Человек, которого надо уничтожить
«Человек, которого надо уничтожить» - одна из ранних лент братьев Тавиани, снятая в сотрудничестве с В. Орсини и во многом заложившая канон политического кино, и повлиявшая на таких режиссеров как Д. Дамиани. Данная картина одной и первых в итальянском кино затрагивает тему социальной роли мафии, ее всестороннего влияния на все сферы жизни общества, но делает это еще достаточно односторонне, одномерно-публицистично, без намерения создать ее объективный портрет.
В ленте Тавиани и Орсини особенно ощутимы недостатки политического кино в целом как стилевые, так и концептуальные, к первым можно отнести: иллюстративное использование камеры, функциональный, примитивный монтаж, трафаретные, будто взятые из газетных передовиц диалоги, ко вторым – жесткое разграничение героев на положительных и отрицательных, поверхностное изображение экзистенциальных коллизий, приобретающих характер чисто классового противостояния.
Одна из первых ролей Д. М. Волонте закладывает фундамент в его типаж одинокого правдоискателя, который будет растиражирован им в 70-е, в данной ленте его игра грубовато аффектирована, разворачивается в рамках итальянской актерской традиции, не знающей эмоциональных полутонов. Остальные исполнители, как часто это бывает в публицистическом кино, слипаются в безликую массу, агрессивно противостоящую трагическому одиночке.
Что касается драматургии, то Тавиани и Орсини еще по-дилетантски представляют себе режиссерские задачи: не могут грамотно свести эпизоды в единый монтажный рисунок, не задумываются о дополнительных, символических гранях реалистической истории, делая ее плоской и обыденной, организуют эпизод по лекалам советского агитпропа (вплоть до перемещений персонажей внутри кадра и темпа произносимых реплик). Музыка патетично-героична и лишь усугубляет лобовую декларативность картины.
История человека, решившего противопоставить себя мафии и возглавить народное сопротивление ей, распадается на две части: в первой – герой пытается объединить крестьянские массы, во второй – пролетарские, если в первой он – вожак, во второй – аутсайдер, которого сторонятся прежние друзья. Однако, подлинного драматизма не содержит ни та, ни другая, подменяя его сымитированным буйством страстей, не способным вызвать не то что сопереживания, а даже снисходительной усмешки.
Одним словом, лента Тавиани и Орсини выглядит спустя полвека неуверенно-ученической, идеологически устаревшей, лишенной концептуальной целостности и семантической многомерности, что, впрочем, свойственно большинству политических фильмов тех лет, как итальянских, так и европейских вообще: снимая на злобу дня, режиссеры сами уготовили своим лентам короткий век.
