надо попробовать
Начну издалека, с квадратных скобок.
[Над основным потоком кино властвует диагональ экрана. Как-то заметно, что режиссёры ориентируются изначально, либо на формат home, либо на панораму theatre. Раскрой сценария, перспективы съёмки, монтаж и озвучание – все фильмовые этапы, кажется, определены тем, каким зрителем чувствует себя сам режиссер, просматривая то внутреннее кино, к которому тянет весь
материал. Прочие деления фильмов на авторские и mainstream, смешанные – авторский mainstream и наоборот, вторичны в отношении этого первого тайного просмотра.
Я не говорю о телевизинности и киношности, как технических кодах фильма. Когда профессионалы учитывают особенности подачи. Для телеканалов делают версию в основном из крупных и средних планов, а в расчёте на большой экран выстраивают другую, используя дальние планы, иной объём спецэффектов. Я говорю не о кухне, а о независимости взгляда снимающего кино от тех разнокалиберных плоскостей, на которых его будут показывать.
Степень достижения этой свободы режиссёром на самом деле ощущается и зрителями.]
Надо попробовать «Кус-кус и барабальку», чтобы разволноваться от того, каким может быть кино свободным.
Абдель Кешиш из фильма попросил уйти всех, кто его делали, и сам ушёл. Искусственность – только в том, что в отличие от моментов жизни, фильм Кешиша можно посмотреть ещё раз. Те, кого мы видим, и на очень близком расстоянии, в нескольких шагах, на расстоянии протянутой зачем-то руки, ощутимо живут поблизости, как соседи. И ритм не наблюдения избран Кешишем, а общения с ними – за одним столом или рядом в квартире, на лестнице, улице, на пристани, верфи, шоссейном кругу, внутри корабля-ресторана.
У взгляда Кешиша словно нет выбора, на что смотреть, он просто смотрит на вещи вокруг себя и людей, которые повторяют время от времени – «это не жизнь» или «это жизнь».
Люди – из арабской общины и коренные французы – люди, молчаливые и крикливые, глупые, умудренные опытом, молодые, среднего возраста, пенсионеры, чиновники, безалаберные, люди, бедные и побогаче, талантливые, трудолюбивые, с аппетитом, с детьми на руках, строящие планы, - и жизнь не по плану. Равная степень разочарований и надежд, готовности помочь и эгоизма, в большинстве из них. Люди обстоятельств, с лейтмотивом, красивее всех звучащим из уст юной Фарияд: «Надо пробовать». Каждый из них либо пробует что-то своё – от открытой истерики, что муж гуляет налево, до готовки кус-куса на сотню гостей и открытия частного ресторана. Каждый в своём возрасте, но вот, что любопытно, как ритм фильма вскрывает время. У Кешиша его определяет баланс эпизодов разочарований и надежд. И главным становится Симон, который в 61 год, уволенный с верфи, на отдых, что вроде нормально, – как подсказывают ему начальник, дети, пытается открыть своё дело. У него есть дряхлый пароход, бывшая жена, умеющая делать вкуснейший кус-кус, и ещё две женщины, которые его любят – любовница и её дочь Фарияд. А что значит любят? В фильме дан непрямой ответ: все три женщины помогают Симону, чем могут и вовремя, и сил у его души становится больше, чем разочарований.
Прямые ответы у Кешиша звучат по-разному, например, каждый день любить - это любовь, или не изменять, или скрывать, что изменяешь, – тоже для кого-то любовь Ответов много – у женщин. Мужчины слушают и говорят не о любви. Но то, что происходит в фильме, показывает, что любовь и для мужчин, и для женщин, - это помощь и аппетит.
Четыре ударных эпизода завершают историю: жена Симона приносит бродяге миску с кус-кусом и барабулькой, не подозревая, какая драгическая ситуация сложилась на презентации ресторана, откуда их с Симоном бестолковый сын умчался к любовнице с кус-кусом в багажнике; выигрывая время, начинает кормить гостей танцем живота Фарияд; Симон падает обессиленный на улице; мать Фарияд неслышно поднимается по трапу с огромной кастрюлей кус-куса. Открытый финал – жизнь не закончилась ни одним событием фильма. «Надо пробовать» - не мораль, вкус к жизни.
Самый дальний план, тут невольно прищуриваешься в «Кус-кусе», когда в темноте падает Симон. Все остальные сняты на привычных см/м друг от друга, даже в тесноте, причем, измеряется она реальной близостью отношений. [Кешиш, похоже, удачно попытался забыть о камерах и прочей эффектной технике на съёмках. По крайней мере, первое предположение, что съёмка была подчинена обычному зигзагообразному движению глаз человека, а ритм кадров определялся настроением к эпизодам. Вероятно, поэтому складывается столь естественное впечатление текучести и моментальности происходящего в фильме, и нет вовсе документальной отстраненности. Есть ещё догадка, как будет смотреться «Кус-кус» на большом экране. Скорее всего, сильнее, резче проявится контраст между эпизодами, с ударением как раз на открывающем финал моменте, максимально удаленной от зрителя точке – замершей у стены здания в ночи фигурке Симона. Почти вопросительной для жизни, которая разливается свободными волнами переживаний в фильме.]
9 из 10
805 тыс 
409.7 тыс 
86.5 тыс 
4