Триумфальный марш
Начавшись как жесткое описание армейских будней, лента М. Беллоккио «Триумфальный марш» постепенно перерастает в мощную фрейдистскую притчу о власти. Картина ярко иллюстрирует суть кинематографа «контестации» - яростное, эмоционально взвинченное, безжалостное в своей откровенности и жажде срывания социальных масок высказывание.
Беллоккио, как и Бертолуччи в «ХХ веке», демонстрирует идеологическую последовательность в раскрытии идеалов «новых левых»: мишенью критики становится латентный фашизм, манифестирующий свою извращенность, противоестественность в армейской дисциплине и повседневных унижениях человеческого достоинства.
Сексуальные фрустрации, лежащие в основании фашистского упоения властью, образуют в ленте весьма сложное переплетение мотивов поведения четырех героев, каждый из которых по-разному переживает свою неудовлетворенность. Капитан-садист пытается во вспышках агрессии, издеваясь над солдатами, компенсировать трудности семейной жизни и снедающую его ревность.
Молодой солдат, поначалу взвинчено нервный, мучительно переживающий издевательства и унижения, впоследствии открывает в себе сильное желание подчиняться, вступая с капитаном в отношения хозяина и слуги. Режиссер достоверно строит повествование, раскрывая обоюдную обусловленность поведения командира и подчиненного, их психологическую нужду друг в друге.
Жена капитана, с трудом выдерживающая его бесчеловечное обращение, пытается найти радость в общении с любовником – немного видоизмененным двойником мужа, который, как и капитан, находит удовлетворение в жестком обращении с женщиной. Все эти персонажи, наряду с второстепенными, образуют своего рода истерический ансамбль, поднимая эмоциональный градус каждой сцены до казалось бы непереносимого уровня.
Режиссер оглушает зрителя агрессивным, экспрессивным содержанием каждого эпизода, не сбавляя напор вплоть до самого финала. Герои будто сплетаются в клубке патологической зависимости, из которого не в силах выбраться. Исполнители главных ролей (Ф. Неро, М. Плачидо, Миу-Миу, П. Дэвэр) играют в схожей тональности, изображая психически неуравновешенных персонажей, изуродованных властными отношениями, трудно даже выделить солирующего в этом громогласном оркестре.
Беллоккио разворачивает свою концепцию власти почти с военной неумолимостью, превращая ленту в поле боевых действий. Трудно найти картину, исповедующую какую бы то ни было идеологическую программу с такой страстью и увлеченностью. Даже сцена диалога солдат с геем и его последующего избиения выглядит прямолинейной в своем обличении фашизма, сексизма и гомофобии, между которыми ставится знак равенства.
Психологически убедительно, эстетически достоверно раскрывается глубина экзистенциальных переживаний персонажей, один из которых мучается от чувства вины перед своим командиром, а другой за садизмом обнаруживает почти отеческую заботу о своем подчиненном. Лента показывает, что фашизм – мужское дело, гипермускулинная игра в превосходство, основанная на страхе оказаться слабее других, потому наиболее уязвимые становятся искренне преданными рабами, неожиданно получая вместо издевательств жалость.
Содержательно картина столь многогранна, выстроена в таком сложном наложении психологических мотивов, что зритель почти не замечает ее формальных достоинств, а они присутствуют в блистательно выстроенных мизансценах, в тонкой, незаметной операторской работе, обретающей особую выразительность в крупных планах и постановочных массовках, тревожной, торжественной и вместе с тем погребальной музыке Н. Пьовани. Финал заставляет зрителя содрогнуться от концептуальной неумолимости в раскрытии танатофилии фашизма: капитан идет под пули, увидев «предательство своего слуги», борения которого за несколько минут до этого демонстрируют инфантильность, несамостоятельность мышления любого носителя рабской психологии.
В целом, «Триумфальный марш» смотрится эстетически последовательным и убедительным (в большей степени, чем самая прославленная и несколько перехваленная лента Беллоккио «Кулаки в карманах») разоблачением фашизма как ментальной установки, способной рядится в самые разные политические одежды (сексизм, нацизм, милитаризм, гомофобия), но всегда насаждающей свое представление о власти как перверсивной зависимости одних от других.
Наряду с картинами Бертолуччи 70-х, этот фильм демонстрирует богатые художественные возможности кинематографа «контестации», его яростного, прямолинейного в своей однозначности, но при этом тяготеющего к социальной аллегории стиля, позволяющего раскрыть идеологически принципы мировоззрения «новых левых» во всей их противоречивости.
648.8 тыс 
345.9 тыс