Шажок в вечность
После 'Бегства в автомобиле', где герой Чаплина впервые по-настоящему влюбился и проявил истинно джентльменское благородство по отношению к женщине, настало время больших перемен. Эволюция двинулась вверх семимильными шагами, превращая от фильма к фильму бездумного и карикатурного бездельника в остросоциальный, щемящий, трогательный, глубокий, человечный, собирательный, трагический, созидательный, гениальный образ, самый знаковый и необходимый в истории кино.
Конечно, нечто похожее - элементы образа - возникали у Чаплина с 1914 года, в десятках фильмов студии 'Кистоун', с тех самых пор, как Чарли в порядке полной импровизации схватил в костюмерной какое-то рванье, ставшее впоследствии облачением Маленького Бродяги, самой знаменитой одеждой в мире и самой продаваемой торговой маркой, с какой не может сравниться ни один кутюрье. Но именно на студии 'Эссеней' Чаплин вырос из своего тесного пиджачка, заключавшего его в человекообразную комическую маску и превратился в колосса актерской игры. Самым заметным это перерождение было как раз в 'Бродяге', фильме, уже отвечавшем большинству хрестоматийных понятий об этом образе.
Что случилось за эти 10 дней, прошедшие с того момента, как герои Чаплина и Первиэнс поцеловались, сидя в угнанном автомобиле, я не знаю. Быть может, что-то ёкнуло в душе самого Чарли, быть может, в отношениях с Эдной что-то разладилось...но за 10 дней Чарли выдал качественно новый фильм, отличный от всех его предыдущих картин.
Трюки, гэги, мешком по голове, вилами в зад, драка с грабителями, беготня от взбешенного фермера - все это осталось. И все это осталось на втором плане. На первый во всем своем великолепии, помахивая тросточкой, стесняясь своих безразмерных штанов и дырок на заднице, скромно, но твердо вышел Бродяга. Тот самый. Бродяга, который через много лет станет 'Великим диктатором', слово которого разлетится по всему миру, который будет защищать слабых и униженных, причем не только в кино, бороться за мир, ненавидеть несправедливость, стяжательство, войну, который откроет людям глаза на пустоты в 'американской мечте'...
Появился рыцарь, доспехами которому служили не просторное дранье, а его искреннее желание помочь. В первых фильмах он наверняка бы, накостыляв ворам, пофлиртовал с девушкой, а потом удрал бы, прихватив с собой и денежки в качестве трофея, оставив в какой-нибудь речке и папашу и его красотку-дочку. Теперь движущей силой всех его действий стала любовь. Не шебутное веселье, не бездумный оптимизм - любовь, которая превращает его то в удальца, раскидывающего ногами мощных громил, то в мужчину-ребенка, чуть не плачущего от свалившихся на узкие плечи обид и неприятностей.
В 'Бродяге' Чаплин окончательно и бесповоротно встал на сторону добра, отказавшись от прочих масок, став на десятилетия актером одной роли, но и сумев воплотить в этой роли многие замыслы, на первый взгляд, не имевшие к ней никакого отношения.
Впервые в этом фильме появились сентиментальные нотки, которые станут характерным признаком чаплинских творений на десятилетия. Все его трюки и гэги стали получать смысловое обоснование. Если драться, то драться за кого-то, помогая кому-то, если обижать, то тех, кто достоин этого - ленивого батрака, злостных грабителей, скрягу-папашу. Согласно новому Чаплину, влюбленные имеют право на счастье, и он благоразумно уходит, уступив место сопернику, не тронув его и пальцем, чего он раньше никогда не делал. Задиристый Бродяга укротил свой пыл ради счастья девушки, которая не чувствовала к нему ничего, кроме жалости и немножко благодарности.
Главное, чтобы ей было хорошо!
Вот это уже настоящее самопожертвование, настоящая любовь, сильная, искренняя, обретающая черты идеологии. Я, конечно, не о политической идеологии, тем более, в этом фильме никакой сатирической окраски нет, я о том, что любовь в этом и последующих фильмах Чарли становится главным действующим лицом. Чаплин действует так, как велит ему любовь, она становится его идеологией, она толкнет его героя на жертвы, которые он принесет в 'Огнях большого города', 'Золотой лихорадке', 'Малыше', 'Великом диктаторе' и т.д.
Я не буду говорить о техническом новаторстве Чаплина в этой комедии. Говорить можно много, и это уже земля киноведов. Изобретение бандитской троицы, из которой позже родились все бяки-буки мирового кино, включая нашу Никулин-Вицин-Моргунов. Дойка быка, которую потом не повторял только ленивый. Я не говорю уже о потрясающей финальной сцене, в которой Бродяга уходит по дороге, и зритель угадывает перемены его настроения по игре спины и ног, сцене, для которой словно и было придумано немое кино, настолько много она говорит при таком минимуме действий, сцене, которая стала одним из столпов кинематографа, которая побуждала к поискам Эйзенштейна, Феллини, Лелюша....И многое другое. Просто мне важнее сейчас Чаплин-человек, который, возможно, впервые приподнял маску и глянул на мир уже своими глазами.
Фильм стал переломным в карьере Чаплина, переломным и для него, и для зрителя, который теперь уже по другому смотрел на Бродягу, который все больше становился похож на совесть нации. Превратив комедию пощечин в поэтическую романтическую трагикомедию, Чаплин не просто создал новый жанр, он перевернул основы, показав, как в смешной и бестолковой сумятице можно родить настоящего человека. И именно это открытие - поиск грустного в смешном и наоборот, станет одним из самых важных для кино.
И хоть скромное место занимает этот фильм в истории кино, эта скромность ложна. На фундаменте, построенном на студии 'Кистоун', выросли ноги, ноги одного из самых ярких образов в кино, и над этими ногами уже забилось сердце. Впервые зритель увидел непривычную ему комедию положений (!!)с трюками и гэгами на заднем плане, и с Человеком на первом. Именно от этого фильма идет та самая дорожка, по которой шаркающей походкой Бродяга шагнул в вечность.
10 из 10