всё о любом фильме:

На последнем дыхании

À bout de souffle
год
страна
слоган«The film that was banned for 4 years. Why..?»
режиссерЖан-Люк Годар
сценарийЖан-Люк Годар, Франсуа Трюффо
продюсерЖорж де Борежар
операторРауль Кутар
композиторМарсиаль Солаль
монтажСесиль Декуги
жанр драма, криминал, ... слова
бюджет
сборы в США
зрители
Франция  2.21 млн
премьера (мир)
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время90 мин. / 01:30
Номинации (1):
Смотрите в кино:
1 сеанс в 1 кинотеатре
Москва
сменить город
Мишель Пуакар — настоящий прожигатель жизни, зарабатывающий на жизнь кражами дорогих машин. Он никогда не задумывается о последствиях своих криминальных выходок — просто живет, как хочет, ни на кого не рассчитывая, ни с кем не считаясь. Видимо, потому что молод и самонадеян.

Но однажды, по дороге в Париж, Мишель убивает полицейского: просто для того, чтобы избежать неприятных расспросов. Но с этой минуты в его жизни больше не будет ничего, кроме неприятностей.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
97%
57 + 2 = 59
8.7
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    • Чтобы сделать игру актёров более непринуждённой, Годар объяснял актёрам что от них требуется в сцене прямо во время съёмок.
    • Мишель Пуакар упоминает некоего Боба Монтанье. Боб Монтанье — это главный герой фильма Жан-Пьера Мельвиля «Боб-игрок» (1955).
    • Мишель Пуакар в фильме иногда представляется Ласло Коваксом. Ласло Ковакс — это персонаж поставленного в 1959 году Клодом Шабролем фильма «На двойной поворот ключа».
    • Годар не мог себе позволить операторскую тележку, так что оператора во многих сценах катали на стуле с колёсиками. Он позаимствовал эту технику у Жан-Пьера Мельвиля.
    • Сам Мельвиль появляется в эпизодической роли писателя Парвулеску, у которого берет своё первое интервью Патриция. Ответы на ее вопросы и стиль поведения Мельвиль заимствовал у Набокова — все это он подсмотрел в одном из телевизионных интервью с писателем.
    • еще 2 факта
    Трейлер 02:05

    файл добавилProstoFomenko

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 10.0/10
    Первая лента всего лишь 29-летнего Жан-Люка Годара стала программной не только для этого режиссёра, бывшего кинокритика, а также подлинным этапом для французской «новой волны» (не случайно, что в создании сценария принимал Франсуа Трюффо и художественным руководителем считался Клод Шаброль) и всего мирового кино, вобрав в себя кинематографические поиски и открытия на рубеже 50—60-х годов, причём сам Годар оказался родоначальником понятия «рваного монтажа». Фильм «На последнем дыхании» можно смело назвать вехой в общественном сознании той эпохи. Обычный криминальный сюжет (молодой вор, Мишель Пуакар, который занимается кражей автомобилей, случайно убивает полицейского, пытается скрыться, но его собственная возлюбленная, недавно встреченная юная журналистка-американка Патриция, выдаёт Мишеля полиции) явился для Годаpa поводом для создания произведения, выражающего квинтэссенцию времени. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 109 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    А я вот хочу поступить эгоистично, и не смотря на то, что к этому фильму нужно подходить с точки зрения индивидуальных впечатлений, поделюсь собственным, надеясь не повредить чистоту вашего просмотра.

    Кино о свободе и несвободе. В некотором плане оно напоминает Мужское-женское, где женщина — олицетворение конформизма и мещанства — поставлена вплотную к мужчине — революционеру и философу. Там тоже постоянно встает этот видимо особенно животрепещущий в те далекие шестидесятые вопрос о свободе личности и о выражении этой свободы. Но как понимает свободу главный герой Мишель Пуакар? Как отсутствие социальных, внешних границ. Он убивает, крадет, задирает юбки женщинам только затем, чтобы показать, что он способен задирать юбки женщинам и потому, что ему этого просто хочется, летит по жизни, принимая ее неким бесконечным вызовом самому себе. Главным пороком он категорично считает трусость, а основной ценностью — свободу. По своему Мишель Пуакар невероятно обаятелен и его безоговорочное следование своим принципам, какими бы они ни были, притягивает зрителя. И тем не менее его свобода — лишь подчинение страсти, призрачному авантюризму, лишь протест, а протест всегда заключает личность в рамки, противоположные тем, которые человек жаждет разбить. В общем, Мишель Пуакар не обладает главным — свободой внутренней, и потому все его действия ведут к неизбежному тупику. Какой выход есть, когда выхода нет? Правильно, смерть.

    Женщина у Годара часто является выражением компромисса. С самого начала фильма я не ощущала симпатии к главному персонажу, но последние минуты все изменили. Тогда, в потрясающем монологе-диалоге главных героев, говорящих одновременно, мы понимаем их основное различие: он — по-настоящему независим, она же лишь тешит себя видимостью. В нем до конца сохранилась непреодолимая честность, и признание поражения звучит совершенно естественно: «Я устал. Я хочу спать.»

    Все кино — это последнее дыхание свободы, с которой я не согласна и которой не принимаю, но мое мнение не имеет значение, ибо не жила в шестидесятых во Франции.

    10 из 10

    12 декабря 2008 | 08:04

    «Фильм слишком длинный тебе нужно его укоротить Жан-Люк до полутора часов, думаю это самое оно», Жан-Люк не мог ни послушать своего старшего товарища, наставника Жан-Пьер Мельвиля. Это фактически оказалось бы нарушить негласное правило слепого верующего в своего бога. Жан-Пьер Мельвиль — был абсолютным советником и кумиром молодого, начинающего, никому не известного режиссера Жан-Люка Годара. Настоящего творца и одного из основателей Французской новой волны. Великий режиссер, снявший огромное количество фильмов, некоторые удачные, некоторые менее, но влияние, оказанное им, чувствуется до сих пор и так будет вечно.

    Совместный проект Жан-Люка Годара и Франсуа Трюффо, потрясающие времена были надо сказать, когда два великих режиссера работали над одним фильмом. Франсуа Трюффо, вроде как был сценаристом, но влияние и стремление помочь коллеге единомышленнику почти незаметно, но чувствуется.

    Необходимое решение, на котором настаивал Мельвиль, порезать фильм и выбросить из него несколько десятков минут, был воспринят публикой бурно и ошеломляюще. Эффект какой-то колоритной неожиданности и непривычной резкости, от склейки монтажа — был настоящим большим успехом и передовой технологией нового времени, которую до сих пор с успехом пользуют все режиссера мира. Открытие, совершенное по наитию, по какому-то невероятному инстинктивному решению, которое изменило мир кино на до 1960 года и после. Возможно, я немного преувеличиваю величие, но значимость очевидна и неприкасаема.

    Удивительный дуэт Трюффо — Годар, которые писали сценарий по ходу съемочного процесса и практически жили этими съемками, творили и росли вместе с этой картиной.

    Великолепный, мелодичный саундтрек, пульсирующий вместе с фильмом на одной запоминающейся волне, дарующий фильму свой удивительный характер и поэтическое очарование мира романтичного бунтующего героя. Великий саундтрек от Марсиаля Солаля.

    Потрясающий эффект мозаики у этого восхитительного фильма. Сюжет складывается из мелочей, из второстепенно значимых нюансов, выходящих на первый план волей режиссера. Один только постер с Хамфри Богартом чего стоит, все эти газеты, из которых мы получаем больше информации, чем от самих героев и многое другое, нет смысла их описывать, это нужно видеть и замечать самому зрителю.

    Фильм повествует о части жизни одного криминального элемента Мишеля Пуаккара, его жизнь полна событиями, зачастую не лицеприятными и не компромиссными. Герой, который хочет сбежать от всего с девушкой, которую он почти не знает.

    Одним из главных элементов фильма, мне кажется — это два главных героя. Мы не знаем, кто они, какие у них настоящие имена, не знаем их биографию. Все что нам преподносит режиссер — это миф, фактически притча, о почти «Бонни и Клайде». Мишель — бунтарь, борец за свободу и ярый противник конформизма, не думающий о последствиях своих действий, не заботящийся об ответственности своих поступков, прожигающий свою жизнь с сигаретой в зубах и красивой девушкой в постели. Его бизнес (так обычно говорят англоязычные товарищи, когда дело доходит до личного) — кража машин. Мишель живет одним днем, но при этом мечтает уехать в Италию. Интерес так же подкупает тот факт, что Мишель творит свои злодеяния рутинно, практически безэмоционально, машинально, не замыкаясь ни на чем, ни на секунду. Творит свои безнаказанные криминальные дела. Должно вызывать отвращение и не прощение к антагонисту, но зритель переживает за него, ведь это лирический герой. Главного героя играет Жан-Поль Бельмондо, потрясающе старающийся копировать великого Хамфри Богарта и бунтаря Джеймса Дина (в характере). Бельмондо прекрасен и восхитителен, наряду с Аленом Делоном и Жераром Депардьё, является олицетворением молодых талантливых актеров французского кино новой волны.

    Наиболее загадочная фигура — это Патрисия Франкини. Американка, студентка французского университета, работающая журналистом. Вот уж кто противоречивый персонаж во всем. Образованная и милая американская, свободная дева, проявляющая самостоятельность и довольно трезво оценивающая мир. Постоянно сыплет цитатами из великих, интересуется большим искусством и ценит его. Но при этом ее возбуждает мир босяка, хулигана со своим французским жаргоном и захватывающей, интересной жизнью. Простота, живость, подстерегающая опасность и еще что-то на интуитвно-инстиктивном уровне манит ее к Мишелю. Джин Сиберг блистательно играет Патрисию Франкини. Восхитительная, миловидная актриса.

    Два суперэгоиста сошлись в Париже и ник-то не хочет уступать. каждый мечтает и думает о своем, думая только о себе, даже не о ребенке, который после выкуривания множества сигарет будующей мамой, явно будет не очень здоровым.

    Великолепные и потрясающие планы Парижа, показывающие все достопримечательности поэтичного города Париж. Великолепная работа со светом, в черно-белом кино — это значит намного больше чем в цветном.

    Великий фильм без преувеличения. Фантастический, ломающий все стереотипы и создающий новые штампы фильм, обрастающий легендами и цитируемый постоянно и заслуженно часто. Феноменальный и резкий французский нуар участвовавший в создании французской новой волны. Потрясающий и сногсшибательный, постепенно раскрывающийся и дарующий зрителю интерес и магию кино. «A bout de souffle» лента ставшая классикой мирового кино и осталась нам в качестве культурного наследия, надеюсь навсегда.

    Осталось только посмотреть.

    10 из 10

    15 апреля 2014 | 23:59

    «На последнем дыхании» — дебютный полнометражный фильм Жана-Люка Годара, который принёс ему первый международный успех. Фильм, рассказывающий о жизни мелкого жулика, которого предаёт его возлюбленная, снимался вовсе без сценария и на крохотный бюджет. У Годара были лишь наброски сцен, диалоги приобретали окончательную форму на репетициях и во время съёмки, актёрам довольно много приходилось импровизировать. Ещё одна необычная особенность фильма — это отсутствие титров.

    Фильмы Годара, как и работы других режиссёров «новой волны», носят на себе отпечаток его личности.

    Художественная ткань этой ленты насквозь пропитана отсылками к различным произведениям искусства (например, когда звучит музыка Моцарта или мелькают картины Ренуара, Пикассо…). Сюжетная линия составлена из элементов голливудских кинофильмов в жанре нуар.

    Это самый очаровательный чёрно-белый фильм, который я видела. После просмотра осталось ощущение, будто я только что прогулялась по старому Парижу. Рекомендую тем, кто любит разглядывать и всматриваться в детали.

    1 июня 2011 | 23:22

    Иной раз я думаю, а что скажет о нас будущий историк? Для

    характеристики современного человека ему будет достаточно одной фразы: «Он

    блудил и читал газеты». (Альбер Камю «Падение», 1956)


    «На последнем дыхании» Жан-Люка Годара — этапная лента мирового кинематографа. Будучи важнейшим событием Французской Новой волны, фильм вкупе с последующей деятельностью режиссера в 60-е оказал серьезное влияние на киноискусство, став объектом для многочисленных подражаний и цитирований.

    В принципе, приблизительно такую пафосную и скупую информацию можно получить из статей кинокритиков и энциклопедических справочников. Но объективное зачастую является неважным для субъекта. Годар очень остроумно обрисовывает эту закономерность в диалоге своих персонажей о полотне известного французского импрессиониста.

    - Тебе нравится?

    - Неплохо.

    - Это великий художник, Ренуар…

    - Я же сказал — неплохо!


    Можно долго говорить о том, чем важна эта картина для эволюции и революций киноистории, можно взяться за бесконечное перечисление режиссеров, обязанных дебюту Годара, и сколько угодно можно удивляться смелости новаторских приемов… Но мне куда интереснее объяснить, почему же «На последнем дыхании» так сильно нравится лично мне. Я посмотрел этот фильм впервые около года назад, с того момента пересматривал фильм четыре раза, и с каждым просмотром картина только прибавляла в яркости впечатлений. Но понимание того, каким же образом этот фильм так глубоко пробрался в мое существо, раз от разу ускользало от меня не хуже Джеймса Бонда, хитроумными уловками спасающегося от злодеев. И, наконец, я понял. Киношедевр Годара — уникальный сплав философских раздумий и беспричинных бунтарств. Эти две составляющие творения мастерски переплетены между собой: порой невозможно понять, где кончаются дурачества героев и начинается поток сознания автора. Иногда создается впечатление, что история, вырвавшись из-под контроля создателей, несется по ухабам обстоятельств сама по себе. И это впечатление отнюдь не случайно: сценарий картины писался утром перед съемками, а большинство диалогов — импровизации актеров в рамках обозначенного сюжета…

    Итак, передо мной два мира картины «На последнем дыхании»: безудержный мир фатально-беспутных поступков главного героя, в котором, словно эхо, звучат социально-философские размышления режиссера, и мир Парижа. Сначала заглянем во второй.

    1. «В Париже все хотят быть актерами. Участь зрителя никого не устраивает», — Жан Кокто

    После первого просмотра фильма меня долго не покидало ощущение, что я полтора часа провел в Париже конца 50-х. Годар скажет в своем втором фильме «Маленький солдат»: «Фотография — это правда. Кино это правда 24 раза в секунду». Что ж, надо признать, его дебютная работа — редкий пример фиксации времени. Заполонившие улицы и проспекты машины, американские фильмы в кинотеатрах, Эйфелева башня, огни ночных улиц, газетные лотки, Триумфальная арка, кафе и магазины, из которых можно позвонить, а по тротуарам — спешащие и суетящиеся люди, много, много людей, тонущих в бесшабашной занятости французской столицы… На глаза попадаются плакаты цитируемых фильмов, вперемешку с сигналами автомобилей звучит Моцарт, на стенах комнаты — Пикассо и Ренуар… иногда в кадре мелькает обложка журнала «Cahiers du cinéma», из редакции которого вышли многие деятели Французской новой волны…

    Черно-белая палитра кадра придает однородность всему в ленте: костюмам прохожих, машинам и фасадам зданий… В фильме будто документально запечатлен город, он един, целостен. Запечатлены и его жители; например, самого Годара зритель может разглядеть в одной из последних сцен фильма, притаившегося с газетой на заднем плане. А если попробовать погрузиться в ленту, можно полушутливо заявлять, что гулял по Парижу тех времен. И, может, мельком видел самого Мишеля Пуакара, о котором сейчас пойдет речь…

    2. «Жизнь имеет в точности ту ценность, которой мы хотим ее наделить», — Ингмар Бергман

    Смысловое ядро фильма похоже — бесформенный кусок глины, на который режиссер бросает луч света под разными углами; тени при этом получаются совершенно разными, неожиданными. И все для того, чтобы максимально выразительно рассказать о своем персонаже.

    Своего героя Годар писал с послевоенной французской молодежи, где-то сгущая краски и утрируя, но все же оставаясь верным настроениям болезненной эпохи. Этим режиссер соглашается с Альбером Камю, чье высказывание я взял эпиграфом к отзыву. Действительно, жизнь Мишеля Пуакара — блуд, как в прямом, так и переносном смысле. Беспорядочность для него в порядке вещей. А чтение газет — жалкая попытка уследить за хаосом вокруг. А когда на первой полосе — его фотография под заголовком «Убийца!», газеты становятся способом гнаться и за самим собой. Но уж очень трудно — это не может полиция, с этим не справиться и Мишелю. События, разделяемые часами, сжимаются в мгновение. Он приносит смерть, секундой позже — видит ее со стороны. Рассказывает о воре — грабит сам. Смотрит на себя в зеркало — момент — собственное лицо скрывается за жестом подражания киношному герою. Истинные экзистенциальные ситуации проносятся перед глазами бешеным калейдоскопом, но нет времени ни на что, кроме насущного. А это сводится к одному — бежать, бежать, бежать. Перевести дух. Снова бежать. И все растраченные пограничные моменты, идеальные для самопознания, — лишь незаконченные вопросы «почему», остающиеся без ответов. Пустота.

    Не подлежит сомнению, что столь безжалостный и вызывающий портрет может нарисовать лишь смелый и умный художник. И, скорее всего, отчаянный автор знал ответы на поставленные самим собой вопросы. Возможно, Годар считал смыслом жизни искусство — как способ оставить что-то после себя. Он говорит это словами придуманного американского писателя, на пресс-конференции которого участвует главная героиня: «Хочу стать бессмертным, а потом — умереть». Патриция, студентка из Америки, впадает в глубокую задумчивость после услышанного. А у нее есть шанс оставить след? Может, подарив своей жизнью жизнь новую?

    Годар оставляет героиню растеряно моргать за большими стеклами темных очков и устремляется к Мишелю. У Пуакара нет духовных метаний и нравственных проблем, нет желания остановиться, задуматься. Или хотя бы подумать. Лишь в конце его настигает усталость. Но это — все та же пустота, точнее, опустошение. Возвращаясь к наследию философской мысли ХХ века, можно вспомнить другое изречение Камю: «Не быть любимым — это всего лишь неудача, не любить — вот несчастье». Был ли Мишель счастлив? Трудный вопрос… он любил, и до конца думал о Патриции. Но эти мысли приносили только печаль, которую он считал компромиссом, и, не соглашаясь с упомянутым Патрицией прозаиком Уильямом Фолкнером, выбирал между печалью и забвением последнее, правда, не придавая особенного значения словам. Но именно выбор человека, если верить экзистенциальной философии, определяет его судьбу. Осмысленный выбор или нет — неважно. А в забвении нет жизни: ни своей, ни оставленной за собой. Есть пустота. Опять эта пустота…

    10 из 10

    15 марта 2010 | 15:39

    Великолепный фильм. В нем прекрасны все мелочи и хорошо продуманы главные персонажи — Мишель, который постоянно гладит свои губы, Патриция — американка, совсем не понимающая французов.

    Замечательная музыка и необычный монтаж держат зрителя в напряжении весь фильм (что свойственно хорошему детективу).

    В общем, классика мирового кинематографа.

    10 из 10

    28 февраля 2009 | 18:04

    Счастье не купишь за деньги. Но счастье — это не все.

    Джин Сиберг.

    На последнем дыхании (я люблю этот фильм)

    Он умирает. Она живет. Она умерла очень давно. Он до сих пор живой. Все в черно-белых тонах. Только вдалеке сидит великий режиссер Жан-Пьер Мельвиль, он просто смотрит. Он как Тинто Брасс. Только все в черно-белых тонах…

    Он разрушает все вокруг. Она разрушит только его. Он убивает, он убегает от всех, а она просто продает газеты. Она действительно просто продает газеты. Об этом знает великий режиссер Бернардо Бертолуччи. Посмотрите его фильм Мечтатели, и вы тоже будете об этом знать. И тут они встречаются. Все будет хорошо? Конечно, нет, в самом конце он будет улыбаться…

    Это было очень давно. У меня есть диск с фильмами Жан-Люк Годара. Я начал изучать его творчество именно с этого фильма. Он первый, он знаковый, он очень простой, он гениальный. Годар снял фильм на все времена. Фильм не для всех, но в кавычках про каждого. Кто-то сказал, что это была настоящая волна. Наверное, он прав, французский кинематограф процветал. В те времена, он был пропитан сексом. Вы только посмотрите на актрису Джин Сиберг — она настоящая красавица. Я люблю ее. Годар сделал все правильно.

    Про этот фильм сказано очень много. Он есть во многих книгах. Он есть в этом мире. Он есть во мне. Я просто скажу, посмотрите этот фильм. Я буду любить тебя на последнем дыхании…

    Спасибо.

    10 из 10

    29 января 2010 | 13:14

    Всё началось со сравнительно скромной премии за режиссуру, присуждённой дебютанту в полнометражном кинематографе на престижном международном кинофестивале в Западном Берлине. «На последнем дыхании» с блеском подтвердил серьёзность намерений молодых киноведов из «Кайю дю синема» кардинально обновить природу киноязыка, снискав, пожалуй, наивысшее (что косвенно подтверждает и солидный (тем более для бюджета в размере всего FRF 400 тыс.) зрительский успех картины, собравшей в национальном прокате аудиторию в 2,08276 млн. человек) признание среди произведений стихийно нараставшей «новой волны». Тридцатилетний Жан-Люк Годар едва ли рассчитывал на то, что пройдёт совсем немного времени — и картину безоговорочно признают вехой в истории культуры XX века, будут восхищённо цитировать и причислят к редким образчикам «абсолютного кинематографа». Резко ограниченные материальные возможности не оставляли времени на детальную проработку сценария, который Жан-Люк, оттолкнувшись от идеи единомышленника Франсуа Трюффо, дописывал и корректировал по ходу дела, не позволяли использовать дорогостоящее осветительное и звукозаписывающее оборудование. Годар импровизировал не меньше собственных исполнителей! Съёмка с осторожным (а главное, осмысленным) нарушением сложившихся технических норм, «спонтанная» смена ракурсов и вольное блуждание камеры (удивительный эффект, полученный оператором Раулем Кутаром с помощью нехитрых подручных средств), слияние речи действующих лиц с гулом парижских улиц соседствовали с демонстративным, почти хулиганским использованием архаичных приёмов вроде каше и затемнения. Но особые восторги вызвал, безусловно, новаторский «рваный монтаж», который (тем более в сочетании с лихорадочным джазовым лейтмотивом композитора Мартиаля Солаля, изредка перемежающимся с музыкой Моцарта) идеально передавал сумбурный, то ускоряющийся, то прерывающийся ритм действия, вдыхая новый смысл в вертовскую художественную формулу захваченной объективом «жизни врасплох». Жизни, отчаянно сопротивляющейся уложению в заданную схему криминального фильма, который тем не менее — настойчиво врывается в течение событий… Это было именно находкой, позволившей Жану-Люку Годару избавиться от длиннот и сухости повествования и вместе с тем — не вырезать, как советовал Жан-Пьер Мельвиль, несколько «второстепенных» эпизодов. Более опытный коллега, заметим, исполнил «знаковую» роль знаменитого американского романиста Павулеско, отвечающего на бездну многозначительных вопросов — и оставляющего без внимания глубокомысленные реплики мисс Франчини, также участвующей в интервью.

    Впрочем, эстетический прорыв в данном случае неотделим от своеобразного переворота в сознании, от уловленной и точно переданной (а в немалой степени — и спровоцированной!) авторами смены умонастроений, которая вскоре отзовётся на широком социальном уровне. В одной из ключевых сцен, уловив предостережение в названии голливудской ленты («Тем тяжелее будет падение»), Мишель напрасно пытается отмахнуться от тревожной мысли: навязчивое сравнение с Хэмфри Богартом словно материализуется, возникая в памяти всякий раз, когда в кадр будет попадать газета с фотоснимком разыскиваемого незадачливого убийцы. Может показаться странным, что беспрерывно курящий на манер своего кумира, скрывающийся от праздных прохожих (именно в таком качестве — обывателя-осведомителя — режиссёр отметился на экране собственной персоной) за солнцезащитными очками и широкополой шляпой, Пуакар, узнав о доносе Патрисии, не предпринимает попыток скрыться или оказать вооружённое сопротивление инспектору Виталю (надо же, самой «жизни»!) — и, умирая от пулевого ранения, лишь бросает возлюбленной предсмертное оскорбление. Совершив бессмысленное преступление, он тем самым — всецело и бесповоротно отдался во власть экзистенциальной ситуации, пребывая отныне «на последнем дыхании». В озвученной девушкой антиномии из «Шума и ярости» Мишель вовсе не из пустого бахвальства делает выбор — в пику Уильяму Фолкнеру — в пользу небытия, а не компромиссной печали. И на этом фоне променады по столице, поездки на угнанных автомобилях, поиск неуловимого приятеля и т. п. кажутся суматошными и даже излишними — воистину суетой сует, лишь отвлекающей от стержневой цели. Но кто сказал, что изменчивая и любопытствующая Патрисия поддастся на уговоры уехать в солнечный Рим или хотя бы перестанет механически выяснять значения неизвестных слов и захочет понять натуру неотступного француза?.. Роман Европы с Америкой был обречён изначально — останется лишь смутное воспоминание о прогулке по Елисейским полям. Жану-Полю Бельмондо и Джин Сиберг посчастливилось составить одну из самых славных пар, увековеченных целлулоидной плёнкой!

    Юная распространительница журнала «Кайю дю синема», предлагаемого Пуакару («Месье, Вы же не против молодёжи?»), получает отрицательный ответ. Согласно прозрению Годара, тот существует последние часы не просто как индивид: отживает своё эпоха самой фигуры «бунтаря без идеала», остающегося ветреным, даже когда включается в опасные игры в подражание героям любимых фильмов нуар. Это пока знакомая девушка Мишеля, ловко обкрадываемая им, не дописала на стене квартиры слово «pourquoi» (‘почему’). Но стоит самой радикальной — молодой — части общества сформулировать сакраментальный вопрос, зреющая «революционная ситуация» обретёт силу, и пуакаровский типаж будет вытеснен на обочину… С такой же неизбежностью, с какой время от времени начнёт возникать, точно из небытия, в разных странах: от родной Франции (например, в произведениях мастеров «новейшей волны» 1980-х) до… Советского Союза, где возродится в обличии загадочного Моро в исполнении Виктора Цоя.

    10 из 10

    4 октября 2012 | 02:03

    - Дявол во плоти…

    - Рифифи…

    - И Бог создал женщину…

    - Лицо со шрамом…

    - На последнем дыхании!


    «На последнем дыхании» я посмотрел довольно таки давно. Первое впечатление от фильма было неутешительное. Спустя некоторое время я его глянул снова, и надо сказать не зря глянул. Фильм открылся мне совсем с другой стороны. Джин Сиберг и Жан-Поль Бельмондо просто приковали мое внимание и не отпускали до самого конца. В каждом кадре присутствовала, какая то легкость, молодость, свобода. Этот рваный монтаж, эта музыка — все просто сводило с ума.

    О чем эта картина?

    О том, как Мишель (Бельмондо) борется за свою свободу с окружающим его миром. Миром, в котором враги преследуют его на каждом шагу, в котором его любимая девушка оказывается предательницей, в котором… котором… сама жизнь со всеми ее примуществами и недостатками. А он бежит от нее, бежит на последнем дыхании

    Теперь же я хочу перечислить все плюсы и минусы этого фильма. Итак, «ближе к телу» как говорится:

    Плюсы (+):

    1. Операторская работа, монтаж и все что с этим связано;

    2. Диалоги пронизанные глубоким смыслом;

    3. Актерский состав (прежде мне неизвестная Джин Сиберг и Бельмондо aka «французский герой дня без галстука»);

    4. Жан-Люк Годар и «все что с этим связано» (положительные стороны);

    Минусы (-):

    1. Местами уж слишком затянуто;

    2. Жан-Люк Годар и «все что с этим связано» (излишнее авторство)

    На этом минусы кончаются, как и моя рецензия.

    Учитывая все вышесказанное

    8 из 10

    20 июля 2010 | 05:17

    Творчество Годара во многом базируется на тех вещах, которые мы привыкли наблюдать, но не видеть, мы о них слышали, но не вслушивались! Казалось бы, простые, жизненные, донельзя будничные ситуации в его работах приобретают глубокий оттенок важности и многозначительности. А когда мы вновь возвращаемся к реальности, то задаемся вопросом — а не сон ли, не видение это было?

    Режиссер, пытаясь отклониться от канонических и догматических форм искусства, всегда действует по наитию, интуитивно, пытаясь докопаться до глубины там, где ее никто не видит. Где абсолютно каждый (в т. ч. и мы с вами) прикован к своему окружению, к вещам, людям, формам поведения (подобно героям Платоновского мифа), социальным устоям. В свою очередь персонажи Годара являются теми «героями», которые узрели свет истины (практически всегда ослепительный и смертельный) и пытаются донести его до зрителей.

    Таков и главный герой фильма «На последнем дыхании» — противник социума, бунтарь, смельчак, прозорливый проходимец и… борец! Самой жизнью своей (находясь «в пограничной ситуации» между бытием и ничто) он доказывает кратковременность, текучесть, изменчивость бытия, а потому и придает ему ценность, окрашивает сугубо прагматическое существование в романтические тона.

    Кажется, что и сама его ограничивается сегодняшним днем, часом, минутой, секундой наслаждения. Бытие сокращается, кольцо сжимается, покуда не сократится до последнего неделимого мига, блаженства или (что чаще) смерти.

    Но, в данном случае, персонаж не получился бы столь колоритным и запоминающимся, если бы Бельмондо не поймал ту пластику, живость, страсть главного героя. Его харизма потрясает — жесты, походка, манера речи. В идейном плане, он служит как бы поворотным, переходным пунктом от вечных, непримиримых бунтарей, одиночек, героев раннего кинематографа к следующим, позднейшим — несколько подуставшим, смотрящим на мир отстраненным, холодным циническим взглядом. Это — взгляд загнанного зверя, уже неспособного что-либо отрицать, испуганного, находящегося в шоке от происходящего, пытающегося хоть как-то сохранить остатки мужества и стойкости, ищущего свободы, но априори знающего о ее иллюзорности, «фантоме свободы» (герой Николсона в фильме «Профессия репортер» — вот, по моему мнению, истинный символ того времени). НО! Пока еще наш герой полон сил, мужественен, решителен, уверен в себе. Но предстоящие изменения уже ясно проглядываются, о чем и сам Мишель говорит довольно ясно ("Я устал»)

    В фильме множество символов — вечно тлеющая сигарета Мишеля, разговоры о Ренуаре, пародирование американки- гримасничанье («все-таки ты обезьяна») и т. д. Они по сути и составляют фирменный Годаровский стиль.

    Особо следует отметить операторскую работу. Камера здесь предстает не бесстрастным фиксирующим действия персонажей механизмом, а живым участником событий. Она постоянно в действии, движении, динамике. Годар — мастер именно городских съемок. Его любимые места там, где есть большое скопление людей — кафе, площади, кинотеатры, автострады и т. д. (появляется возможность острее подчеркнуть одиночество героев и безумие мира).

    В целом же, можно сказать, что фильм является этакой философской притчей, выраженной в художественной форме. Притчей о жизни, о любви, о мужестве, об искусстве и, конечно, о смерти. Выбрать что-то одно затруднительно, ведь наше бытие так многогранно, жаль только, что мы этого не знаем! НО! «На последнем дыхании» — это и есть попытка(!) явить нам жизнь… И попытка удачная.

    В заключение привожу цитату английского философа Т. Карлейля:

    «Богатство мира — в оригинальных людях.»

    20 марта 2013 | 10:25

    Время, время, время. Летит гадина такая, причем быстро, а я его на всякие фильмы трачу, а на них потом еще и отзывы пишу, трача еще больше драгоценного времени. Хотя на некоторые экземпляры потраченных часов (минут, секунд и т. д.) совершено не жалею и более того, готов потратить еще больше времени на их пересмотры.

    Забавно, но впервые посмотрел этот фильм в… кинотеатре. Стареньком таком кинотеатре имени Пушкина в моем маленьком городке-миллионнике. Было в тот день холодно (но зато светло!) а я поперся через полгорода в этот старенький кинотеатр на вроде как закрытый показ «французской мелодрамы» (как сказала старенькая кассирша) в рамках какой-то акции. Уселся на деревянное, покрытое синтетикой коричневое кресло в самой середине довольно-таки большого зала, но с маленьким экранчиком, закутался в рукава свитера (прохладно там было) и вместе с несколькими незнакомыми мне людьми уселся смотреть сей шедевр и как-то сразу проникся.

    Конечно, я много слышал и читал о нем ранее, очень многие зрители, критики и даже представители киноиндустрии просто восторгаются им. Даже смотрел я как-то один фильм товарища Жана-Люка Годара, «Банда аутсайдеров» называется (хороший тоже фильм, кстати, надо пересмотреть будет). Так что ожидания были ну очень велики. И оправдались, причем даже больше ожидаемого.

    Годар, со своей неизбежной мизантропией умудрился заинтересовать зрителя путем его отторжения. Здесь есть очень сложная и не сразу понятная всем драматургия с намеренным отторжением массы зрителей и в то же время желанием удержать каждого по отдельности путем затрагивания очень личных мотивов, крайне неоднозначных характеров и мощнейшей атмосферы.

    Кстати о характерах. Не особо любимый мною Жан-Поль Бельмондо здесь отыграл на полную, это однозначно самая лучшая его роль. Никогда не забуду эту злобную ухмылку даже в самые жесткие и грустные моменты (а уж финальная фраза давно вошла в анналы мирового кинематографа). Ранее практически неизвестная мне Джин Сиберг запомнилась не менее сильно, создав очень мощный образ (хочу такие же очки!).

    Это один из тех случаев, когда время не властно над произведением искусства. Здесь скорее само произведение искусства властно над временем, с годами воспринимаясь в совершенно ином ключе, нежели ранее. Дух времени тут повсюду, нет, не такой как в исторических фильмах с их вниманием к вещам, деталям интерьера и прочим мало кому нужным бирюлькам (хотя и тут они есть, но в несколько ином значении, чем обычно). Здесь он витает в самом воздухе, атмосфере, звуках, улицах городка Парижа (причем не такого как в туристических брошюрах с Эйфелевой башней, всякими там соборами и музеями на обложке, но и не натуралистично-жесткого как модно ныне) и людях. Все пропитано магией неизбежно уходящего времени.

    Фильм, ставший своеобразным началом «новой французской волны» умудрился в то же время ее, и закончить, показав бессмысленность создания чего-либо, планов на будущее и возможно даже мечты. С прошлым тоже нельзя ничего сделать, о нем либо вспоминаешь с горечью, либо вспоминаешь хорошо, но с горечью думаешь о будущем. Годар, как и его главный (лирический) герой прекрасно понимал, что важно только настоящее, хоть и неизбежно убегающее от нас время, которое всего лишь (все-то!) нужно попытаться уловить, прочувствовать каждый миг, секунду, кадр, прожить его, подметить каждую деталь, сделать все, что в твоих силах, или как сказали бы сейчас «прожечь» жизнь.

    Время бесценно

    10 из 10

    30 апреля 2011 | 21:34

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>