всё о любом фильме:

Сквозь тёмное стекло

Såsom i en spegel
год
страна
слоган-
режиссерИнгмар Бергман
сценарийИнгмар Бергман
продюсерАллан Экелунд
операторСвен Нюквист
композиторЭрик Нордгрен
художникП.А. Лунгрен, Маго
монтажУлла Риге
жанр драма, ... слова
премьера (мир)
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время91 мин. / 01:31
Номинации (1):
Только что вышедшая из психиатрической лечебницы девушка Карин отдыхает вместе со своим мужем Мартином врачом, отцом Дэвидом — известным писателем, и младшим братом Фредериком, по прозвищу Минус, на небольшом островке. Карин страдает галлюцинациями и истерическими припадками — ей кажется, что ее посещает Господь Бог…
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
100%
19 + 0 = 19
8.7
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Трейлер 02:15

    файл добавилvic1976

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 8.5/10
    Это первая часть так называемой «трилогии веры» выдающегося шведского режиссёра Ингмара Бергмана, в которую входят ещё «Причастие» и «Молчание». Вообще-то сам Бергман протестовал против их тематического объединения в трилогию, считая, что произведения всё-таки не связаны друг с другом. А в качестве названия этого фильма были использованы слова из философского высказывания святого апостола Павла в Первом послании к коринфянам. Ведь героиня картины, молодая девушка Карин, истово верящая в Бога, одержима именно из-за невозможности постичь его до конца, приблизиться «лицом к лицу», проникнув «сквозь тусклое стекло», устранив неясную границу, которая препятствует полному и абсолютному познанию. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка

    ещё случайные

    Уединенное место, отрезанное от внешнего мира безбрежным морем, разбитая лодка, чахлая растительность, дом, старый и неприветливый. С первых же кадров становится понятно — что-то должно случиться. Что-то ужасное.

    Это типично бергмановский антураж — пустоты и одиночества, оторванности от мира. Все фильмы Бергмана в каком-то смысле автобиографичные, основанные на жизненном опыте. Сын лютеранского священника, он рос в строгой, доходящей до фанатизма религиозной обстановке. Такое детство отложило сильный отпечаток на все творчество Бергмана: темы одиночества, изоляции, человеческого и семейного неблагополучия, станут постоянными в его картинах. Тем более что по личному признаю режиссера он потерял веру в Бога в возрасте восьми лет.

    «Сквозь мутное стекло» фильм как раз об этом.

    В центре конфликта семья, собравшаяся вместе на небольшом островке, где у них находится нечто вроде дачи. Душевнобольная Карин, страдающая от галлюцинаций, ее муж Мартин, младший брат Фредерик, по прозвищу Минус и отец Дэвид, писатель.

    Они встречаются все вместе, казалось бы, для того, что бы, наконец, обрести тихое семейное счастье, они готовят подарки друг для друга. Однако в первой же сцене семейного ужина Бергман явно дает понять, что ни о каком благополучии не может быть и речи.

    Отец дарит Карин кофточку, которая оказывается на несколько размеров меньше, а Минусу часы, ремешок которых слишком короткий для его руки. А затем тихо плачет на кухне, осознавая никчемность этих подарков.

    Мартин мучается от болезни жены, понимая, что она неизлечима, но, тем не менее, искренне любя ее и слепо веря в чудо. Отец же с любопытством наблюдает за развитием болезни дочери, записывая все фазы ее состояния в дневник. А Карин думает, что к ней скоро явится Бог…
    На самом деле очень сложно рассказать, о чем, собственно, фильм. Событий и действия — минимум, зато размышлений предостаточно, их бы хватило еще на несколько картин. Поскольку вопросы, которые затрагивает Бергман, интересовали человека испокон веков. Например, образ сумасшедшего. Так ли безумна Карин? Или, быть может, она перешла на следующий уровень сознания, получила способность видеть то, что другим не под силу?

    В этом смысле главной становится сцена в комнате на втором этаже, куда поднимается девушка. Комната абсолютно пуста, но это лишь на первый взгляд. И на второй. Понимание того, что героиня что-то видит, разжигает любопытство, а что если там и в правду есть нечто, невидимое обыкновенному глазу?

    Реальность и ирреальность переплетаются в такой тугой узел, что становится трудно выбирать, какой же мир тебе ближе, наш материальный, или невидимый. И существует ли он на самом деле или все происходит в больном сознании героини? Сквозь мутное стекло — очень правильное название, как нельзя лучше характеризующее позицию Бергмана. Таким образом мы смотрим на действительность.

    Размышления людей о вере были всегда. Непогрешимость и совершенство бога, есть аксиома, не требующая доказательств. Но только не для Бергмана. Вопрос даже не в том, существует ли бог. Он, определенно, есть, но так ли он хорош, так ли идеален? По Бергману он вполне может оказаться пауком, питающимся душами верующих, попавшими в его паутину. Нужна ли вера в такого бога?

    Тема секса, так или иначе, проходит сквозь всю картину тонкой линией намеков и недосказанности. Разумеется, Бергман в открытую не демонстрирует отношения между сестрой и братом, однако то, что между ними что-то происходит ясно с самого начала. Это лишь распаляет любопытство, апофеозом которого становится сцена, когда отец завет Минуса, а тот прячется от него, словно Адам, вкусивший плод с запретного древа.

    Таким образом, режиссер создает философскую притчу, приоткрывает дверь, за которой спрятана сокровенная тайна. Но эта тайна откроется далеко не всем и не сразу, а для кого-то и вовсе никогда. Бог молчит, а потому нам остается только терзаться догадками и искать ответы в собственной душе.

    Исполнители главных ролей Макс фон Сюдов, Хариетт Андерссон, Гуннар Бьернстранд — традиционная актерская команда режиссера, «труппа Бергмана», плюс великолепный оператор Свен Нюквист, чьему таланту во многом обязаны своей меланхоличной и холодноватой атмосферой бергмановские фильмы, не могли ни принести успех этой картине. В 60-х годах, после выхода «Сквозь тусклое стекло» и «Молчания» режиссер становится признанным классиком современного кинематографа.

    9 июля 2008 | 13:26

    Фильм Ингмара Бергмана «Сквозь тёмное стекло», другое название «Сквозь тусклое стекло», ещё одно более правильное название «Как в зеркале».

    Психологический, /и психоделический/ фильм мэтра европейского кино, затрагивает слишком уж много вопросов, основные из которых поиск себя, поиск Бога, поиск Бога в себе, любовь, любовь к ближнему, любовь, как смысл жизни, /на этом остановлюсь, потому как допускаю, что тот кто посмотрит фильм получит свою, дополнительную порцию вопросов/.

    Ингмар Бергман, шведский кино и театральный режиссёр, некоторое время был директором королевского театра «Драматен», в Стокгольме. В своей кинокарьере успел получить все мыслимые кинонаграды, в личной жизни успел жениться пять раз.

    На каком-то северном острове, /остров Фаро/, собрались как-то четверо героев, /действующих лиц/. Писатель, Давид, /Гуннар Бьёрнстранд/, его сын Фредерик, по прозвищу Минус, /Ларс Пассгорд/, его больная шизофренией дочь, Карин, /Харриет Андерссон/, и её муж, врач Мартин, /Макс фон Сюдов/. Вроде обычная семья, обычная жизнь, обычные разговоры, обычное тихое семейное счастье.

    Не спеши с выводами, в тихом омуте чего только не водится, /корысть, предательство, кровосмешение, можно было б продолжить, но не будем раскрывать все карты/. Разве ты не знал, что самая красивая, на первый взгляд идиллия может, если копнуть поглубже может перетечь в самую жестокую драму.

    Но продолжим, дети писателя, делают такой себе скетч, /подобие пьески на темы природы творчества и природы человеческой/. Простая любительская постановка произвела очень болезненное впечатление на главу семьи, /не буду пересказывать сюжет пьески/, замечу, что и на меня, как писателя она произвела должное впечатление.

    Уединившись и дав волю чувствам, Давид пишет маленькую заметку в дневнике, о болезни дочери, о себе и о дальнейших перспективах, /какими он их видит/. Но так получается, что через некоторое время дневник попадает в руки Катрин, что вызывает обострение болезни, живя как бы в двух мирах, /пытаясь жить/, она слышит голоса, ей кажется, /она уверенна/, что её должен посетить, /явить Истину/, Бог. На поверку же Бог окажется гнусным пауком.

    Впрочем фильм не совсем о Катрин, и не совсем о Давиде, тем более Мартине и Фредерике. У каждого из них, /и у каждого из нас/ есть свои скелеты в шкафу, тронув которые посыплется, то оставляем за собой. А оно вполне может похоронить под собой, всё то хорошее, что ждёт, /могло бы ждать/ в будущем.

    При чём тут мы, да при том что говорим мы о поиске Бога. Увы, не только герои, /персонажи/, фильма далеки от Бога, далеки, и мы с тобой. При этом герои, /персонажи/, фильма жаждут любви. Мало сего, не так всё не так просто. Потому как проблемы. Проблемы отцов и детей, проблемы сексуальной несовместимости, проблемы психологические, этические, глупость, жадность, меркантильность.

    Семейные связи может до определённого момента и крепкие, но без духовной близости, это уже не связи, это оковы. И разорвать их не так просто, потому как разорвав их теряешь часть себя, часть своей души, часть своей жизни, смысл наконец.

    Ты строишь своё счастье, а оно рушится. На глазах. И некому пожаловаться, не с кем посоветоваться, никому ты не нужен, /не нужна/, а тут ещё к старости, здоровье не то.

    Что гложет тебя? Жизнь? Ну да, не так как хотелось получилось. Ну так исправляй ошибки. Свои ошибки. Поговори, с теми кого любишь, /с теми, кто ещё остались/, расскажи о любви своей, отдай, что имеешь, бескорыстно, себя ради. Не можешь? Ну так преломи своё самолюбие, /самовлюблённость/ и живи. Сколько там осталось. Живи.

    А Бог?

    Бог есть любовь. Вот такая непростая простота вопроса человеческого счастья. Нашего счастья.

    Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан.

    А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше.

    /Первое послание к Коринфянам 13:12-13/

    29 мая 2016 | 22:46

    Почему смотрел Ингмар Бергман — один из классиков мирового кинематографа и уже одного этого имени достаточно, чтобы выбрать фильм для просмотра, тем более, если он отмечен «Оскаром» за лучший зарубежный фильм далекого 1961 года.

    Сюжет Уединенный остров где- то в Балтийском море. На нём живет в доме семья из четырех человек — известный писатель Давид, только что вернувшийся из творческой командировки в Швейцарию, его дети — Карин и юный Минус, и муж Карин — Мартин (Макс фон Сюдоф). Идиллическое времяпрепровождение первых кадров довольно быстро разрушается. Карин страдает тяжелой формой шизофрении и хоть и покинула больницу, но не излечилась. Все мужчины в большей или меньшей степени придавлены этим горем. Фильм рассказывает об одном дне из жизни этой семьи.

    Как это сделано В фильме есть очень много от классицистической театральной постановки — единство времени и места. Все события фильма втиснуты в пространство острова и в один день, и кроме этих четырех человек в фильме нет никого (ну или почти никого, кто как считает). Аскетические черно- белые тона как бы заставляют нас сосредоточиться на происходящем.

    Артисты Отработали просто прекрасно. Впрочем как всегда у Бергмана, там все играют на высочайшем уровне. И неизвестная мне доселе актриса Хариетт Андерссон, которая прекрасно, эмоционально и с надрывом воплощает изломанный, больной внутренний мир больной женщины. И артист Бергмана, знаменитый Макс Фон Сюдоф, воплощающий еще один образ интеллигента, с трудом сопротивляющегося тяжелому давлению окружающего мира. Все артисты проводят свои партии на высочайшем уровне и обеспечивают своей игрой долговечность фильма.

    Впечатления Конечно, когда выбираешь фильм, то всегда обращаешь внимание на его год выпуска. И здесь 1961 год… и задаешься вопросом «Не устарел ли он? Будет ли он говорить с нами как наш современник?» И здесь, редкий случай, фильм из такой пятидесятилетней дали не устарел, он воспринимается исключительно свежо и глубоко. Заслугой тому его напряженная морально- философская проблематика. В центре фильма находится образ душевнобольной Карин в ее взаимоотношении с видениями, посещающими ее. Это какой то сложный религиозно-мистически-эротический конгломерат. И Бергман, как настоящий большой художник не ищет простых решений, не списывает все эти видения на бред героини, что было бы совершенно естественно. Нет, он вместе с нами смело ищет вопрос о природе видений Карин, не отметая с порога существование некоей сложной трансцедентной иной реальности, вступающей в сложное взаимодействие с больной женщиной.

    Его выводы к сожалению неутешительны. Та, вторая реальность также не оказывается благом для больной Карин, нет, она тоже поворачивается к ней враждебно-вожделеющей стороной, не давая ей выхода из непрекращающегося кошмара метаний между двумя враждебными мирами. И мы вместе с героями фильма пытаемся понять, что там, за этом библейским образом «темного стекла»? Какая то другая прекрасная высшая реальность? Или наоборот, темнота стекла оберегает взгляд от чего-то невыносимого, что скрывается за ним? Нет ответа, но поставлены вопросы. И в этом мастерство великого художника.

    Блестящий фильм, фильм — наш современник, для вдумчивого просмотра.

    Рекомендую всем любителям серьезного кино.

    8 из 10

    Почему смотрел Ингмар Бергман — один из классиков мирового кинематографа и уже одного этого имени достаточно, чтобы выбрать фильм для просмотра, тем более, если он отмечен «Оскаром» за лучший зарубежный фильм далекого 1961 года.

    7 февраля 2014 | 21:01

    Название фильма отсылает к Новому завету. точнее к первому посланию к коринфянам апостола Павла, 13 глава: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан», он говорит о наступлении будущего всеобщей любви и истины, а тусклое стекло сомнений, непонимания, одиночества исчезнет.

    Бергман обращается к вопросам о боге и любви — Мартин скептически относится к Богу, но верит в любовь. Карин верит в Бога и ждет его появления из-за двери, но эта вера — результат нарушений психики, её неизлечимой болезни, и Бог оказывается пауком с каменным лицом, который пытается в нее проникнуть. Познать больше, чем теперь, способна лишь пророчествующая Карин, говорящая о пришествии, но она разрывается между двумя мирами, и надежды её напрасны: глас свыше заставляет поступать отнюдь не по заповедям, да и блаженное ожидание счастья превращается в ужас.

    Если Карин пыталась заполнить внутреннее одиночество ирреальным, то её отец, мучаясь от эгоизма, отреченности, пустоты, ищет выход в творчестве, используя даже отстраненное наблюдение над медленным угасанием собственной дочери, но это не помогает. Он находит ответ в том, что Бог это и есть любовь, отец обрел это чувство после неудавшейся попытки суицида, и он поддерживает Минуса, объясняя своё мнение и они решают, что Карин окружена богом, ведь они любят ее. Минус также одинок, его отдушина — разные мелочи и больная сестра, но и его жизнь ломается после инцеста с Карин, он нуждается в поддержке, и отец не отталкивает его, а принимает, и фильм заканчивается вдохновленной фразой Минуса: «Отец говорил со мной!»

    Фильм о поиске и о разочаровании в некоторых религиозных догматах, в частности и самом Боге, ведущий к агностицизму, ведь неизвестно, что может доказать бытие Бога и есть ли он, ведь сквозь тусклое стекло, ограждающее иное неведомое невозможно увидеть истинность, но в мире есть любовь и она может дать спасение и разбить стеклянную стену одиночества, непонимания и страха.

    31 января 2012 | 16:08

    Наиболее важными мотивами творчества Ингмара Бергмана являются отчуждение и молчание, отсутствие связи с Богом, как отражение личного отношения к вопросам религии. Религиозность определяется Бергманом не как следование христианскому вероучению, а как настойчивое вопрошание о существовании Бога и поиску связи с ним. «Я верю в бога, — заявил Бергман в 1958 году, — но не в церковь, протестантскую или любую другую. Я верю в высшую идею, которую называют богом. Я так хочу, и это необходимо. Подлинный материализм может завести человечество лишь в холодный тупик». Мысль художника, отправляясь от человеческой судьбы, ищет бога и, не найдя его на небесах, возвращается к человеку. И в момент, когда происходит это возвращение, его творчество получает общечеловеческое звучание.

    Сквозная тема «молчания бога» — тема человека, утратившего надежду — черной, траурной нитью проходит через все части «трилогии веры» («Как в зеркале» (Сквозь темное стекло), «Причастие», «Молчание»), которую Бергман поставил в начале 1960-х годов и в которой с удвоенной силой ополчился на слепую веру, заставляющую человека мириться со злом и пассивно ожидать чуда.

    Название первой части трилогии отсылает нас к словам апостола Павла, где речь идет о способности человека познать бога: «Теперь мы видим, как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу. Теперь знаю я отчасти, тогда познаю, подобно как я познан» («Первое послание коринфянам», гл. 13, ст. 12). Однако героиня Бергмана (Карин) не может удовлетвориться неполным, частичным, смутным знанием, она стремится вырвать у бога его тайну, немедленно познать свое назначение и свою судьбу, поэтому ее вера превращается в сумасшествие. Карин верует страстно, исступленно — и она безумна. Она ожидает, что бог явится ей воочию, и она действительно видит его в припадке шизофренического бреда, — видит в образе паука, стремящегося проникнуть в нее. Ожидание чуда раскрывается как выражение катастрофического разлада с жизнью, как принятие безумия, духовной смерти. Душевная болезнь — это не только рок, обрушившийся на героиню фильма: устав жить «на грани двух миров», она принимает безумие, бежит в него как в некую область успокоения. Карин сильна и нежна; и тем ужаснее ее превращения — в моменты приступов болезни — в жалкое, страдающее существо, не отвечающее за свои поступки. Сознание, побуждающее человека искать высший смысл жизни, оказывается источником страданий, от чего в финале сердце сжимается еще сильнее.

    Итог печален: Бог молчит… Увы.

    17 марта 2016 | 23:16

    То дождливое лето теперь мне видится сквозь редкие разрывы в тумане памяти, которые играют обрывками далекой потускневшей картины. Влажный ленивый воздух обволакивал одинокие кусты каменистого берега, тяжелое стеклянное небо нависало над самыми верхушками тонких яблонь, серая земля сочилась водой, будто грязной кровью. Мы жили на острове, отколотом от мира черной пустыней моря, в старом деревянном доме с осыпавшейся побелкой и худой крышей. Окна были всегда открыты, отчего свежий бриз разгуливал в темных комнатах и пел плачущим скрипом рассохшихся досок. Те несколько холодных дней раскололи мою скудную биографию на пустую юность сухих надежд с половодьем половых стенаний и твердую зрелость, пропитанную единственной правдой, которая за многие годы так и осталась непогрешимой, разрезав душу незабвенной раной, терзающей меня и поныне.

    Ржавый якорь прошлого провалился в ледяной мрак морских глубин, и мы вышли на сушу, почти позабыв горький вкус боли, с верой в спасение. Четыре человека, словно щепки разбитого корабля, хотели вновь стать семьей, оправиться от шторма судьбы, разбившего некогда живое счастье. Мне было 17 лет, и в моем теле пылали чувства, я исписывал десятки страниц глупыми пьесами, наливался похотью и стыдом, мечтал, страдал, ненавидел, стремился походить на отца, искал тепло и понимание в его взгляде, в его словах, наделся, что холод, пронизавший нас после смерти матери когда-нибудь пройдет, занавес молчания растает, и все вернется. Тогда ко мне прицепилось смешное прозвище Минус, которое точно подходило к моей несуразно высокой, тонкой, как хлыст, фигуре. Я был чистым ребенком среди людей, уже вытоптанных жизнью, оттого они только снисходительно улыбались моей серьезной игре во взрослого.

    Сейчас уже не стыдно признаться, что я был влюблен в свою сестру Карин. Миниатюрная, в легком раздуваемом ветром платье, с детским лицом, на котором иногда, едва заметно проскальзывала давняя печаль. За девичьей нежностью, хрустальным смехом, трепетными губами чувствовался сухой колючий разлом внутри, в груди, терзавший сердце от каждого вдоха. Ночью желтые ленты луны падали на ее мраморный лоб, она пробуждалось в сомнамбулическом бреду и шла наверх, где ее ждали толпы страдальцев, отвернувшихся от Бога, ищущих его прощения, разрешения обратить греховные взоры на могущество творца. Она любила их, успокаивала, освещая верой воображаемую вселенную отвергнутых. Я готов был отдать все, чтобы укрыть милую Карин от мучений, но они звали ее с новой силой, и два черных солнца в глазах опять устремлялись в пропасть бесконечности. Под утро она возвращалась обратно, в хруст накрахмаленной юбки, в тонкую, в сетку кофту, ее алый рот светился озорством, и нельзя было поверить, что вчера в белом, как привидение, в заброшенной комнате исступленно, со вскриками причитала ни какая-то сумасшедшая, а эта смешливая хрупкая девушка.

    С тех пор, как стало известно о психической болезни Карин, ее муж Мартин сделался ангелом — хранителем, оберегавшим ее слабое сознание, растерзанное бесконечными скачками между реальностью и иллюзией. Врачи, лекарства, палаты, терапии — он шел по ступеням горестей вместе с ней, терпел припадки, выносил безразличие, защищал от жестокости других и от самой себя. Бледный, с тяжелыми глазами, Мартин не был обуян страстью. Нет, дело в незримой цепи, приковавшей его замками ответственности и сострадания, врезавшейся в плоть непонятным чувством родства, которое, кажется, существовало всегда и лишь сейчас нашло ее, единственную и последнюю, достойную истинной человеческой преданности и жертвы собственной жизни. Мартин привез Карин после очередного обнадеживающего лечения в объятья семьи, чтобы дать ей согреться в уюте и заботе близких людей. Однако им неоткуда было взяться, ведь все мы были разрозненными одиночествами, закрепощенными в индивидуальных темницах личных переживаний.

    Неумелыми, давно забывшими улыбку губами наш отец (мой и Карин) старался проявить радушие и внимание. Его усталые глаза замерли в одном мгновении, впитав трагедию прошлого. С тех пор он бежал, спасаясь от возвращения былых чувств. Из города в город, от людей, которые его знали, от детей, от памяти. Каким-то чудом он оказался с нами в одном месте. Но страх не покинул его, неясное сомнение осталось, словно старый ожог. Он не мог сбросить тяжелые засовы, разделившие его с миром, продолжая терпеть давно привычную боль. Я хотел, чтобы отец освободился, но сказать не мог, потому что всегда, даже когда сидел с ним за одним столом, казалось, видел его через утренний пар широкой реки. Ему было трудно жить с нами рядом, потому что и я, и Карин являли собой отражения прожитых дней. Одухотворенная жажда писать, кипучая лава страстей, сжигающая белые листы чернильными строками, — он видел во мне себя сквозь 30 лет: наивного и беспомощного, еще целого, без отколотой надежды и выжатой любви. Добрая и милая Карин, словно переродившийся портрет матери, терзала его взгляд потерянной нежностью, от которой невыносимо сквозило черным холодом безумия — креста, который отец нес при жизни жены и который остался в его дочери.

    Когда холодный солнечный свет растворил полутьму спальни, я уже знал, что это утро станет последним. Все было обычно, море громко выдыхало соленый ветер, разлетающиеся росчерки бровей Карин мелькали в дверных проемах, однако в воздухе неподвижной бронзовой статуей замерло терпеливое, дрожащее ожидание. Оно пропало от тихих слов Карин, глухим шорохом протянувшихся по выпуклым закожанелым обоям той самой комнаты, где жил ее потусторонний мир. Она говорила сначала вкрадчиво, но постепенно внутренний огонь вспыхивал красными пятнами на бледных щеках, голос падал в пропасть крика, резкие конвульсии пробегали в ее теле. Я вышел, оставив ее одну, свернувшуюся бездыханной русалкой на изъеденном деревянными трещинами полу. Вскоре она тоже спустилась, ее гладкое лицо приобрело изможденный серый цвет, в углах рта проскользнули две тонких, как волосы, морщины, из глаз доносилось глухое эхо пустоты. Стало понятно: Карин больше не вернется, она навсегда осталась во вселенной вечного ожидания чудесного явления всемогущего спасителя.

    Трое мужчин, влюбленные в дочь, в сестру, в жену, оказались беспомощными, будто путники в центре неоглядных песков. Понимание потери ударило алой молнией, яркость разрезала глаза, и каждый из нас почувствовал бесследную пропажу части себя, будто не стало сердца или легких. Мы жадно хватались за ее бедное тело, обреченно надеясь на возвращение. Но дальше все было бессмысленно. Немая скорбь искала причину: что забрало нашу Карин? Болезнь, Бог… А был ли это Бог, есть ли он вообще, возможно, тот паук в ведении Карин является творцом, возможно, он лишь фикция, муляж недостижимого идеала, мнимая радуга, призывающая глупцов следовать за собой? Все неизвестно, зыбко, однако наша любовь, обнявшая тысячью теплых рук хрупкие плечи Карин, единственное, что существует по-настоящему.

    23 апреля 2010 | 23:26

    Одним из наиболее интересных периодов в творчестве, да и жизни в целом, шведского режиссера Ингмара Бергмана является его работа над фильмом «Сквозь тусклое стекло». Этот отрезок его творческого и жизненного пути многие даже нарекли «периодом слома». Как известно, Бергман будучи сыном пастора был атеистом. Общепринятого мнения когда именно скандинав пришел к выводу о несуществовании Бога нет. Сам Бергман в своей автобиографии, в которой очень подробно описывал каждую снятую картину, писал, что работая над картиной «сквозь тусклое стекло» он пришел к единственно верному и бесспорному выводу — Бога нет.

    «Сквозь тусклое стекло» начинает собой «трилогию веры» или (и я думаю это гораздо более удачное и меткое название) трилогию о «молчании Бога». Хотя сам Бергман и протестовал против такого объединения, но 3 фильма (еще «причастие» и «молчание) снятые за 1,5 года на схожую тематику дают веское право киноведам и кинокритикам объединить фильмы в трилогию.

    В данном фильме достигли своего апогея, своей кульминационной точки главные темы творчества шведского мэтра — распад личности, крушение семьи, кризис веры. Как всегда, Бергман скрупулезно исследует психику и сущность человека. И несмотря на то, что он приходит к неутешительному выводу, что все люди — в общем то бездарные актеры, лицемеры и чувства их фальшивы и наиграны, швед верит, что в людях есть святость. И что рано или поздно настанет час откровения, когда с лиц спадут маски. Аскетичная манера съемки, камерность и театрализованность помогают зрителю не отвлекаться и сосредоточиться на самом важном и насущном.

    На острове, в уединении отдыхает семья, кажущаяся на первый взгляд счастливой и успешной. Но это только на первый взгляд. Постепенно и безжалостно, Бергман обнажает нам одиночество, равнодушие и неудовлетворенность, царящие в семье. Подарки, сделанные лишь для вида, аплодисменты и комплименты, когда на душе кошки скребут, поцелуи и ласки, не согревающие душу. Никто никого не слышит и слушать не желает. Потому как в их собственных душах властвует смятение и сомнение. Потому как невольно чувствуешь дискомфорт от собственных мыслей и чувств. Неизлечимо больная Карин, слышащая голоса извне и глубоко страдающая из-за понимания собственного саморазрушения. Ее муж, который с невыносимой тоской наблюдает за агонией жены, в глубине души ждет момента, когда прекратятся ее, а заодно и его страдания. Отец, известный и успешный писатель, страдающий из-за неумения любить и корящий себя за излишнее, почти профессиональное любопытство, проявляемое к болезни своей дочери. Фредерик по прозвищу Минус, младший брат Карин, переживающий переходный возраст, а значит и испытывающий бурю сомнений, немного закомплексованный и жаждущий внимания и слов одобрения со стороны отца. Объединенные узами родства, они разобщены и чужие друг другу.

    Также одной из основных тем, исследуемых автором, в фильме является вера и конкретно Бог. Пытаясь понять и постичь Бога Карин потеряла связь с реальным миром. Ее навязчивое стремление познать Бога дискредитировала ее земную жизнь. Бог — идеален и он всемогущее добро и справедливость. А что если нет? Что если Бог это чудовище, которое питается страхом, страданиями, сомнением, а главной верой? А может Бог это любовь? Надежда, смирение, безмятежность? Бергман, занявший в жизни определенную позицию, не пытается чему-то нравоучить зрителя. Он не дает окончательного ответа и дает зрителю самому подумать и вынести вердикт. Финальный диалог отца с сыном намекает, что не все столь очевидно и категорично.

    Парадоксально, но немногословный фильм почти полностью состоит из диалогов. Слова и фразы очень отчетливо передают настроение, царящее в фильме. В постоянных откровениях между собой герои ищут покой и надежду. Но череда откровений, подарившее краткосрочный миг облегчения, не становится верной дорогой, выходом из ситуации. Ее попросту не может быть. Это также невозможно как постижение Бога.

    Подытожить рецензию хочу тем же с чего и начал. Бергман — атеист. Но есть в его атеизме не только одухотворенность и святость, но и какая-то почти неосязаемая обида, разочарование. Сколько бы не сетовал шведский гений, что к атеизму он пришел благодаря здравому смыслу и трезвой оценке окружающего мира и мира внутри себя, он лукавит. но его нельзя судить и попрекать. В его душе было сомнение и он ждал. Но Господь отвечал ему молчанием…

    10 из 10

    8 мая 2011 | 17:11

    Всё начиналось весело и даже немного празднично. Отец после долгой разлуки вернулся домой к сыну и дочери с зятем. Совместная рыбалка, семейный ужин и небольшой спектакль, поставленный сыном по собственной пьесе. Ничто не предвещало «грома среди ясного неба», но отчего же слёзы в глазах отца и дочь терзает бессонница?

    Ингмар Бергман снял очень камерное кино всего с 4-мя актёрами, составившими идеальный ансамбль в котором режиссёр подобен дирижёру, посредством своего фильма играющего на тонких струнах наших душ. Сложно кого-то выделить в этом стройном ансамбле, потому немного о каждом из персонажей. В роли отца семейства Дэвида снялся Гуннар Бьёрнстранд. Его персонаж довольно успешный писатель, уехавший после кончины жены далеко от дома в другую страну. Пребывая в состоянии депрессии, он даже подумывал о самоубийстве, но в последний момент вспомнил о детях. Любовь вернула его к жизни. Именно через этого героя автор озвучил свои философские рассуждения о боге, точнее об одном из его воплощений — любви. «Пустое становится наполненным, превращается в изобилие, безнадёга — в жизнь. Как будто какие-то высшие силы наполняют тебя.» Осознание этого приходит к нему с обретением жизненного опыта. Он с интересом и пониманием наблюдает за взрослением и творческими муками сына, повторяющего его путь. Он смотрит на него словно в зеркало, а дочь во многом повторяет судьбу матери, переняв от неё даже страшную болезнь.

    В роли мужа дочери Мартина снялся Макс фон Сюдов. Он сыграл человека безграничного терпения, смиренно принимающего все жизненные невзгоды, искренне любящего жену. Он знает всё о её болезни, но готов пройти весь путь до конца, надеясь на чудо.

    Дочь Карен блестяще сыграна Харрнет Андерссон, позже снявшейся в любимом мною «Догвилле». Она безнадёжно больна и эта болезнь не физическая, а душевная. Словно светлые и тёмные силы выбрали её душу своим полем битвы. Когда болезнь немного отступает — это прекрасный, тонкий, чуткий, любящий человек. Но если верх берут тёмные силы, Карен полностью теряет над собой контроль и очередной приступ приводит её даже к инцесту с братом. Судя по их игривым отношениям, это был не единичный случай, при том, что мужа к себе она не подпускает. По ночам в пустой комнате ей слышатся голоса. Ей кажется, что это бог разговаривает с ней и однажды он явится в приоткрытую дверь, но в тот момент, когда казалось, что он уже близко, Карен увидела лишь огромного паука, словно тёмные силы взяли верх.

    Ларс Пассгорд, сыгравший сына Фридерика, создал достоверный образ взрослеющего юноши к пубертатным проблемам которого присоединяются творческие муки. Его любовь к сестре безгранична, доходит до извращения. Отец для него наивысший авторитет. Истинное счастье он испытал, когда папа просто поговорил с ним.

    Помимо блестящей актёрской игры, вызывающей эстетический экстаз, философское содержание картины запускает мыслительный процесс и заставляет о многом задуматься, проецируя мысли автора на свою жизнь. Это блюдо для киногурманов, безусловный шедевр.

    10 из 10

    25 ноября 2012 | 16:31

    В техническом плане лента безупречна, ритмически выверенная, в кадре нет ничего лишнего, музыка звучит лишь в паре сцен, не нарушая общего аскетизма картины.

    Начинаясь вполне безобидно, фильм постепенно наращивает драматизм, подводя зрителя к все более сокровенным тайнам семьи. Игра актеров выше всяких похвал, особо стоит выделить Харриет Андерссон, столь непринужденно сыгравшую тяжело душевнобольного человека. Минимум действий и событий дают огромную площадку для иследования психологии, что не позволяет отвлечься даже на секунду.

    Несколько омрачняет впечатление от просмотра странный эпилог и некоторая сомнительность выводов Давида при всем его цинизме.

    В итоге имеем кино на вечные темы с отличным балансом формы и содержания.

    9 из 10

    24 июня 2013 | 03:31

    С некоторым удивлением, но в то же время с пониманием узнал, уже после просмотра фильма, что Бергман был атеистом. Фильм построен на взаимоотношениях Бога и людей, а точнее на поиске людьми Бога в жизни и в своей душе. И в этом поиске Бергман показывает людей невидящими, неспособными увидеть и понять. Собственно, именно это и характеризует название фильма. Мы смотрим на Бога словно через тусклое стекло. Вроде бы видно, но в то же время изображение лишено всяких подробностей, оно не четкое, а потому и какие-то более-менее серьезные, адекватные выводы сделать очень сложно.

    Бергман изящно создает глубину в картине. На поверхности лежит конфликт в семье. Тут и бездушный отец, который не уделяет должного внимания своим детям и уж тем более не оказывает отцовской поддержки, помощи. Его заботит лишь он сам, его благополучие, а точнее, его не благополучие, его страдания от того, что он не может писать. Тут и совершенно слабый брак Карин и Мартина, в котором она не любит его, а он вроде бы и хочет помочь, но не может. Он совершенно бессилен, более того, каждый раз, когда жена ему жалуется на что-то, он пытается зацеловать ее, возбудить в ней желание. А ей совсем не до этого. Тут и нездоровые отношения Карин и ее младшего брата, которые в итоге оканчиваются инцестом.

    На первый взгляд кажется, что семья благополучна, но постепенно мы узнаем, что тут конфликт есть у каждого с каждым и, в сущности, это больная семья, в которой не осталось ни одного здорового члена. В какой-то степени можно этот фильм назвать семейной драмой, потому что семейная трагедия ждет каждого персонажа.

    Но все-таки это, как было сказано выше, явления фильма, лежащие на поверхности. Есть и еще один конфликт в фильме и он глубже, чем первый. Это конфликт внутренний, причем Бергман снова рисует этот внутренний конфликт для каждого персонажа, трагедия ждет каждого. Казалось бы, что это уже чрезмерное нагромождение — и внешний и внутренний конфликт каждого из четырех героев. Но нет. Бергман делает свой фильм очень аскетично, утонченно. Конфликт в семье только разжигает конфликт внутренний, одно действует на другое. Эти конфликты находятся в прямой зависимости друг от друга.

    Бергман говорит о поиске Бога. Мне кажется, что все персонажи-мужчины в фильме, особенно Дэвид и Мартин, это некоторые олицетворения самого режиссера. Каждый из них находится в какой-то апатии по отношению к вере. Дэвид вроде бы верит, но вряд ли чувствует Бога в своей душе. Для него Бог скорее объяснение необъяснимого спасения, когда он хотел покончить жизнь самоубийством. Его все еще терзают сомнения, но он потрясен своим сомнением и это потрясение надо как-то интерпретировать, экстраполировать. Мартин просто не верит в Бога, он черств и невосприимчив. Он не хочет раскрыть глаза, не хочет понять свою жену, не хочет помочь ей справиться с ее видениями.

    Все блуждают во тьме. И никто не может увидеть истину. Бог непостижим, и если в него нет веры, то человек так и будет продолжать блуждать во тьме. В конце фильма отец и сын впервые разговаривают. На лице отца написана крайняя степень потрясения и боли. Он говорит, что, возможно, любовь и есть Бог. Что, возможно, есть доброта и святость в людях и откуда же это, если не от Бога. Может создаться впечатление, что Бергман намекает на прозрение Дэвида. Думаю, дело тут не в этом. Мартин и Дэвид так к настоящей вере никогда и не придут, тут важнее роль Минуса. Он молод и восприимчив. Завершающее фильм восклицание: «Отец поговорил со мной», символично. Отец в этом отношении выступает не только как земной отец. Минус воспринимает его как Откровение, вполне возможно, что теперь в его душе будет иметь место вера в людей, вера в их доброту, вера в Бога. Апостол Павел в первом послании к Коринфянам говорит о неполноте наших знаний о Боге, о том, как далеки мы еще от того, чтобы познать его, но он предрекает, что в будущем наступит мир, в которым люди будут добры. И Минус должен поверить в это, загореться этим.

    Прекрасно свою роль сыграла Харриет Андерссон. Ее сознание постепенно разрушается, она живет в «двух мирах одновременно». Ей тяжело. Ей неприятен отец и муж, ее никто не понимает, все видят в ней лишь душевно больную. Она ищет выход из этого состояния, но выход, думается, только в том, чтобы увидеть Бога. Увы, ее зашоренность сознания, как и у ее мужа с отцом, приводит к тому, что Бога она видит в виде паука, который опутывает своими сетями верующих. В итоге получается, что для нее выхода нет, она потеряна в этом мире окончательно.

    9 из 10

    8 февраля 2016 | 11:47

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>