачкин совсем незащищенный и, конечно, гибнет. Наш мир не для гениев, вон, спросите у того же Гоголя или Моцарта.
И 'Шинель' не будет завершена, как и незавершенны 'Мертвые души'. Незавершенность - часть гениальности.