Романтик и фанатик революции
Настоящий фильм мастера, с первого до последнего кадра, с первого до последнего слова, с первого до последнего титра. Анджей Вайда снял безупречное и идеальное кино. Небольшой по времени срез событий эпохи Французской революции поражает накалом страстей, драматизмом и высокой эмоциональной насыщенностью. Картина, где благодаря выверенной режиссуре, профессиональной работе оператора и великолепной актерской игре мы с легкостью слышим даже мысли героев, не облеченные в слова. Лента, по большому счету, камерная, но в то же время она масштабна именно вот этой внутренней смысловой наполненностью и эмоциональностью. После ее просмотра поневоле задумаешься о многом, ибо большинство проблем, актуальных для французов двести с лишним лет назад, злободневны и сегодня.
Все актеры в «Дантоне» выложились до конца, но на пределе сыграли, конечно же, Жерар Депардье (Дантон) и Войцех Пшоняк (Робеспьер). Не знаю, возможен ли в принципе лучший Дантон в кино, чем исполненный Депардье, настолько убедительно и сильно он сыграл одного из вождей революции. Дантон и вправду настоящий ее романтик, пусть и не такой наивный, как, скажем, Камилл Демулен, но таки верящий, что она может изменить к лучшему многое. И в то же время своим острым умом (пусть зачастую Дантон и выражает свои мысли в грубоватой простецкой манере) он понимает, куда все это может зайти, какие опасности таит, если перейти черту, за которой революция из попытки перемен к лучшему превращается в средство для претворения в жизнь амбиций, тщеславных желаний, стремления к власти любой ценой, циничного сведения счетов, а также далеко не бескорыстных замыслов. И жестокий террор никогда и ни при каких обстоятельствах не может служить оправданием, во имя каких бы светлых, благородных и далеко идущих целей он не провозглашался. Всю эту гамму экспрессии, воодушевления в своем персонаже Депардье мастерски демонстрирует на экране. Это выражается во всем: слове, жесте, взгляде, движениях – арсенале, который этот актер, как правило, всегда использует на полную катушку, но в «Дантоне» это проявилось, как в никаком другом виденном мною фильме с Жераром. Его Дантон – фигура неоднозначная, трагическая, но на редкость живая и настоящая. На сегодня он для меня пока – одна из лучших ролей Депардье.
Однако еще большее впечатление производит в картине Робеспьер, потрясающе сыгранный Войцехом Пшоняком, который стал для меня настоящим открытием. Настолько, что поиск лучшего Робеспьера в кино станет еще гораздо более трудным, чем поиск другого Дантона. Далеко не все актеры могут играть на равных с Депардье в одном кадре и вообще в одном фильме, Жерару вполне по силам подавить своей мощностью, силой и темпераментом кого угодно, но Пшоняк сумел это сделать. Ряд эпизодов с ним можно смело заносить как в учебник по актерскому мастерству, так и в пособие по работе оператора. Достаточно вспомнить эпизод в заключительной части фильма, когда мальчик зачитывает Робеспьеру выдержки из Конституции о равенстве прав. Лицо и всю игру чувств одного из вождей революции надо просто видеть, никакие слова не передадут всего, что читается на лице актера в этот момент. Мимика Пшоняка вообще крайне выразительна при внешней ее скупости, и на протяжении действия благодаря этому мы можем составить куда более полное представление о мыслях, чувствах и переживаниях Робеспьера, чем когда он начинает говорить, а словами этот персонаж не бросается. И еще, что очень важно, он оставляет после себя загадку: почему Робеспьер делает то, что делает, хотя осознает справедливость аргументов Дантона с еще большей ясностью и остротой, чем он сам? И однозначного ответа на этот вопрос нет, есть только информация к размышлению.
Самых лестных слов заслуживает в этом фильме и работа оператора Игоря Лютера. В картине масса крупных планов, каждый из которых – свидетельство высокой профессиональной подготовки и опыта в работе с камерой. Настолько вовремя поймать в кадр лицо, глаза, выражение, движение – это действительно надо уметь.
Фильм также полностью атмосферный, ты погружаешься с головой в ту эпоху, живешь в ней в течение почти двух с половиной часов, буквально проникаешься концом XVIII века. Это тем более ценно, что создатели не акцентировали специально внимание на деталях антуража, однако ты чувствуешь и ощущаешь то время.
Мощный, сильнейший фильм, который стал одним из моих любимых.
9 из 10
1.4 млн 
55.8 тыс