всё о любом фильме:

Дурная кровь

Mauvais sang
год
страна
слоган«...love that burns fast but lasts forever...»
режиссерЛеос Каракс
сценарийЛеос Каракс
продюсерАлен Даан, Дэнис Шато, Филипп Диаз
операторЖан-Ив Эскоффер
композитор-
художникЖак Дубус, Тома Пекр, Мишель Вандестьен, ...
монтажНелли Кветье
жанр фантастика, триллер, драма, мелодрама, криминал, ... слова
зрители
Франция  200 тыс.
премьера (мир)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время125 мин. / 02:05
Номинации (1):
Ближайшее будущее… Мир приобрел новые краски. Однако движущими силами человеческих страстей по-прежнему остались уничтожающие друг друга страсть к наживе и любовь. Главный герой оказывается втянут в преступную операцию с целью похищения из лаборатории вакцины от вируса новой опасной болезни. Но любовь героя разрушает планы преступников.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
90%
9 + 1 = 10
7.8
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Знаете ли вы, что...
    Трейлер 02:09

    файл добавилvic1976

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 9.0/10
    Всего лишь 25-летний француз Леос Каракс своим вторым фильмом (а дебют «Парень встретил девушку» был снят двумя годами ранее) подтвердил, что с ним совершенно не случайно связывали большие надежды, причисляя к лидерам «новейшей волны» уже 80-х годов и называя «постгодаровским» режиссёром. Каракс талантливо и отнюдь не по-ученически усвоил кинематографические уроки Жан-Люка Годара, одного из лучших авангардистов и новаторов кино. Рваный монтаж, синкопический ритм, обилие деталей на крупных планах, коллаж жанров, постмодернистское переосмысление вроде бы банальных сюжетных схем — всё это типично годаровское пронизано у его совсем молодого коллеги не столько внешней, лихорадочной, сумасбродной, сколько внутренней, затаённой, непознаваемой нервозностью, подспудным смятением души, которая большую часть времени  (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • 216 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Неделя фильмов с Жюльет Бинош #3

    «Дурную кровь» я намеревалась посмотреть ещё прошлым летом. И как жаль, что я не посмотрела её ранее! Но всему своё время, и каждому арт-хаусу — своя ниша в моем шкафу.

    Я не большой знаток европейского кинематографа, не берусь глубоко анализировать творчество малоизвестных мне авторов в контексте культурного наследия и исторического процесса. Я просто описываю то, что вижу и замечаю в фильмах, интерпретируя это по-своему.

    Мне было очень приятно посмотреть на молоденькую Жюльет Бинош в этом фильме. Как она прелестна! Когда смотришь картины с одним актёром, словно переносишься в разные эпохи вместе с ним. Такой контраст: только что я видела её в 2009, а сейчас уже на четверть века раньше. Не менее очаровательна и белокурая Жюли Дельпи, известная мне по чудесному фильму «Перед рассветом».

    «Дурная кровь» Леоса Каракса как нельзя лучше рассматривается отдельно по форме и содержанию. И о том, и о другом есть что сказать.

    I. Форма

    Эклектичность жанров в этом фильме не создаёт какофонии: все они дополняют друг друга. Картинки быстро сменяются, и перед нами предстают в произвольном порядке: криминальная драма с налётом триллера, фантастика и антиутопия, мелодрама даже с несколькими любовными треугольниками. И всё это гармонично укладывается в 125 минут экранного времени. Режиссёр здесь выступает в роли художника-экспрессиониста: несколькими точными, яркими мазками он изображает чувства, характеры, действия героев. Не страдая многословностью, он позволяет зрителям самим додумывать и только приподнимает мрачную завесу кинофильма.

    Три цвета: синий, красный, белый

    В отрывке рецензии одного кинокритика я прочла, что в «Дурной крови» используется в основном синий и красный, и очень мало зелёного — только в конце. Не соглашусь с последним утверждением: зелёный цвет мы видим в самом начале, затем в сцене прыжка с парашютом и только потом в финале. А также в середине мелькают зелёные салфетки. Мне кажется, что зелёным отмечены важные для центрального героя вехи действия: само начало, завязка фильма; необыкновенный полёт на парашюте с Анной; и финал, развязка.

    Контрастность картинки мне очень нравится. Почти всегда в мире героев темнота, ночь или полумрак. И среди этой темноты и теней расставлены яркие акценты — жёлтая куртка, синий халат, красная кровь. Также интересно ощущение жары: о жаре говорится на протяжении всего фильма. Мне показалось странным, что герои так часто курят в столь сильной жаре. Немаловажным является и выпавший снег в кульминации действия: резкая смена температуры, резкий переход в фильме.

    Крупные планы выхватывают частные детали из общей картины. Мы почти не видим цельных фигур, всей квартиры, улицы, города. Мы видим только части, важные в сию минуту. И смена крупных планов сообщает фильму динамичность.

    II. Содержание

    Не смотря на то, что главное действие разворачивается на последних минутах фильма, а всё предыдущее время — это его ожидание, фильм не кажется затянутым и нудным. Динамику ему также задают сцены бега главного героя Алекса по тёмным улицам, его фокусы и демонстрация ловкости рук, передвижение на мотоциклах и автомобилях — ощущение скорости, темпа.

    Алекс похож на романтического героя: изъясняется витиевато, загадочен и мрачен, окружён девушками, хотя и не красив. «Дурная кровь» — гимн юности. Юность — это максимализм, это драматизм эмоций, это зашкаливающая жажда любви. Именно таким предстаёт Алекс, и хотя осуждает поведение Лизы, но сам ведёт себя не многим иначе.

    Главный смысл сокрыт в таинственном вирусе STBO, который заражает — внимание! — всех, кто занимается любовью без любви. Что может быть поэтичнее? Какая грусть заключена в этом маленьком манифесте. Занимателен и персонаж антагониста — «американки». Не побоюсь этого слова, но мне кажется, это собирательный образ.

    Итог. «Дурная кровь» — интересный, нетривиальный и заслуженно обласканный фильм в авангардном стиле. Многоплановый смысл раздвигается за счёт символов, цитат. Кино для синефилов? Пожалуй. Об использовании цвета в «Дурной крови» можно написать не одну аналитическую работу. И наверняка они уже давно написаны на киноведческих факультетах.

    8 из 10

    - Не поворачивайтесь, но тип, сидящий к нам спиной, с белыми волосами, кажется, это поэт, Жан Кокто.
    - Жан Кокто умер.
    - Нет, смотрите, шевелится.

    30 октября 2015 | 16:56

    «Дурная кровь» — второй фильм Каракса, задающий высокую планку интеллектуальных, эмоциональных и кинематографических исканий. Прежде всего восхищает высокое качество текста, диалогов и попытка создать визуальный аналог любовной лирики. При том, что фильм явно эскизный, рыхловатый, мозаичный, не собранный в единое целое, концептуальный стержень в нем есть и он очевиден — это сам стиль барокко, его дисбаланс между интеллектуальным и эмоциональным. Кроме того, фильм Каракса представляет собой удивительный пример интертекстуального диалога с «новой волной» и прежде всего с Годаром, когда цитаты сохраняются не столько как реликт, а как живое, актуальное для постановщика настоящее.

    Этой картиной Каракс дал путь в большую жизнь двум выдающимся французским актрисам 90-х — Жюльетт Бинош, в полной мере раскрывшей свой талант в фильмах Кесьлевского и Маля, и Жюли Дельпи, звезде картин Шлендорфа и Линклейтера. В «Дурной крови» они еще совсем молоды и Каракс снимает их с большой заинтересованностью, как может снимать лишь влюбленный человек — шею, плечи, лицо, челку. Операторская работа Эскофье запоминается чередой неожиданных, не по правилам снятых планов, цитирующих Годара времен «Альфавиля» и «Безумного Пьеро», при этом она не сползает в откровенное эстетство ни разу в отличие от Филиппа Русло в «Луне в сточной канаве» Беннекса, фильме столь же изумительном, сколь и противоречивом.

    Снимая в возрастной роли Мишеля Пикколи, Каракс устанавливает еще один интертекстуальный мост с Годаром, на этот раз с «Презрением», особенно в сценах, где Пикколи ходит с сигарой в зубах через дверные проемы. С этим же фильмом роднит «Дурную кровь» и образ американцев как чужеродной, разрушительной силы, которая постоянно вносит хаос в планы европейских интеллектуалов своим финансовым детерминизмом. По мере просмотра задаешься вопросом: «Почему Каракс выбрал именно Дени Лавана своим альтер эго, актера со столь экзотической внешностью?»

    Ответ видимо коренится в самой его фактуре отчаянного маргинала, у которого ничего нет и сам его контракт о похищении вакцины (конфликт откровенно искусственный, без которого вполне можно было бы обойтись, что Каракс и сделает в своем следующем фильме, оставив лишь любовную историю как сухой концептуальный остаток) выглядит как попытка конформистского договора с обществом, который может завершится лишь неудачей. Конечно, в «Любовниках с Нового моста» Каракс освободиться от всего ненужного сделав максимально эмоционально концентрированную историю, простую, лаконичную, без малейших понтов, который в «Дурной крови» все-таки присутствуют (мол, смотрите, как я умею снимать!).

    Однако, уже «Дурная кровь» показывает глубочайшее одиночество такого человека как Алекс Дюпон, он же Леос Каракс, его почти отчаянное стремление рассказать языком новой искренности, хоть и нагруженного интертекстуальными отсылками, но без постмодернистского пересмешничества любовную историю так, как этого не делал еще никто. Как выразились французские кинокритики, «Дурная кровь» — это фильм о полете, об освобождении, выходе за пределы бренного мира в любви, и не важно разделенная она или нет.

    3 февраля 2016 | 12:28

    Знать бы мне с самого начала, в насколько противоречивой ситуации мне предстоит оказаться, когда я решил написать несколько слов об этом фильме. Я не имею твердых познаний ни в самом европейском артхаусе и авторском кино ХХ века, ни в его персоналиях и их регалиях, ничего не зная об окружении ценителей и знатоков, которые понимают подобное кино и живут им. В это самое время мне приходится с позиции кинолюбителя без четких жанровых, авторских и каких-либо еще предпочтений составлять свое личное мнение о культовом фильме Леоса Каракса. Практически не зная, кто такой Леос Каракс, кто любит его фильмы, а кто их ненавидит, я не без интереса заглянул в таинственно манящую приоткрытую дверь после минуты сомнений касательно того, хочу ли я увидеть, что находится за ней. Дверь неторопливо, но решительно приоткрывается, взгляд впервые бежит по стенам этой темной комнаты. Темной лично для меня.

    Именно на полумрачных тонах, поддерживаемых на протяжении всего фильма тучей необычных деталей, начинается и развивается действие «Дурной крови». Постановщик тонкими уколами небольших по хронометражу сцен, насыщенных крайне интенсивной и аритмичной сменой кадров и ракурсов, на самом деле весьма уверенно и последовательно начинает вырисовывать окружение, с которым предстоит иметь дело зрителю. Уже очень скоро правила этой игры оказываются понятными и приемлемыми. Струна интриги к дальнейшему просмотру задана и есть желание двигаться вперед по сюжету.

    То, что будет происходить по ходу развития этой, как оказалось, вполне органичной и естественной (в ее костяке, основной идее) истории, поддается быстрому описанию — это очень быстрый круговорот вечных человеческих мыслей и чувств. Временами он кажется несколько утомительным из-за постоянной смены планов и оттенков прохладных настроений, объединенных, как мне показалось, одинокой и совершенно условной общей ниточкой сюжета. Где-то на середине просмотра именно из-за этой утомительности у меня начало возникать ощущение, что действо под влиянием упорно изменчивой визуальной составляющей в какой-то момент разваливается на парад отдельных безмолвных картинок, условных философских рассказов и диалогов, напоминающих мне мысли перед сном. Запомнить и постоянно держать во внимании каждый момент было практически невозможно, из-за чего смысл отдельных частей фильма проходил мимо и еще сильнее усиливал ощущение постоянной разрозненности. Наверное, мне стоило проще отнестись к материалу — чем ближе дело двигалось к развязке, тем труднее становилось осмыслить происходящее.

    Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что я безоговорочно не принял фильм, но это не совсем так. Совсем не так.

    Отстраненный стиль повествования заставляет задуматься: «А фильм ли это в типичном понимании слова, или скорее причудливая галерея антуражей к мыслям, упорно проговариваемым зрителю на ухо откуда-то из глубины визуального тумана?» Рассматривая происходящее под углом голого эстетизма, лишний раз отказываясь от мучительного раскладывания всех составляющих киноленты по полочкам разума, внутри возникает приятное теплое ощущение удовлетворенности от возможности увидеть для себя что-то, возможно, не вполне приемлемое, но действительно запоминающееся и, не побоюсь это сказать, талантливое.

    Очень часто я слышу в отношении любого нестандартного творчества на свете, будь то музыка, кино, литература и что-нибудь еще, что «это можно либо любить, либо ненавидеть». И мне почему-то кажется, что о фильмах Леоса Каракса именно так и любят говорить. Но что касается меня — я не могу сказать ни того, ни другого. Мой взгляд на «Дурную кровь» получился отстраненно-удовлетворенным — я так и не смог или не захотел впустить в себя смысловую нагрузку, выраженную настолько неординарным авторским видением, но получил стойкое и приятное впечатление от всего увиденного в целом.

    На мой скромный взгляд, все, чему удается изящно выйти за любые привычные для нашего мира рамки, заслуживает своей порции внимания и интереса. В этом числе находится и «Дурная кровь».

    26 августа 2013 | 17:38

    Это, конечно, очень по-французски — маскировать за любовью к женщине любовь к кино. Коллективным кинокритическим разумом давно подмечено, что всякий большой постановщик-француз безнадежно болен синефилией: от Трюффо до Озона, от Риветта до Кешиша; сам же Леос Каракс, автор «Дурной крови», не только по традиции часами просиживал в знаменитой парижской синематеке, но и задумал снять «первый» фильм, не найдя более удачного повода подкатить к однокласснице, чем предложение главной роли. Тот фильм он, разумеется, так и не снял, а на локтях одноклассницы по сей день следы укусов. Каракс появился на киногоризонте ровно в тот момент, когда страна нуждалась в новых героях: после авторского (слишком авторского) бума шестидесятых наступило затишье седьмого десятка, глобальную идейную брешь силился закрыть Бертран Блие, но оказался слишком консервативным. «Дурная кровь» (1986) в этом смысле возвращает национальную кинематографию в прежнее русло: винегрет знакомых по Голливуду жанров веселит зрителей, поток отсылок для своих тешит критиков. Много позже Каракс исчезнет на девять лет, затем снимет неоднозначные (то ли абсолют кино, то ли несмешной анекдот дадаиста) «Holy motors», и все кругом воскликнут: «Он вернулся!». Забавно, но после первого фильма он только и делал, что «возвращался» в каждом последующем, ибо сам однажды признал: название дебютной работы — «Парень встречает девушку» — подходит ко всей фильмографии. Впрочем, оно настолько универсально, что подошло бы даже к Библии.

    Но если «Парень» был скорее эскизом (даром, что снят в черно-белой стилистике) и демонстрацией возможностей, то «Дурная кровь» — вполне себе творческий манифест. Манифест, получивший Золотого медведя с занудной и оттого смешной, но все же правдивой формулировкой: «открытие новых путей в киноискусстве». Всплеск красного цвета, ловкий монтажный переход — ангельское личико Жюльет Бинош исчезает в мозаике крупных планов. Ресницы, губы, левая щека, белая кожа на пурпурном фоне. Реконструкция взгляда влюбленного парня — он не может сконцентрироваться, сознание тонет в деталях. На самом деле сосредоточиться не может (хочет ли?) сам Каракс, простейший подчеркнуто-поэтический сюжет — смертельный вирус заражает всех, кто занимается сексом без любви — уже к десятой минуте оказывается не в силах стягивать безумный набор эпизодов. «Дурная кровь» распадается на мизансцены, рассыпается межкадровой пылью, собрать которую можно лишь позже, в памяти. Будет и прыжок с парашютом в объятьях дамы сердца, и жонглирование ананасами, и долгая сцена с байком на полной скорости, когда ветер играет волосами, и та самая «дурная кровь» на асфальте. Симулятор пубертатного периода, сборник хайлайтов юности, воплощенный эндорфиновый передоз и вместе с тем угловатое, дерганое, неуютное кино, бессвязные мысли, намазанные на хлеб бытия.

    Да, все это уже где-то было. Поначалу непонятно, кого тут больше, Жан-Люка Годара, который раскрылся двадцать лет назад, или самого Каракса. «Безумный Пьеро» в предместьях «Альфавилля» руководит «Бандой аутсайдеров», испытывая «Презрение». Трюки Новой волны в изобилии: сценарий как замедленная в несколько раз история одного преступления; закадровые мотивы легко мигрируют от раннего Дэвида Боуи к «Ромео и Джульетте» Прокофьева; футуристический Париж как легкий смешок в сторону набирающих популярность антиутопий. Цитирование, эклектика, переосмысление — диагноз знакомый, диагноз распространенный, а дьявол спрятался под слоем контекстов. В шестидесятые казалось, что ворох цитат и перемешивание старых деталек — грозная сила искусства, глоток свежего воздуха (точно для годаровского «На последнем издыхании»), лекарство, спасение. В восьмидесятые уже не питают иллюзий, но плодят аллюзии, причем от безысходности. Опьянение инновациями сменилось жутким творческим похмельем, снимать затылок во время диалога теперь не бунтарство, скорее всамделишная головная боль. «Дурная кровь» — конечно, тоже в некотором смысле гимн потерянного поколения, но настроение тут — вечная меланхолия, оптимизм вырезали при монтаже либо не завозили вовсе. А потому фильм ближе к относительным современникам — Джармушу или Вендерсу. Что не убивает, делает их героев слабее.

    Примерно так Леос Каракс исполнил босоногий танец смерти на осколках авторского кино. Вот они, все ваши достижения: долгие тревеллинги, косые ракурсы, рапиды, мизансценирование и кадрирование, игра цветом, что угодно, они бес-по-лез-ны — как бы намекает мсье Леос, выкладывая культурные кино-пласты едва ли не десятилетиями (поговаривают, кто-то считал даже Фрица Ланга). Здесь же проясняется главная аллегория: заниматься сексом без любви означает творить, когда тебе нечего сказать. Да, одной из главных надежд Франции нечего сказать, вот кто носитель «вируса». Хочется изобразить любовь, а выходит набор крупных планов. Хочется вывести на экран молодость — там лишь комичная беготня. Киноматерия непроницаема. Душа, как раненая птица, рвалась взлететь, но не смогла. Однако столь изящно свою немоту, пожалуй, не изображал еще никто. Главный герой по сюжету чревовещатель — через сомкнутые губы прорывается отчетливый звук, через синефильские страдания Каракс утверждается в мире кино, вытягивает себя из цитатного болота. И этот киношный вопль отчаяния не менее прекрасен, чем революционный рык предшественников, он проносит нас сквозь плотную ткань французской культуры из бесчувственных восьмидесятых в совсем другие эпохи — к жутковатому символизму Артюра Рембо (вторая глава «Одного лета в аду» называется «Дурная кровь»), к хулиганским каллиграммам Аполлинера, к мягким флоберовским описаниям, наконец. «Все эти поэтические закадровые строчки в ранних фильмах? Наверное, я их где-то украл» — ну, как тут можно не умилиться.

    Под мостом Мирабо исчезает Сена, дни уходят, а жизнь идет. Ослепительная Жюльет Бинош застенчиво улыбается в объектив. Караксу не нужна улыбка, его заботит только изображение.

    20 ноября 2014 | 19:24

    Карточный шулер и чревовещатель Алекс решает порвать с прошлым и с подружкой Лизой. Тем более что у него появляются для этого серьёзные основания. Друзья отца предлагают юноше с ловкими руками выкрасть из секретной лаборатории штамм нового вируса, который заражает всякого, кто занимается любовью без любви. В компании двух престарелых гангстеров он встречает Анну — девушку своей мечты и одновременно подругу пожилого босса Марка…

    Появление этого фильм внесло смятение во французское кино. 25-летний Леос Каракс, расписавшись в любви к новациям Годара, обыграл несколько популярных жанров и привёл актёров с новыми лицами, наполнив экран той желанной энергией, что, казалось, навечно улетучилась из мягкотелого галльского кинематографа, зацикленного на любовных перипетиях.

    Синкопированный годаровский монтаж и герой, будто бы живущий «на последнем дыхании» (Дени Лаван был слишком необычен, чтобы стать звездой, вот почему долго эксплуатировался только Караксом, оказавшись для него чем-то вроде alter ego), ложные жанровые ходы — от детектива до фантастики и порой полные остановки действия. Всё это уживалось тут неведомым образом и производило гипнотический эффект даже на искушенного зрителя, вдохновлявшегося обилием скрытых цитат, визуальной изощренностью, поэтической символикой и неоварварской лирикой…

    6 февраля 2014 | 12:24

    Отец не то бросился под поезд сам, не то его аккуратно подтолкнули, но это уже не важно — Алекс (Лаван) с ним общался мало. Внезапно нагрянули дружки отца и предложили сделку: выкрасть вирус STBO (им заражаются молодые люди, если занимаются любовью без чувств), награда — 150 штук. Алекс недолго думая дарит лучшему другу свою девушку (Дельпи), той отдает мотоцикл и уходит по-английски. Придя к новообретенным друзьям, он обнаруживает там Анну (Бинош), очаровательное существо с привычкой предупреждать всех вокруг, что она идет баиньки. Ну а дальше завертелось.

    Каракс — грубый сюрреалист и жестокий романтик, и это взрывоопасное сочетание манило еще в его дебюте. «Дурная кровь», даром что обзавелась цветом и похорошела в техническом плане (больше никакого рваного монтажа), осталась в каком-то смысле черно-белой — цвета использованы по минимуму, а если и использованы, то так, чтобы у зрителя вырвался восторженный вопль. Желтый, синий, черный и море красного — это, в основном, цвета платьев молодой и преступно прекрасной Бинош. «Кровь» демонстрирует триумф стиля над содержанием, торжество хорошего вкуса и невинную наивность, которой пропитаны все фильмы Каракса. Футуристика, Прокофьев на автоответчике, курящая Американка, развевающиеся на ветру локоны Дельпи, легендарная пробежка под Боуи и Бинош с пеной для бритья по лицу — все это калейдоскопом проносится перед глазами, так, что даже не успеваешь замечать. Чего Караксу не занимать, так это нечеловеческой, почти скорсезевской энергии. И ведь умеет направить в нужное русло.

    8 из 10

    24 августа 2012 | 00:10

    Немыслимо. Так тонко, но в тоже время сильно о любви.

    Музыка, кадр, слова — все одно целое, полная гармония. Настоящее искусство. Центральные герои острые, яркие, но в тоже время не выбивающиеся из плавного повествования. Сюжет то плывет, то резко развивает скорость. Но все это второстепенно.

    Центр наслаждения — именно история. Как же все знакомо.

    Алекс — талантливый молодой парень, сочетание свободолюбия с желанием отдавать себя любимому человеку до последней капли. Его любовь — буйная, жадная, жертвенная, он каждый раз влюбляется словно впервые.

    «Включу радио. Люблю радио. Только включишь, как попадешь на музыку, которая пронзает тебя насквозь. Вот увидишь — это волшебство… Вот, послушаем, и пусть говорят наши чувства…»

    Анна — невероятной красоты женщина, с розовыми щечками, почти шепчущим голосом, воплощение женственности. Она как и любая другая — боится одиночества, время идет и не жалеет нас, старость догоняет, и этот страх остаться одной в глухой пустоте отчетливо передается в ее глазах, движениях, словах… Эта женская глупость, когда легче быть с человеком, с которым чувствуешь уверенность в завтрашнем дне, чем рискнуть и любить именно «сейчас». Она чувствует, что теряет что-то важное, прозябает свою жизнь, но страх перед переменами сильнее людей. Ее любовь — покорная, кроткая, нежная, спокойная, женственная, легкая, как пушинка.

    Марк — стареющий бандит, в чьих глазах давно уже нет искры. Он просто существует, он питается любовью, не отдавая ничего взамен. В нем нет переживаний или противоречий, он просто есть. Его любовь — сдержанна и хладнокровна.

    Лиза — яркий всем знакомый образ однолюба, который готов пожертвовать всем ради любимого человека, не взирая на гордость и свои принципы. Драма таких людей в том, что их никогда не оценят. Ее любовь — бескорыстная, жертвенная и робкая.

    А как же прекрасна идея смертельного вируса, который поражает лжецов и равнодушных.

    И конечно, финал. Каракс напоминает нам о том, как мы любим сажать любимых в клетку придуманного идеального образа, идеальных отношений. Нет ничего вечного, «одеяло» все равно когда-нибудь спадет.

    9 из 10

    26 августа 2016 | 17:04

    Дабы привести распорядок дня в надлежащий график, точнее, дабы прекратить себе позволять отсыпаться до часу-двух пополудни, я провел эту ночь с Лео Караксом. Распланировка была весьма строгой и включала в себя следующие картины (и о аве мне, я с ней справился!): «Дурная кровь», «Любовники с Нового моста» и «Пола Икс». Так что ночь была заполнена Жюльетт Бинош с Дени Лаваном и Дени Лаваном с Жюльетт Бинош.

    Конечно, от «Дурной крови» я ожидал многого. Буйства красок, оргазмических диалогов а-ля дискурс о ежовом конфитюре или юпперовских колких и колющих реплик, анахроничных композиций рока 80-ых или футуристического интерьера, но не думал, что картина вызовет недолгий, но безудержный и бесстрашный приступ смеха. Любимая Жюльетт Бинош всегда заражала меня своим заливным хохотом, а на этот раз постарался еще и Дени Лаван. У этого юноши весьма необычная фактура лица: оно невыразимо живо, но при этом похоже на изваяние. Его бледный цвет и хмурые глаза, рваные волосы и желто-черная накидка полишинеля — это яркий, долгий и ставший родным образ.

    Выигрыш фильма, на мой взгляд, в том, что в нем очень много красивого. Здесь все на месте: синие и желтые бумажные салфетки, гуттаперчивость Алекса-Дени, его анти-Орфей в метро, наивное личико Дельпи (еще не выросшая Селин из «Перед рассветом»), чревовещание и град из фруктов.

    Мы говорим и совершаем. Не важно, о чем и не важно, зачем. Но зато есть антураж, яблоки и сигареты, смех и зеленые полные грусти глаза Лизы-Жюли. Завораживает.

    7 сентября 2010 | 17:08

    Иные в 25 лет только начинают осознавать свои способности и учатся делать сознательный выбор, а вот Лео Каракас в эти годы заставил говорить о себе самых высоколобых поклонников киноискусства. «Mauvais sang» — это фильм-противоречие, основой которого является особая выразительная форма цветовых решений и эмоциональных всплесков.

    Алекс — сын погибшего преступника Жана, «еще более ловкий вор», нежели его отец. Два престарелых гангстера, скованные огромным долгом перед влиятельной бандиткой, соблазняют парня пойти на рискованное ограбление. Алекс соглашается, даже бросая ради дела свою девушку, но внезапно влюбляется в Анну — молодую любовницу одного из напарников.

    Временами фильм напоминает полотно Казимира Малевича «Супрематизм» — ярко-красные объекты в абсолютно серых полутонах. Словно художник авангардист, с легкой руки наносящий краску на холст, Каракас переполнил свою ленту красным. Иной раз этот цвет играет роль поглощающего композицию фона, а иногда он проявляется в мелких деталях: кружке, розах, губной помаде. Периодически в противопоставление агрессивному красному ставится умиротворяющий синий, однако, и он столь же «ядовит». Зеленый цвет появляется лишь в самом начале и под конец, символизируя преданность бывшей девушки Алекса. Вся картина слеплена из цветов, даже лица героев отдают красными оттенками, словно портреты Матисса.

    Эмоциональный фон — второй выразительный прием Каракаса. Фильм то замедляется, погружаясь в некий пространственно-временной вакуум, то буквально взрывается дикой экспрессией. Чувственная и неторопливая беседа героев за ужином внезапно обращается дракой, а флегматично курящий под грустную мелодию Алекс вдруг совершает совершенно эксцентричный забег по улицам. Эта сцена спурта, сопровождаемая песней Дэвида Боуи «Modern Love», является самой яркой в фильме, наглядно показывая тонкую грань между различными человеческими чувствами.

    Каракас сталкивает лоб в лоб идеологию потребления и любовь, но не столько противопоставляя их, сколь пытаясь воссоздать необходимый баланс. Решаясь на ограбление ради себя, главный герой, в конечном счете, готов совершить его ради Анны, желающей поскорее уехать. Любовный треугольник в фильме представляет собой три абсолютно разных оттенка любви, объединяемых в одно представление и понятие. Любовь Алекса агрессивна и восторженна, гангстер Марк любит Анну несколько отстраненно, но в то же время искренне, Анна же любит Марка истинно-кроткой любовью, сопряженной с покорностью. В центре этого треугольника располагается объект кражи — лекарство от страшной болезни, поражающей лишь тех, кто «занимается любовью без любви». Футуристическая концепция придает фильму еще больший символизм, а вымышленная болезнь лишь убеждает в искренности чувств героев.

    Огромное внимание Каракас уделил драматургии, в особенности переходам от неторопливого к динамичному. Потрясающий Дени Лаван буквально живет в каждом кадре, создавая безумный образ Алекса. Противоречия героя раскрывает уже его прозвище — «болтун», полученное в раннем детстве за молчаливость. Этот юноша всего лишь сын умелого бандита, дурная кровь течет в его жилах, он прочел тысячи книг, но не умеет ничего, кроме как играть в карточное подобие «наперстков» и взламывать сейфы. Его герой заблудился в идеях и суждениях, высосанных из книг словно пылесосом, сплошным потоком букв и знаков пунктуации. Лишь искренняя любовь к Анне отрезвляет его, открывая глаза, делая вещи очевидными. Если в начале фильма очень многие элементы декораций и даже герои расфокусированны, то ближе к титрам картинка становится абсолютно резкой и четкой. Безответность чувств проясняет сознание Алекса, позволяет ему поставить себя на место бывшей девушки Лизы, готовой идти за парнем хоть на край света.

    Анна, в исполнении Жюльет Бинош, предстает в несколько ином свете. Её характер словно пружина, сжимающаяся на протяжении всей ленты, чтобы разжаться в самый неожиданный момент. Тонкая линия между красным диваном и синей кофточкой Анны, акцентировано проведенная в одной из сцен, символизирует некую скованность степенной девушки, находящейся в эмоциональном котле, осознающей бесполезность ширм против мужских взглядов. За весь фильм героиня Бинош предстает в трех однотонных нарядах: красном, синем и черном — режиссер без слов отображает перед зрителем внутренне состояние своей героини.

    И, наконец, Марк — трусливый бандит, напуганный влиятельной «Американкой», уже успевшей за всё те же долги убить отца Алекса. Но и в нем со временем закипает котел безудержных чувств, призванных переломить страх как спичку, показать всю его беспочвенность и внутреннюю природу.

    Вывод: Фильм агрессивных цветовых пятен на серых и черных полотнах, глубоких экзистенциальных диалогов, резко сменяемых дикими, почти животными сценами. Фильм, в котором супрематизм и фовизм уживаются рядом с традиционными принципами композиции, а Прокофьев звучит вместе с Дэвидом Боуи. Одно из самых ярких явлений во французском киноискусстве 80х, которое можно не принимать, но нельзя недооценивать.

    10 из 10

    I catch a paper boy 
    But things don`t really change
    I`m standing in the wind
    But I never wave bye-bye
    But I try, I try…

    11 июля 2011 | 02:28

    К Земле летит комета, которая, словно планета Меланхолия, влияет на людей, их судьбы и поступки. Но нет, она не грозит очередным Апокалипсисом. Следствием максимально близкого прохода кометы от четвертой планеты от Солнца становится лишь аномальная жара. Жара, из-за которой хочется стянуть с себя даже кожу, жара, из-за которой асфальт днем и ночью горит, как адская сковорода, жара, раскаляющая воздух до такой степени, что люди варятся в нем, словно раки в огромной кастрюле. Комета плавит людей, как воск, толкая их на самые неразумные поступки и преступления. И если у тебя нет денег расплатиться с долгами, почему бы, например, не проникнуть в секретную лабораторию и не украсть вакцину от нового вируса, убивающего всех, занимающихся любовью без любви.

    Впрочем, описывать сюжет «Дурной крови» — все равно что на словах пытаться передать рисунки Матисса. Ключевой вопрос здесь не «что?», а «как?». Леос Каракс снял очень плотный фильм, где в единый монолит сплавлены краски и чувства, эмоции и виртуозные операторские решения, слова и поступки, новаторские решения и классические приемы апологетов «новой волны», фантастика, криминал, драма, мелодрама, музыка. Словом, это пульсирующий сгусток красоты и любви в мире непонимания и духовного обнищания. В этом мире неизвестная чума косит людей, отдающихся друг другу без любви, без эмоций, словно механические куклы. А единственная вакцина от этой чумы становится разменной монетой в финансовых разногласиях двух банд. Этот мир заражен, в его жилах бежит дурная кровь, и ему срочно нужно кровопускание, жертва, которая сможет разбудить чувства, новый Иисус Христос, который взойдет на крест. И пусть этот мессия будет лишь мелким жуликом, воришкой со смешными чертами лица, пусть — Христос тоже родился не во дворце, и с законом у него были нелады. Главное, чтобы в его груди билось живое сердце, а в венах текло красное, горячее, обжигающее. Чтобы душа нараспашку и жизнь в каждом движении.

    Возможно, сравнение героя Дени Лавана с Иисусом Христом может показаться кощунственным, однако в угасающем мире «Дурной крови» уже нет Бога, а значит, нет спасения. И только Алекс мечется в этом раскаленном аду, пытаясь найти, вызвать, подарить настоящие эмоции. Символично, что когда Анна не может босиком перейти через улицу, ибо горячий асфальт обжигает ноги, именно Дени подхватывает ее на руки и переносит на другую сторону, ступая спокойно, как Мессия по воде. А героиня Жюли Дельпи — удивительно женственная, хрупкая, невозможно красивая — его Мария Магдалина, святая блудница, в которую никто не посмеет кинуть камень. Этот фильм — не история любви, но он переполнен любовью. Это скорее история пробуждения чувств, и вот Анна, которая сначала, казалось, жила в полусне, радуется и плачет, и улыбается волшебной улыбкой Жюльетт Бинош. Спасительная жертва принесена, а значит, мир получил небольшую отсрочку

    Леос Каракс отнюдь не стремится упростить работу зрителю, он в лучших традициях Годара ломает форму, упивается своим рваным ритмом, насыщает цветовую палитру, выворачивает актеров наизнанку и заставляет Дени Лавана сломя голову бежать по улицам ночного города под песни Дэвида Боуи. Может показаться, что он ставит стиль выше смысла, но это не так. Он просто не дает своей оценки, заставляя зрителя самому раскрывать для себя фильм, становиться в какой-то степени его соавтором. Предложенная религиозная трактовка небесспорна и, к тому же, лишь одна из многих. Каждый, кто найдет в себе силы справиться с киноязыком Каракса, может открыть для себя в этом поиске чувств посреди красивого антиутопического мира угасающих людей что-то для себя. Быть может, пугающе близкое. А может, даже надежду.

    25 апреля 2013 | 13:49

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>