Огни рампы
Печальный клоун смешит кого-то
Ведь быть веселым - его работа.
Хочу бежать, но боюсь споткнуться -
Глаза печальны, слова смеются…
Fleur
«Огни рампы». Наверное, у каждого именитого режиссера найдется подобный фильм. Фильм, через который пропущена настоящая не надуманная живая боль. Боль за окружающих, боль за родных, боль за самого себя, боль которую уже невозможно держать в себе. «Огни рампы» — не только последний фильм Чаплина до позорного (не для него, а для людей это обеспечивших) изгнания и не только история печального клоуна и неуверенной в себе балерины, это скорее некие подведения итогов жизненного и творческого пути самим Чаплином. История, пропитанная насквозь печалью, которая иногда умело скрывается за ободрительными речами, веселыми гримасами и показной беззаботностью. Печаль, которую хочется утопить в стакане, но которая все так же непотопляема. Печаль по тому, что ты уже неспособен любить и еще большая печаль оттого, что кто-то еще любит тебя. Мы причиняем боль тем, кого любим, но, делая это, причиняем себе еще большую.
Вы никогда не задумывались о судьбе престарелых и выброшенных на обочину жизни артистов, спортсменов, писателей? Часто ведь человек, полностью отдавший себя какому-либо делу, оказывается просто неприспособленным к обычной жизни. Их можно сравнить с бывшими заключенными, отбывшими многолетнее заточение, — вот он входит в реальный мир и ничего в нем не узнает, смотрит волком на окружающих. И если последнего, зачастую, ждет либо обратная «ходка», либо логичный итог в виде пьяной драки и медленная смертью в грязной подворотне с ножом под ребром, то первого возродит в нашей памяти в лучшем случае, статья в желтой прессе под типичным заголовком в рубрике «От нас ушел…»
Чаплин, безусловно, Великий Комик, но даже великий комик иногда устает смешить обывателя по ту сторону экрана или сцены, и хорош тот зритель, который сумеет выслушать эту исповедь. А жизнь подсказывает нам, что исповеди людей столь веселой профессии бывают иногда самыми печальными в мире. Если вы запомнили Чаплина озорным бродяжкой в «Огнях большого города», то в других «Огнях…» вы рискнете его даже не узнать, насколько же он постарел и осунулся, насколько же стал серьезным, но, главное, насколько потускнели его глаза. Были причины на это, безусловно, были. Даже кинопленка не в состоянии сдержать эту боль.
Экранный Кальверо и есть его автопортрет. Потрет с очень серьезно сгущенными красками и упадочными настроениями. У него большое имя. Было. У него целые залы, полные зрителей. Были. Он дарил веселье людям. Когда-то. А что сейчас? Его пинают власть имущие, на него снисходительно смотрят бывшие соратники, он зол сам на себя, он потерял гордость вместе с возможностью смешить и верой в лучшее. Он банкрот во всех смыслах. И все это сейчас. Поэтому так грустно. В подобных ситуациях столь ранимые люди как раз наиболее нуждаются в нашей поддержке. А что делаем мы. Зачастую, поступаем как та бездушная толпа, покинувшая зал, прервав представление глупыми смешками и оставив его наедине с пустым залом.
А вместо этого стоит всего лишь, порой даже неискренне, улыбнуться, подбодрив сомневающегося клоуна, досидеть до конца, несколько раз плеснуть в ладони, одобрительно похлопать по плечу, тем самым как бы сказав: «Брось сомневаться, это временная неудача, все пройдет». Неужели это так сложно сделать?! Хорошо, когда такие найдутся, и условный Кальверо сумеет доиграть свой номер и найти в себе силы сыграть заключительный бенефис. Если же нет — забвение, депрессия и некролог на последней страницы заштатного издания.
Мало найдется чаплиновских фильмов, где бы остальных актеров хотелось хвалить не меньше самого Чарли. Это, во-первых, касается, конечно же, Клер Блум, сыгравшая ту самую балерину, которую Кальверо, будучи навеселе, спас от самоубийства, да еще и принял ее за девушку не самого тяжелого поведения. Это и Бастер Китон — еще одна звезда немого кино, появляющийся в ключевом эпизоде фильма. Этот его слегка недоуменный взгляд запомнится надолго. Очень символично смотрятся две звезды немого черно-белого кино во времена вступившего во всю силу звукового цветного кино, на театральной сцене с немым старомодным номером. Это и родственники Чаплина, среди которых особенно стоит выделить сына Чарли Сидни. Это и Найджел Брюс в роли «вечно на плаву» Постанта. Самые мелкие роли продуманы и исполнены на высшем уровне. Ощущение будто вместе с костюмом Маленького Бродяги за кадром осталось и больше Чаплина-режиссера. Словно по Фрейду, неиспользованная энергия его неотъемлемого образа перешла в режиссерское мастерство, которое достигло, возможно, самого пика в его карьере.
Все время фильма нас сопровождает прекраснейшая музыка, написанная им же. Сложно поверить, что написал ее не композитор-классик, а человек-оркестр Чаплин, как пренебрежительно любят отозваться некоторые горе-«киноманы», сетуя на слишком частое упоминание одной и той же фамилии в титрах и язвящие по этому поводу направо и налево. Впрочем, не про них речь сейчас, тем более, такие персоны упоминания не достойны. А о том, что очень злая ирония, нет, не судьбы, а злосчастных киноакадемиков, что свой единственный «болванчик» великий режиссер своей страны получил за музыку к фильму. Я смеюсь в лицо тем людям, которые награждают Чаплина за музыку, а Кубрика за спецэффекты. И дело не в том, что музыка плоха или спецэффекты никудышные. Они прекрасны, как и фильмы, в которых были использованы, но это больше похоже на глумление, чем на какое-либо признание заслуг, не находите?
В «Огнях рампы», если так можно сказать, несколько концовок, и вот после каждой из таких хочется сказать, что вот он отличный финальный аккорд, не стоит дальше продолжать. И только когда режиссер подводит нас к истинной концовке, понимаешь, что другого финала у самого грустного фильма Чарли Чаплина быть в принципе не могло.
Вот таким я был раньше и таким я буду теперь всегда…
6.1 млн 
1.1 тыс 
320