всё о любом фильме:

Дьяволы

The Devils
год
страна
слоган«The Devils is not a film for everyone . . »
режиссерКен Рассел
сценарийКен Рассел, Джон Уайтинг, Олдос Хаксли
продюсерКен Рассел, Роберт Х. Соло, Рой Бейрд
операторДэвид Уоткин
композиторПитер Максуэлл Дэвис
художникДерек Джармен, Роберт Картрайт, Ширли Расселл
монтажМайкл Брэдселл
жанр драма, история, ... слова
зрители
Франция  1.26 млн,    Испания  290.7 тыс.
премьера (мир)
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
рейтинг MPAA рейтинг R лицам до 17 лет обязательно присутствие взрослого
время111 мин. / 01:51
Франция XVII века, времени войны католиков с гугенотами. Кардинал Ришелье хочет разрушить белые стены города Людон. Но Людовик XIII благоволит городу и отцу Грандье, в руки которого перешла власть после смерти губернатора. Тем временем в Людоне горбатая настоятельница монастыря, сходящая с ума по Грандье, объявляет, что в нее вселился дьявол.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
76%
13 + 4 = 17
7.5
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Трейлер 00:52
    все трейлеры

    файл добавилvic1976

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 8.5/10
    В основе данного фильма — та же история внезапной любви к священнику, охватившей настоятельницу монастыря, что и в картине Ежи Кавалеровича «Мать Иоанна от ангелов». Однако действие ленты Кена Рассела происходит там, где это на самом деле случилось — во Франции XVII века, в Лудоне. Но и в остальном — это абсолютно непохожие произведения. Манера Рассела, сформированная им ещё во время работы на телевидении, отличается безудержным, не ограниченным никакими рамками буйством фантазии, в ней сочетаются трудно, казалось бы, сочленимые стили и жанры — иногда почти на грани с полной безвкусицей и мешаниной. Тем не менее, его спасает оригинальный талант, хотя и не признаваемый всеми безоговорочно, но всё же постоянно вызывающий повышенный интерес. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка


    Могу сказать, что влюбилась в этот фильм с первого взгляда. Он высокоморален, несмотря на свою полную аморальность. Он красив, несмотря на все свои уродства. Он актуален и свеж, несмотря на свой возраст.

    Этот фильм покажет вам истинный ад на земле, вы можете не выдержать этого зрелища, можете не поверить в него, можете отмахнуться. Но вы не уйдете таким же, каким начали смотреть его. Никто не останется равнодушным.

    Весь ужас человеческих пороков, вся грязь предательства и лицемерия — все это свалится на вас разом. Не каждый готов воспринять и принять такое, но тот, кто выдержит, уйдет очищенным.

    Если вам повезет, вы не раз еще вернетесь к этому фильму, и он станет для вас утешением.

    Все эти парадоксы испытаны на себе и проверены многожды. И я советую вам проверить и себя. Этот фильм действительно о дьяволах, тех, что сидят внутри нас.

    10 из 10

    28 октября 2007 | 20:57

    Существуй власть в человеческом обличии, она бы не отличалась изяществом. Пышные одеяния, броские слова, дерзкие жесты, жестокие поступки — что угодно могло бы подойти этой могущественной даме, но не очаровательная скромность. Тем поразительнее, что во французском Лудоне, переживавшем тяжелые времена католически-протестантских войн эпохи кардинала Ришелье, нашелся правитель, религиозность которого не стала препятствием его вольнодумному нраву. Отец Грандье не мнил себя святым, не давал обета безбрачия, не стеснялся женского обожания, а лишь хотел нести веру в той форме, которая была ему понятна. Печать греха не была заметна на его лице, словно повторявшем портретные черты Джордано Бруно, и эта мужественная красота лишала покоя даже ту, которой предписано было учить других смирению. Горбатая настоятельница монастыря Жанна лишь в грезах могла представить себя парой отцу Грандье, рвалось ее сердце от тягостной безнадежности, рушилась ее вера. Эта любовь не дарована Богом, здесь дьявол когтями прошелся. Изыйди, нечистый, оставь в покое! Но нет, нет покоя… Так пусть прольются реки крови, пусть распутный священник ответит за ее одержимость чувством.

    Расхожее выражение «темные времена» показалось бы Кену Расселу далеким от сути. В картине мэтра британского экрана отливают белизной каменные стены, в которые вот-вот ворвется адская колесница. Именно на ней восседает святая инквизиция, ведь где упоминается нечистый — там ожидается буйство человеческого заблуждения. Страстный монолог отца Грандье, обращенный к одной из любовниц, удивительно точно характеризует и весь этот исторический отрезок развития Франции, и то бедствие, к которому был не готов скромный город, впавший в немилость к постаревшему, но все еще могущественному кардиналу. Утратившая рассудок от своего уродства и неразделенной страсти сестра Жанна выступает невольной проповедницей жуткого акта, которым в те годы принято было подменять справедливый процесс. Действительно, «темные времена», вместе с тем еще и мерзкие, если единожды высказанный голос обвинения кнутом хлещет всех участников вакханалистического представления.

    Визионерская сущность «Дьяволов» намного превосходит их строгую историческую подоснову. Когда доходит дело до работы экзорциста, остатки здравомыслия спускаются в ближайшую выгребную яму. Показательна реакция помилованных монашек, которых вот-вот должны были казнить за «потворствование одержимой настоятельнице». Решение взбалмошного обвинителя превращает их в свору оголодавших самок, утративших не только веру, но и человеческий облик. Сцены разгула, оргий, по-театральному пышных процессов поставлены Расселом с таким упоением, что он явно не боится перегнуть палку и довести дело до сущего балагана. Маститый режиссер еще и обучает младшего коллегу Джармена тонкостям постановки яркокрасочного кино. Заигрывания у Рассела не происходит еще и потому, что твердая культурная почва позволяет лепить на ней главных героев как людей, которых власть и страсть сделала трагически несчастными. Персонажи Оливера Рида и Ванессы Редгрейв схожи в специфичности своей веры, они не чураются собственных недостатков, но в конечном итоге там, где отец пытается честно обрести счастье, настоятельница добровольно бросается в объятия сатаны.

    Сильные характеры, пламенные речи, уверенные жесты — все разбивается о немой щит инквизиции. Названием своей ленты режиссер словно подчеркивает засилье нечестивости буквально в каждом дворе опрятного, на первый взгляд, города. Упрямое желание Ришелье снести белые стены Лудона — вариация на тему дьявольской воли, разумного объяснения которой не существует. И это глубоко трагично, потому как растолковать на пальцах, почему один человек не любит другого, сложнее чем обречь последнего на неминуемую казнь. Картина Рассела с британской педантичностью доказывает, что истинную ценность имеют лишь слова тех, у кого власть. Гротескно изображенная инквизиция со своими неотесанными служителями представлена со всей своей разрушительной силой. Не настолько страшна война между католиками и гугенотами, в конце концов, на экране не Варфоломеевская ночь. Действительно потрясает та легкость, с которой священники истязают и сжигают даже не жертв оговоров, а всего лишь неугодных кому-то. Можно многое прочесть о пытках инквизиции, можно даже посетить тематические музеи, но ничто не сравнится с визуализацией этих процессов. «Дьяволами» можно наречь бесчисленное количество действующих лиц, и список в любом случае будет неполным.

    Чего точно нет у постановщика этой шокирующей в своем эстетском очаровании картины, так это желания самому быть судьей безбожникам. Рассел ясно дает понять, кто религиозен и благочестив, а для кого вера лишь уродливое прикрытие. «Славные» были времена в той Европе, и не имеет значения, что нападки на Лудон и его правителя были вызваны, условно говоря, кознями кардинала. Эпоха дремучего мракобесия отвергала всякие попытки уцелеть, оставаясь гордым одиночкой. Что-то и сейчас подлежит переоценке, как, к примеру, справедливость демонизации всесильного Ришелье, но кровь со страниц самой истории смыть не получится, по ним можно лишь пройтись в попытках понять, чем та вера отличается от нынешней. Власть же точно не претерпела никаких изменений за пять столетий — по-прежнему, прав лишь тот, у кого она есть, и он, по-прежнему, будет ею опьянен.

    10 апреля 2016 | 08:06

    Религиозные войны XVI-XVII веков во Франции и их отголоски в собственно католической среде — сложная и неоднозначная тема. И в этой истории от Кальвина до Паскаля и Фенелона, истории с Варфоломеевой ночью и двумя цареубийствами, один из очень неоднозначных эпизодов — процесс отца Грандье в Лудене, женатого католического священника-вольнодумца. Напомню, что отказ от монашества и от безбрачия священников было одним из принципов, выдвинутых Реформацией. Двусмысленны фигуры главных героев — отца Грандье, монахини Иоанны от Ангелов и — закулисно — Ришелье.

    Такова действительность. И Кен Рассел снял неоднозначный фильм, не художественно неоднозначный, тут его, преемника Питера Брука и старшего товарища Дерека Джармена, трудно упрекнуть. Неоднозначность фильма в том, что Рассел дает очень определенные ответы на вопросы, таковых ответов не находящие. Условность авангардистской формы проникает в сам сюжет фильма. Так, Рассел совмещает Людовика XIII с его сыном, Королем Солнце. Ряд гротесковых сцен — с отобранным у лекарей «целебным» крокодилом, которым Грандье поколачивает отца обесчещенной девушки, с королем, для забавы убивающим актеров, наряженных лотарингскими дроздами — подчеркивают условность фильма, а массовые сцены напоминают о «театре жестокости» Арто. В этой нарочито искаженной форме только и возможно снять определенное повествование о событиях, очень неопределенных и многогранных по существу. Рассел указывает свои источники — книги Райтинга и Олдоса Хаксли. «Луденские бесы» последнего — это замечательная книга, написанная атеистом из протестантской среды. Именно протестантское видение событий преподносится Расселом.

    Мы как будто к этому привыкли. Наши учебники были наполнены клише немецкой (протестантской и атеистически-марксистской) историографии. Романтический образ Ришелье-тирана тоже знаком не одним читателям «Сен-Мара» Альфреда де Виньи. Современный массовый кинематограф (например, дилогия «Елизавета» и «Елизавета. Золотой век») очень прямолинейно и грубо противопоставляет «плохих» католиков «хорошим» героям из пантеона всяческих свобод. Но вот тут и разница. Рассел позволяет себе не просто анахронизмы, какие позволяют себе авторы массового кино. Рассел создает (подобно Питеру Бруку в фильме «Марат/Сад») особое игровое пространство, символом которого становятся стены Лудена, предмет заботы Грандье. Белые стены и черные рясы монахинь на уровне колорита создают некий странный мир, где комедия дель арте и карнавал встречаются с кошмаром тоталитарной власти. Это не фильм о противостоянии ортодоксальных католиков и вольнодумцев, это фильм о репрессивной жестокости государства, посягающей на природу тела и телесных проявлений, среди которых сексуальность, выходящая за принятые рамки, становится эмблемой протеста. Фильм о теле Грандье, вводящем в искушение подавленную сексуальность монахинь и провоцирующем ту влюбленность свободных женщин, которая однако должна быть отвращена от священника. О теле, становящемся святою плотью, а затем истязаемом, изуродованном, сжигаемом, превращенном в вещь и, наконец, в обугленную кость.

    Даже в изложении Хаксли исторический Грандье не вызывает сильного сочувствия. Писателя больше интересует драма Иоанны от Ангелов, ее «одержимость». Рассела занимает не столько она, сколько сами «демоны» — присланный Ришелье обвинитель, священник-экзорцист, лжесвидетели. А за их спинами — безразличие и пугающая власть короля и кардинала. Процесс в Лудене был постановочным, и Рассел воспринимает его как «театр в театре» или, вернее, «театр в кинотеатре», внутри театральности самого кино. Но Мадлен Грандье, жена священника, — единственная, кто выходит из этого искусственного ада и направляется по брейгелевскому пейзажу с колесованными скелетами белою дорогой — куда? И не побуждает ли Рассел скорее вдуматься в подлинную сущность не только отношений власти, идеологии и индивида, но и в сложное сплетение данных исторических обстоятельств, — нежели чем расставить всех персонажей по слишком очевидным, подсказанным местам?

    9 из 10

    10 апреля 2012 | 11:07

    Бубонная чума, шарлатаны снующие по улицам, обещая безнадежным выздоровление, колеса с распятыми на них полуистлевшими телами гугенотов — таков фон кинематографического полотна Рассела. Главный герой, священник Грандье виновен в грехе прелюбодеяния, но именно сейчас он готов покаяться и начать новую жизнь с единственной любовью.

    Отец Грандье — сгусток всех мужских качеств в одной лице: ум, сила, стойкость, спокойствие — по ходу действия фильма все они проявятся в полной мере. Концентрированное мужское начало распространяется буквально по воздуху на всех жительниц города Лудона, даже мать-настоятельница, что его никогда не видела, поражена в самое сердце.

    Монахини-урсулинки, оказавшиеся в стенах монастыря не из-за большой любви к Богу, а по более прозаическим причинам: вроде отсутствия кандидатов в мужья или средств к существованию. Девушки полны сексуальной энергии, которая ждет любого шанса выйти наружу и её выпустят, те, кто заинтересован в ослаблении слишком уж независимого Лудона.

    Рассела интересует фигура сестры Жанны, имеющая врожденное физическое уродство, ведущее не кротости, а к озлоблению, что в сочетании с похотью образует страшный вид яда, который эта змея готова впрыснуть невинной жертве.

    Прислужники кардинала весьма преуспели в умении фабриковать еретиков из обычных людей — казалось бы, тема эта избита, но Расселу удается вскрыть мельчайшие винтики инквизиционного механизма, где духовенство и светская власть идут единым фронтом. Похоже, никто из них и впрямь Бога не боится, не зря Рассел дает им имя «дьяволы». А его величество тем временем развлекается, стреляя в живых людей в карнавальных костюмах, кажется, что вся жизнь для него — один нескончаемый спектакль.

    Боль, страдание, болезни, пытки, костры инквизиции — картина, достойная кисти Иеронима Босха. В общем, «страшный суд» да и только, вот только справедливость этого судилища вызывает большие нарекания. И, когда на сцене появляется полтора десятка обнаженных монашек-истеричек, можно предположить, что художник-постановщик склонен рисовать сюрреализм, но внезапное озарение, что все это реализм, а быть может, даже гиперреализм. Раскатистый смех горожан, их ликование завершает перегруженный страшными деталями перфоманс и становится совершенно не по себе. И главная мысль: изменились ли люди с тех пор в своей сути?

    P.S. Символично, что покойный Грандье был священником церкви святого Петра. А как известно, именно этот святой считается первым папой Римским. А отсюда нетрудно прочитать намеки Рассела.

    10 из 10

    2 июля 2013 | 23:47

    Большинство фильмов Расселла можно опознать по атмосфере. Атмосфера столь важна для режиссера, что зачастую он приносит ей в жертву прочие ингредиенты своих картин. Пышные, вычурные «Готика» и «Последний танец Саломеи», эпатирующие, шокирующие «Любители музыки» и «Другие ипостаси», даже вымученные «Валентино» и «Логово белого червя» — в каждом из них нашлось место маскараду, фальшивым драгоценностям и липкому гриму. Абсурд вперемешку с красотой и уродством, рассматриваемыми под лупой, вкрапления ужаса и вуайеризм, оголтелость и невнятность — вот рецепт мистера Расселла. Несмотря на то, что Расселл — визионер и новатор, в его картинах всегда был изъян, ущербность. Однако, «Дьяволы» (как и «Влюбленные женщины») избежали участи поздних лент, в них содержание было столь монолитным, что диктовало условия.

    Сюжет: кардинал Ришелье хочет разрушить белые стены города Людон. Но Людовик XIII благоволит городу и отцу Грандье, в руки которого перешла власть после смерти губернатора. Тем временем в Людоне горбатая настоятельница монастыря, сходящая с ума по Грандье, объявляет, что в нее вселился дьявол.

    Десятью годами ранее в Польше был снят фильм с подобными мотивами, «Мать Иоанна от ангелов». В ленте Кавалеровича монастырь и деревенька близ него — оторванный от цивилизации и прогресса мир, вянущий и тонущий в мракобесии. У Расселла — белокаменный город, снедаемый чумой и религиозными раздорами. Но оба мира преисполнены порока, мрака и безбожия. Тэглайн «Дьяволов» — «В аду для них не будет сюрпризов», и можно предположить, что Расселл решил предстать Босхом, показать мерзость без прикрас. Если Тиквер в «Парфюмере» показывает чернь и знать, как моделей, позирующих для гламурного журнала, то Расселл намеренно уродует. Цензура мерзость не пропустила и вырезала сцену «изнасилования» монахинями статуи Иисуса Христа. В одной из книг Британского киноинститута эта сцена была описана как «совершенно ослепительный и возбуждающий монтаж образов, что приводит в состояние полного шока».

    Но Расселл не столь тщеславен, идея «тотального обнажения» — не цель. Если суровая аскеза визуального ряда «Матери Иоанны» связана с взглядом на макрокосм души, то «Дьяволы» создают проекцию современного общества, которое, хоть и считается цивилизованным, по прежнему жаждет хлеба и зрелищ, и любит, когда со своих пьедесталов рушатся кумиры.

    В картине «яркими пятнами» выделяются Оливер Рид (отец Грандье) и Ванесса Рэдгрейв (Иоанна). Грандье — неоднозначный персонаж, он патриот своего города и человек широких взглядов, в том числе касаемо религии. При этом, он сладострастник, и во время фильма отношение к нему меняется. Рид играет взглядом, он скуп на эмоции, при этом его персонаж бурлит чувствами, и за него беснуется публика в зале суда. Рэдгрейв не узнать, хрупкая девушка из легендарного «Фотоувеличения» уступила место хищному оскалу зверя, свое уродство ее героиня несет с вызовом; горделивая мать-настоятельница ведет себя так, словно весь мир обязан ей за горб. И эти полуухмылки, и сиплый голос в смеси дают незабываемый портрет вожделения. Фильм невыносимый, его можно сравнить с «Сало» Пазолини. Выматывающий и напористый, он нескоро выветрится из памяти.

    Интересные факты: детали женского монастыря художники скопировали из «Ивана Грозного» Эйзенштейна. Ассистентом режиссера на «Дьяволах» был Дерек Джармен. Сцену похорон губернатора Людона позже скопировал Тинто Брасс для похорон Тиберия в «Калигуле».

    9 из 10

    30 марта 2009 | 15:57

    "-Теперь ты Бог!
    -Как я? А как же ты?
    -А я уйду в отпуск!
    -Как в отпуск? Разве у Бога бывает отпуск?
    -Конечно! А ты разве не слышал про Средневековье?»(с) «Брюс Всемогущий»

    Эпатажный, шокирующий, пугающий фильм Кена Рассела про очень печальное и жуткое время, когда священники ставили себя выше королей, живя по своим законам, держа людей в страхе и ужасе, ведь они могли на любого человека показать пальцем, сказав: «Он неверный!», или «Он одержим бесом!», и человек был обречен на муки и страдания. И в фильме эти самые ужасы показаны «во всей красе». Очень страшный и жуткий фильм, пугающий своей натуралистичностью. И даже не верится, что такие страшные и жуткие события происходили на самом деле. Я себе просто представить не могу, в каком страхе тогда жили люди на земле, ведь эти католические священники могли приписать неверность или одержимость любому, найдя абсолютно любой повод, высосав проблему из пальца и раздув из мухи слона, но люди им верили, потому что боялись и дабы самим не попасться на подобном они всячески поддерживали этих власть имущих, идя с ними до конца и подставляя друг друга.

    Фильм очень яркий, и несмотря на все показанные там гадости и зверства. Смотрится на одном дыхании и от экрана буквально глаз не оторвать. В техническом плане фильм просто идеален! Режиссура отменная, операторка на высшем уровне, психоделический монтаж просто гениален! В фильме очень много психодлеческих и сюрреалистичных сцен, странных и метафорических образов, но, странным образом, они оказываются очень доступными и понятными, и вообще не вызывают ни раздражения, ни недопонимания. Да и более того, без них фильм потерял бы свою уникальность и шедевральность.

    Актеры тоже очень порадовали. Никого ранее не видел, но все впечатлили. Оливер Рид выдал одну из лучших мужских ролей, что я когда либо видел. Ванесса Редгрейв тоже выдала шикарную, неповторимую роль. Еще очень порадовали актеры, сыгравшие роли священников-мучителей — очень уж они получились гадкими и неприятными.

    В общем, первое знакомство с Расслеом получилось замечательным. Сам фильм получился не очень приятным, и можно сказать даже довольно тяжелым, но фильм получился очень шокирующим и запоминающимся Это один из самых специфичных и запоминающихся фильмов, что я когда либо видел. Эмоции очень сложно описать словами, это надо видеть. Гениальное произведение мирового кино, настоящий образец искусства. И почему у этого фильма нет ни одной значимой кинонаграды?

    13 января 2014 | 13:48

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>