Михаэль Ханеке: режиссура как вивисекция (часть 3)
«71 фрагмент случайной хронологии» демонстрирует со всей очевидностью, что Ханеке пришел в кино именно после работы на телевидении: вкрапления новостей, игравшие вспомогательную роль в «Видео Бенни», здесь становятся самодовлеющим элементом, скрепляющим разрозненную хронику конца 1993-го года. Мозаичность последней картины «трилогии оледенения» вынесена даже в название, лишь в финале в банковском сердце капитализма разразится трагедия, которая объединит героев фильма.
В этой ленте Ханеке как всегда верен себе: негативная, разрушительная энергия постепенно накапливается, чтобы в финале выплеснуться в эксцессе. Здесь вроде бы никто не сходит с ума, никто не покрывает преступления другого, но сама стрессовость существования в мегаполисе показана даже убедительнее, чем в хрестоматийном фильме Шумахера «С меня хватит», но в последнем была изображена трагедия человека, которого уничтожает стресс, у Ханеке нет же главных героев (даже румынский мальчик – не главный, хотя и претендующий на взгляд чужака, потому наиболее объективный), здесь все – винтики обесчеловечивающего механизма, имя которому глобализм.
Удивительно, что мы до сих пор не написали об этом, но артхаус как модель фестивального, серьезного кино, возникший в середине 1980-х в связи с распадом авторской парадигмы, это именно модель глобалистского кино, о котором предупреждал еще Вендерс в «Положении вещей». Артхаус Линча, Триера, Ханеке, Альмадовара глобалистичен не только в плане географии финансирования, но и в планетарном взгляде на мировые проблемы, эра национальных кинематографий прошла вкупе с авторской ментальностью, им на смену пришло новое видение проблем, более жесткое и варварское.
«71 фрагмент случайной хронологии» хорошо вписывается в контекст эпохи «нового варварства», а уж вышедшие через три года «Забавные игры» и подавно, однако, на мой субъективный взгляд, главной темой кино 1990-х и Ханеке в частности было не насилие, а коллапс общечеловеческих ценностей в эпоху глобализма и локальных войн. То, что в данной ленте много говорится о Сараево, и что неудивительно, но вполне в тренде европейского кино, о бесчинствах лишь одной стороны – сербов, доказывает, что гражданская война в Югославии завершила ХХ век также, как начал его выстрел в Сараево в 1914 (если, конечно, следовать концепции Анны Ахматовой, что век начался в 1914, а не 1900-м году).
Войны, скандалы, убийства, которые транслируют обычные новости, научили Ханеке видеть суть проблемы западной цивилизации конца века – эскалация проблем, нагнетание паники, моментальное распространение страхов и фобий благодаря эффекту «мировой деревни», и это тогда, когда еще не было Интернета как самодовлеющей силы. Режиссер видит проблемы мирового масштаба, бьет в одну точку на протяжении десятилетий, но его никто не слушает кроме горстки интеллектуалов и синефилов. Не претендуя на масштаб общечеловеческих обобщений мизантропического характера как Триер, Ханеке тем не менее становится уже в «трилогии оледенения» очень неудобным для Запада художником.
Дело даже не в его критике капитализма, свойственной лишь первым двум фильмам трилогии, в «71 фрагменте…» нет образа буржуазной семьи, на которую падают все орехи этой критики, ведь впервые у Ханеке здесь появляется тема иммигрантов, ставшая центральной в таких его фильмах, как «Код неизвестен» и «Скрытое». В отношении этой темы Ханеке в полной мере может быть назван пророком, ведь конфликты, развязанные странами НАТО по всему миру во имя демократии, и стали причиной сегодняшнего миграционного кризиса, это очевидно. Даже в таких романах, как «Венерин волос» Шишкина и «Толмач» Гиголашвили, - крупных явлениях уже русскоязычной литературы, эта тем раскрылась во всей своей сложности и многогранности.
«71 фрагмент…» сигнализирует, что мигранты скоро наводнят Европу и станут одной из причин гибели ЕС, которую мы все скоро увидим. Третья картина трилогии хочет охватить необъятное, представить социологический срез фактов, ставя диагноз – мир болен, конец истории, объявленный на радостях Фукуямой, не состоялся, распад соцлагеря и гибель социализма обернулись не тотальным освобождением от тоталитаризма, а мозаикой локальных войн, разгулом социальных неврозов и психопатии, возрождением самых диких форм национализма и этнических конфликтов.
Все это говорит, по мысли Ханеке, что глобализация не стала для мира благословенным раем, лишь усугубив общественную истерию мгновенным обменом информацией. Парадоксально, но уже в начале 90-х Ханеке смотрел в корень проблемы, предупреждая, что они не будут решаться, но лишь усугубятся, но его тогда никто не слушал. Именно поэтому пришла эра «Забавных игр» - нового витка общеевропейской болезни.
1.6 тыс 
407
182