Меланхолия Кшиштофа Кесьлевского
«Может это важно, а, может, и нет. Я всю жизнь была здесь и не здесь одновременно. Это трудно объяснить, но я всегда знаю, я чувствую, что должна делать».
Казалось ли вам когда-нибудь, что где-то глубоко внутри в вас сокрыто нечто непознанное, пограничное, нечто, что в хаосе мыслей трудной минуты всегда подкидывает верный ответ? А, быть может, эта сила и вовсе тянет спасательный трос на всю глубину судьбы и именно она, а не воля, логика, привычка предопределяет решения и поступки? Казалось ли когда-нибудь, что где-то на этом свете должен быть человек, который вам близок как никто другой, и это не обязательно пассия, а то, что принято называть родственной душой, второй половинкой? Казалось ли, что линия вашей жизни должна быть прочерчена как-то иначе: в ином месте, с иными людьми, в иное время?
«Двойная жизнь Вероники» - это не ответ, но попытка представить ответы на эти вопросы. «Фильм о восприимчивости, интуиции, иррациональных связях между людьми», - как его охарактеризовал сам автор Кшиштоф Кесьлевский. Первая треть рассказывает о двадцатилетней полячке по имени Вероника, обладательнице небесного сопрано и небесных глаз. Всю жизнь она носит в себе странное чувство, будто «не одна» в этом мире. Прогуливаясь однажды по площади протестного Кракова, героиня замечает отъезжающий автобус иностранной экскурсии, а в нём – девушку, похожую как две капли воды. Есть поверье, словно встреча с допельгангером – плохое предзнаменование… Но эта иностранка, конечно, не призрак-двойник, а реальный человек. У Вероники французской схожие жесты, грация, мимика, привычки и она также занята музыкой. И когда польская тёзка падает оземь от сердечного приступа во время концерта, в далёком Париже её охватывает приступ беспричинной меланхолии, словно она почувствовала обрыв невидимой связи, потерю чего-то фундаментально важного.
Пожалуй, ни одна другая работа Кесьлевского не имела столько различных интерпретаций. Кто-то пытался найти ответы в сюжете, кто-то понимал её на чувственно-интуитивном уровне, а кто-то выискивал личные или глобальные аллюзии автора. Правы, наверное, все. Впрочем, сам Кшиштоф не раз говорил, что зачастую в его фильмах находят такие ассоциации, о которых он сам и не задумывался, но в этом, быть может, и есть магия талантливого творца, результат которого всегда шире замысла, а, возможно, дело в причудах подсознания художника, подтекстом вкладывающего в работу иные смыслы.
Надо сказать, что представить аналогичное кино о мужчине крайне сложно. Оно погружает во внутренний мир человека, не думающего, а именно «чувствующего, что должен сделать» и живущего, руководствуясь исключительно этим внутренним компасом. Его судьба – не прочерченный логическими умозаключениями план, а траектория, которая рисуется на ходу, по наитию. Может потому именно женской природе, особенно эмоциональной, особенно интуитивной по силу почувствовать наличие близнеца где-то на другом конце старого света. Кто знает, что могло бы произойти при встрече двух Вероник. Наверное, это главная трагедия, с которой может столкнуться человек - отсутствие кого-то близкого, кто мог бы прочувствовать и осмыслить тебя всецело. Всё-таки, действительно, счастье – это когда тебя понимают, и фильм Кесьлевского в том числе и об этом.
Но как бы женственна не была «Двойная жизнь», нельзя избавиться от ощущения, что это и проекция двойной жизни самого автора. Первая лента, снятая Кесьлевским преимущественно заграницей на заграничные к тому же деньги, фактически дала его карьере новый «французский» завиток. Можно предположить, что в ней отражено разорванное сознание самого режиссёра, уже погружающегося в новую, в том числе и кинематографическую реальность, но не теряющего корней. Одарённую Веронику в Кракове срубает инфаркт миокарда, но она продолжает жить в своей парижской ипостаси и разве это не метафора польской кинематографии, не способной в полной мере реализовать себя на родине и потому отправляющей лучших птенцов на запад и особенно – во Францию?
И в таком случае, конечно же, нельзя не найти здесь и образные политические ассоциации с Польшей, как страной Варшавского договора и, соответственно, со своим «потолком», ограничениями, недостатками. Именно потому «Двойная жизнь» столь зеркальна, поскольку выпущена в 1991 году - эпохальном, переломном как для самого государства, так и лагеря в целом, и подсознательно отражает его дальнейшую судьбу, обречённую на неизбежное отмирание старых устоев, но находящую новое дыхание в западных ветрах. Даже забавно, что родная критика обрушилась на Кесьлевского, режиссёра, в свой польский период часто поднимающего остросоциальные темы, за то, что в столь важный для страны момент он якобы снял нечто отстранённое.
Картинка «Двойной жизни» великолепна и уникальна - возникает ощущение, что смотришь на неё сквозь цветное стекло. Эффект достигается за счёт применения золотисто-жёлтых фильтров, а также некой стеклянной преграды, устанавливаемой между камерой и пространством сцены. Ирен Жакоб (главный приз за лучшую женскую роль в Каннах) смотрит на мир глазами Ассоли, возникает ощущение, что каждую сцену режиссирует именно она, а сам фильм вытягивается исключительно на её чувственности, хотя при этом Кшиштоф фактически остался единственным кинематографистом, способным в полной мере раскрывать её дар.
Но при всех бесспорных плюсах нельзя не сказать и об аховых недостатках. А заключены они в сценарии. Не смотря на оригинальность идеи, всеми её преимуществами воспользоваться не удалось. «Двойная жизнь» фактически лишена чёткой сюжетной линии, единственный внятный поворотный пункт которой – переход от повествования об одной героине к другой. В остальном же возникает ощущение, что авторским замыслом было просто показать характер персонажа через несколько «эпизодов из жизни», но эпизоды эти в целом банальны и не впечатляющи, вместо них вполне могли бы быть и какие-нибудь другие, а от того ценность теряется. Даже занятно, что на самом-то деле и смонтировали около двух десятков вариаций «Вероники», а в замысле Кесьлевского было показывать в каждом кинотеатре разные версии (благо по независящим от него причинам реализовать это не удалось). И то, что мы видим в итоге – всего лишь один из таких вариантов. Иногда даже опытные мастера в погоне за экспериментами теряют чувство меры. В виду сценарных недоработок, отсутствует и внятный финал – «Двойная жизнь» обрывается на полуслове.
7 из 10
592.2 тыс 
481.3 тыс 
104.1 тыс 
3