По ком звонит Чертополох
Бабенко – певец экзистенциальной тревоги, ситуаций у грани, за чертой, до предела. На первый взгляд, его «Чертополох» - однозначная история о «бегунах на длинные дистанции», о бродягах и о том, что даже если быстро и без оглядки бежать, ни от себя, ни от жизни не спрятаться.
Но после просмотра становится очевидно: бродяги – все мы. И если честно посмотреть на жизнь свою, у каждого (хотя бы однажды) был такой момент: ты ничей, ты подвешен, ты исчерпал варианты и выходы, идешь без цели, сбился с пути… Заплутал между дорогами. Разучился идти как река, текущая именно так и именно туда, куда надо…
«Чертополох» о том, по ком звонит колокол.
О каждом. Ведь что в нем? То, что знает (знал, узнает) каждый…
Во-первых, бездомье – бесприютность, лишенность опор, нравственная растерянность, одиночество.
Во-вторых, бездолье – антоним счастья.
В-третьих, беспамятство – вожделенное, но недоступное: призраки прошлого, тысячи вин, страх непрощения, незнание, как и кому каяться.
В-четвертых, побег – всегда безуспешный. И гирьки прошлого на ногах тяжелы. И от себя не спрячешься. И конечный пункт – жизнь. Та же жизнь! А она и честнее, и умнее, и больше тебя. Какой поезд вывезет, какие рельсы? Если только то, что в-последних –
смерть, которая даже на шелковых простынях, в окружении бесчисленной родни – неуют, одиночество, отчаяние. Ей убегающее «нет» не скажешь.
Да и жизни честнее говорить «да». Потому нет слова «нет» в хорошей молитве. А еще хорошая молитва не спрашивает: за что? чем заслужил испытания эти? Истинно молитвенный вопрос: на что они мне? Зачем посланы? Для какой цели? И ответ всегда есть. Вот только когда все время бежишь, трудно его услышать и понять.
Фильм Бабенко молитвенный. Не только героиня Стрип, почти каждый там пытается молиться, пусть и коряво, несуразно, сердито. И верит. В полгода жизни, например. В любовь. В дружбу. В письмо дочери… В то, что Человек!
Молитва, как известно, не обязательно просьба. Она и похвала, и восхищение, и благоговение.
Я не знаю почему, но после просмотра осталось ощущение, что режиссер не только молился о людях, чья жизнь – чертополох и лопухи, не только открывал нам о самих себе что-то тщательно нами скрываемое (ведь все мы немного страусы). Но еще он восхищался и даже благоговел. Благоговейно поклониться чужому страданию (зная, что оно и твое, потому что чужих болей нет) – тоже вариант молитвы.
Есть еще один момент. Специально для тех, кому фильм не понравился. Имеет ли право на жизнь (и искусство) художник экзистенциальной тоски?
Да, ясно, чисто видеть мир – талант большого сердца. Художников просветленных сейчас мало. Тем более тех, для кого открыты небеса. Чаще бьются головой о стену, впадают в истерики, воют от одиночества или бегут, называя красоту мира пустыней и не зная, как быть, куда деваться. Ни очаровать, ни спаять, ни «угнездить» человека такой творец не может. Его путь – разочарование, бездомье.
По мысли Милорада Павича, в мировом искусстве чередуются в основном два типа талантов: киновиты и идиоритмики. Первые созидают в духе братства, вторые – вопреки, так как одиночки. В частности, он называет Л. Толстого «братским» художником, призванным писать во имя рода, народа, Отца, а Ф. Достоевского – писателем-одиночкой.
Да, чье-то творчество – добрый, разумный дом (в нем и родина - дом, и мир – дом, и семья – дом), а чье-то – сплошное бездомье, открытость всем ветрам. Бабенко не из тех, кто видит мир как братский муравейник. Он не проповедует, не навязывает бездомье, разрыв, разобщенность, он просто видит их как художник одинокой вертикали.
Но при этом… его потребность в братстве и примирении, его обнаженная сентиментальность и влюбленность в человека потрясают. Потому, наверное, не покидало «достоевское» чувство, пока смотрела его «Чертополох».
Тема дна редко бывает решена так по-доброму. И завершена так открыто – не тупиком жути и не тупичком сказки.
1.8 млн 
49