На мой взгляд, одно из основных отличий советского кинопроцесса от современного российского (и от западных любых эпох) - в очень высоком художественном уровне (и какой-то неизменной одухотворенности) средних, проходных, нацеленных на одноразовое потребление массами работ. Шедевры кино в СССР представляли собой вершины, вознесенные мощным горным хребтом крепкого среднего кино-уровня, а не редкие вулканические образования среди равнин штамповок и бездушных поделок. Полагаю, нынешний российский зритель, заставший еще 'то' время, говоря о вырождении отечественного кино, сокрушается больше всего об утрате (точнее, невозобновляемости) именно этой прослойки фильмов, позволявших ему без надругательств над собственным, сформированным ими же неплохим вкусом душевно отдохнуть после работы (поскольку - будем объективны - по-настоящему выдающихся, серьезных, сложных работ сейчас не меньше, чем когда-либо).
Телефильм 'Холодно-горячо' из таких - качественных и непритязательных, почти невзрачных, но полных какого-то неизъяснимого очарования советских середнячков. Он снят очень малыми средствами, актеры в нем собраны с бору да по сосенке, неизвестные, кроме Валентины Владимировой не примелькавшиеся и позже, он грубовато смонтирован (очень заметны, в частности, цензурные, вероятно, купюры, не сглаженные по какой-то причине более органичными переходами от сцены к сцене), но и при всей своей вторичности и скромности смотрится он на удивление свежо, радостно, с удовольствием не только ностальгическим, но и эстетическим, и сопереживательно-эмпатическим, и - что самое неожиданное - поражает местами такой зрелостью, проблесками такого мастерства, какие сделали бы честь и лучшим образцам киноискусства. Этот фильм, вне всякого сомнения, смотрел и изучал Алексей Мизгирев, готовя свой 'Бубен-барабан' (явная полемичность которого по отношению к основательно забытой кино-истории не может не броситься в глаза внимательному зрителю), лепке образа Инной Кондратьевой сознательно подражала Наталья Негода.
Да и само мизгиревское повествование не есть ли лишь доведенный до постмодернистского абсурда пересказ сюжета Николая Чуковского, превративший женскую невостребованность интеллигентной библиотекарши в бешенство матки, демобилизованного - в бывшего зека, веселого клоуна - в бездомного шута, соцреализм - в 'Анжелику'?..
В 'Холодно-горячо' режиссеру Николаю Розанцеву и актерам (Елене Одинцовой, Платону Андрюшину, Лидии Штыкан, Инне Кондратьевой) удается создать главное - живых, объемных, достоверных, вызывающих сложные чувства персонажей. Очень привлекателен - горяч, порывист, но и нежен, тонок - рабочий паренек Володя в исполнении Андрюшина. Красива и внешне подчернуто, до бесчувствия холодна обжегшаяся в прошлом и боящаяся новых разочарований Вера - заведующая библиотекой, потомственная интеллигентка, принципиальная и бескомпромиссная, ранимая и истосковавшаяся по любви. Очень хорош - просто до дрожи - ее диалог с героиней Кондратьевой - такой же одинокой, такой же истосковавшейся, но давно уже утратившей надежду. Очень сильна сцена игры в 'холодно-горячо', в которых за незначащим жонглированием репликами так ощутимо протекает, утекает верина жизнь. Ненавязчива, но чувствительна символика: две любимые картины Веры - 'Дети, бегущие от грозы' (сестренка, поглощенная заботой о братишке) и 'Княжна Тараканова' (бесстыдно декольтированная, изнывающая и на стену лезущая не от страсти ли красавица) - как два полюса, к которым ее попеременно тянет и которые она не умеет, не знает как примирить; платье с выпускного, в котором Вера бежит провожать Володю; стихи Евтушенко, позже растиражированные 'Иронией судьбы', а помимо него - Пушкин, Некрасов, Шекспир... Конечно, этот фильм не стоит переоценивать, он никак не тянет на забытый шедевр, но на душе после него светло и покойно, чисто, нежно, чуть грустно. А это уже немало.
