Одной любви ей было мало.
Любовь становится моральным грехом, когда она делается главным занятием. Она расслабляет тогда ум и заставляет деградировать душу.
(Гельвеций Клод Адриан)
Мировой кинематограф отразил и создал бездну глубоких женских характеров, для которых любовь к мужчине не являлась главной в жизни. Их интересы были гораздо шире чисто плотских (земных) привязанностей и страстей. Целую галерею подобных образов подарил нам выдающийся мастер, гениальный художник и поэт от мира кино, Франсуа Трюффо. И к каждой из его героинь у нас вырабатывается особое, ни на что ранее непохожее отношение, что прямо связано с той интонацией, с которой о них говорит сам режиссёр.
Катрин, героиня киноромана 'Жюль и Джим', - девушка, женщина, душа которой жаждет в мире нечто гораздо большего, нежели ей может дать любовь обыкновенная, центром её мира была и останется любовь неземная. В её образе наиболее полно отразились черты самого Трюффо, который всю свою жизнь творил несколько отстранённо, возвышенно, одухотворённо… Катрине мало одной любви для гармоничного существования, и тогда её страсть перерождается разрушительной бурей носящей смертоносный исход. Словно навеянная всё теми же знаменитыми французскими романами, Катрин была полна мыслей и чувств. Любовь с самого начала как бы уже была для неё не самоцелью, за ней открывалось нечто большее, становясь 'способом познания мира', поэтому она никогда не примирится с необходимостью выбора лишь одного мужчины. Безысходность, а главное необратимость выбора выливается в роковом и будоражащем сознание финале. Вряд ли в тот момент она испытала хоть дольку сомнения или страха. Нет. Её духовный мир был слишком богат, чтобы замыкаться только на блаженстве любовных чувств. В образе Катрин перед моим воображением предстала женщина, для которой любовь не главная - лишь очередная ступень в развитии личности.
Мир кино многообразен, изменчив, часто удивителен, порой парадоксален, как настоящий, окружающий нас мир людей, предметов и природы. 'Новая волна', обозначившая направление в культуре Франции и мира, ярчайший аргумент, закрепляющий за кинематографом звание величайшего и без тени сомнения самостоятельного искусства. Пускай ещё не имеющий столь богатой истории, как живопись или литература, но, благодаря таким вот этапным полотнам, как 'Жюль и Джим', таким одарённым людям, как Франсуа Трюффо, кинематограф: живёт, ваяет и пишет историю собственную. Будучи ярчайшим представителем этого знакового течения, фильм представляет на суд зрителя, действительно, Стиль: более художественный, более интеллектуальный, менее коммерческий и принципиально отличный от преобладавших ранее и преобладающих сейчас, когда зачастую погоня режиссёров за эффектом и кассой приводит к неутешительным последствиям.
У фильма Трюффо единственно возможный исход. Здесь нет места неопределённости. Или некой двусмысленности. Двусмысленности, вызвавшей непонятный мне резонанс, ввиду модного, уверен, лишь на момент написания этих вот строк, очередного мегаблокбастера, чей двойной конец отчего-то был принят в массах за невероятное достижение. Знаю, что есть люди, понимающие, о чём я сейчас говорю, также как знаю, что есть люди любящие кино, как искусство, а не как новый аттракцион. Ежегодно в прокат выходит фильм, который поколение попкорновых киноманов непременно назовёт шедевром, щедро расписывая о значимости оного, и какое-то время, даже следя за его положением в Топах КиноПоиска или IMDB, судорожно грызя ногти, в ожидании нового рекорда кассовых сборов. Мягко говоря, не все из этих поделок останутся в памяти по-прошествии времени. Фильму 'Жюль и Джим' более пятидесяти лет, а выдающийся режиссёр Жан-Люк Годар получит свой Оскар лишь на заре второго десятилетия двадцать первого века - настоящее мастерство это точно не то, к чему автор приводит финал, а то, как он к этому финалу ведет.
Композиция французского гения восхитительна, неординарна, филигранна и изыскана. Её особенность в неуловимости и неопределённости самого жанра повествования. Любое художественное произведение, будь то книга или фильм, начинается с возникновения в воображении создателя ряда образов, в случае Трюффо, чувствуется, прямиком, из глубины сердца, из потаённых уголков души, которые он блестяще выстроил в одно гармоничное целое. Нет места в этой постановке ни заезженным штампам, ни банальностям, без которых, казалось, в этой истории никак нельзя, ни, конечно же, плавных переходов, естественных для обычных картин, нет ничего, что ограничивало бы безудержный полёт гения. Трюффо, достаточно так называемого внутреннего сюжета, когда внешне совершенно разные моменты - внутренне, психологически связаны между собой. Пожалуй, на фоне столь величественного произведения, единственного и неповторимого в своём роде, лишённого хоть грамма будничных законов кино, банально говорить о том какую непостижимо красивую игру актёров преподносит нам фильм, где каждый образ как драгоценная кладезь таланта и память тому, что человек, несмотря на все свои злодеяния, всегда способен творить.
Творческий поиск Трюффо возносит кино до божественных высот, сродни мифу или эпосу, а присутствие в повествовании поэтического осмысления национальных корней, сопоставления настоящего, прошлого, будущего его Родины, делает фильм по-настоящему эпохальным. Более того, в рамках любовного треугольника, режиссёр смог передать дух эпохи, её мысли и чувства, настроения и мотивы, тем самым выразив квинтэссенцию времени, запечатлев на этом фоне удивительные преображения самих героев.
Любовь во все времена была главной двигательной силой человечества на пути к гармонии жизни. Любовь как чувство и феномен исследовали поэты и учёные, ей вверяли судьбу великие полководцы и самодержцы, существует множество её теоретических определений. Среди всего, фильм 'Жюль и Джим' - особый взгляд. Это очень искреннее и чистое произведение, нежное и хрупкое, подобно изумрудной росинки на рассвете дня, от него и сегодня веет всё той же первозданностью, дикой волей и окрылённой страстью.
Любовь в соответствии с различными характерами по-разному пылает. У льва жгучее и кровожадное пламя выражается в рычании, у высокомерных душ – в пренебрежении, у нежных душ – в слёзах и унынии.
(Гельвеций Клод Адриан)
1.6 млн 
68.2 тыс 
19 тыс