You’re my best friends
Утро туманное, под ногами шелестит зелёная трава. Да, английская погода не изменяет себе даже в рождественские каникулы, так что о румянящем щёки морозце, узорах на оконных стёклах и сугробах по колено придётся забыть. Сколько ни пой «Let It Snow», снега не прибавится, а отвратительная погода будет царить не за порогом, а в душе, так что ни у какого огня от неё не спрячешься. В какой каминной трубе застрял этот чёртов старикашка в красном полушубке? Конечно, ему нужно отдать подарки всем детям, которые хорошо себя вели, а взрослые обойдутся. Они уже слишком большие, чтобы верить в сказки, так что пусть сидят за столом, поднимают бокалы с шампанским и усердно улыбаются, делая вид, что всё в порядке. Тридцать первое декабря, канун нового года, твои друзья приехали только вчера, а ты уже успел разрушить их жизни, ведь так, Питер? Но кто бы мог подумать, что невинное приглашение провести праздник вместе после десяти лет разлуки обернётся катализатором такого количества реакций. Может, вы просто слишком давно не виделись и отвыкли друг от друга?
В нерегулярных телефонных разговорах всего не расскажешь, а одна встреча не поможет забыть того, что подтачивало жизнь ежедневно, ежечасно, ежеминутно. Роджер и Мэри потеряли ребёнка, и это горе превратило их жизнь в клубок невысказанных обид и обвинений. Сара по-прежнему спит с каждым встречным и даже сюда притащила какого-то очередного женатика, норовящего залезть ей под юбку прямо во время праздничного ужина. Старушка Мэгз всё так же верит в советы из дурацких книжек и ведёт себя как ребёнок, а Эндрю, хоть и живёт теперь на Голливудских холмах, совсем не выглядит счастливым рядом со своей вечно озабоченной диетами и выгодными предложениями жёнушкой, звездой ситкомов, жаждущей прикоснуться к миру Большого Кино. По сравнению с их проблемами твоя беда кажется не стоящей внимания ерундой, правда, Питер? Может, и не говорить им, сделать вид, что просто соскучился, просто захотелось увидеть родные лица? Они ведь не смогут ничего изменить, а ты навсегда останешься Гринчем, укравшем не один праздник, а всю радость оставшихся лет жизни. Они же твои друзья, они не останутся равнодушными. Разве этого ты хочешь, а, Питер?
…Один всем известный серый длинноухий мизантроп назвал бы этот новогодний вечер душераздирающим зрелищем и был бы тысячу раз неправ. Мы же англичане, дружок, а это значит, что хватит корчить из себя drama queen и пора следовать за другим длинноухим, белого цвета. Этот парень знает толк в выходах из неудобных ситуаций и кого хочешь убедит в реальности хэппи-эндов, и чем абсурднее будет путь к ним, тем лучше. Поцелуй с экс-возлюбленным или вечер в обнимку с бутылкой, твёрдый член юного помощника по хозяйству или разговор по душам со старым другом – и всё вернётся на круги своя. Седобородый очкарик, в которого ты с детства не верил, наконец, протиснул своё пузо через дымоход и, чихая и отплёвывясь от золы, вручил каждому долгожданный подарок – внутреннюю свободу. Рецепт счастья оказался невозможно прост – делай то, что действительно хочешь. И тогда неприлично громкие скрипы рассохшейся кровати будут не раздражать, а умилять – ведь это Роджер и Мэри нашли, наконец, в себе силы жить дальше, а демонстративное хлопанье дверью чужого благоверного вызовет лишь вздох облегчения – хоть кто-то сумел разрубить этот гордиев узел и теперь Сара вновь будет открыта романтическим приключениям.
Ведь так ты себе это и представлял, правда, Питер? Все эти скандалы и бурные примирения, неловкие ситуации и эффектные появления, это и есть жизнь, её свежее дыхание, которого тебе так не хватало. Все лишние уйдут, не оставив о себе и воспоминания, а вы шестеро снова станете одной семьёй. Лет десять тому вперёд все сегодняшние глобальные нерешаемые проблемы покажутся лишь мелкими неурядицами и вы, собравшись вместе, с улыбкой вспомните и ночной визит Мэгз к Питеру, когда она одним движением скинула халат, и неловкие попытки вручения никому не нужных подарков тридцатого декабря, и пьяного вусмерть Эндрю, вяло изрыгающего оскорбления, на которые все сначала обиделись, а потом простили, новый год же. Всё будет именно так, как сейчас, когда вы поёте глупые куплеты про лондонское метро, когда-то сочинённые Роджером, и неумело задираете ноги в попытке повторить движения канкана, которые раньше получались так легко. И если бы вы были внутри кино, то этот эпизод наверняка озвучивался бы какой-нибудь хорошей песней, которую все знают и с удовольствием поют раз за разом.
Ooh, you make me live,
I'm happy, happy at home.
You’re my best friends.