всё о любом фильме:

Причастие

Nattvardsgästerna
год
страна
слоган-
режиссерИнгмар Бергман
сценарийИнгмар Бергман
продюсерАллан Экелунд
операторСвен Нюквист
композиторEvald Andersson
художникПер Аксель Лунгрен, Маго
монтажУлла Риге
жанр драма, ... слова
премьера (мир)
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время81 мин. / 01:21
Этот фильм о протестантизме и о вере. Пастор Томас Эрикссон, терзаемый вечными вопросами: «А есть ли Бог? А если его нет, то скоро ли Он будет?» Но ведь проповедник — ничто без своей паствы.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
80%
12 + 3 = 15
7.7
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Трейлеры
    Трейлер 01:51

    файл добавилvic1976

    Знаете ли вы, что...
    • Съёмки фильма проходили в ноябре 1961 года в Даларна, рядом с Орса Финнмарк.
    • В день отснимали довольно мало сцен. Это было связано с тем, что во-первых сами ноябрьские дни были короткие, а во-вторых актёр Гуннар Бьёрнстранд чувствовал себя плохо и не мог подолгу работать.

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 9.5/10
    «Причастие» — вторая часть своеобразной «трилогии веры» Ингмара Бергмана, которую он начал фильмом «Как в зеркале» и завершил картиной «Молчание». Не получившее широкого резонанса (однако интересно, что Андрей Тарковский включал эту ленту в десятку своих любимых кинопроизведений), гораздо более скромное по манере и выразительным средствам, самоограниченное до предела, истинно протестантское по стилю «Причастие» поражает и восхищает не только смелостью художника, который решился подвергнуть сомнению истинность веры священника. Ведь лишившись безграничной преданности и любви к Богу, как бы завидуя Христу, пастор поступает в жизни вовсе не добродетельно, не по-христиански. Но Бергман не склонен доверяться святости обряда причастия, возвышенности и духовности даже самого «либерального» направления в христианской религии, как протестантство, рассчитанного на индивидуальное, один на один, общение с Богом, которое избавлено от пышных массовых ритуалов поклонения. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка

    ещё случайные

    Все действие картины укладывается в течение одного дня: от восхода, когда проводится утренняя служба, вплоть до вечернего богослужения. Лента начинается с того, что кинокамера показывает нам помещение небольшой церквушки: пара рядов скамеек, алтарь, орган. Идет служба, священник по имени Эрикссон читает текст, делает это монотонно, совершенно без эмоций, похоже, что он выполняет наскучившую до нельзя процедуру. Несколько человек пришедших на проповедь невыносимо скучают, ребенок спит, взрослые блуждают бессмысленными взглядами по стенам.

    Чем ближе окончание проповеди, тем яснее, что каждому из находящихся в церкви хочется поскорее «отмучится» и уйти, наконец, по своим делам. Вот, наконец, произносится последнее слово, все склоняют головы, это значит что священнодействие закончено. Священник с помощником прибирают помещение, а горожане торопятся к выходу. С первых же минут просмотра нам становится понятно, что в очередном своем фильме режиссер обратился к теме религии.

    Вера человека это чрезвычайно запутанный и сложный для анатомирования предмет. Ведь она (вера) включает в себя колоссальное количество нюансов, каждый из которых влияет на отношение человека к миру. Их так много, они настолько разнообразны, что, невозможно рассказывая о вере воссоздать каждый из этих моментов. А значит, повествование никогда не будет полным и те, кто его слушал, неизбежно получат неполную информацию, которая не сможет помочь им найти ответ. Это приводит нас к выводу о том, что любой разговор о вере, в конечном итоге будет незаконченным, и ожидать от него чего-то принципиально нового, переворачивающего мировоззрения нельзя. Фильм «Причастие» это не развенчание религии и веры, это перенесенный на кинопленку внутренний диалог Бергмана, который в свое время очень разочаровался в религии и затем посредством творчества перенес свои размышления на экран.

    Мрачная, давящая на психику атмосфера ленты: постоянная непогода, тучи, тусклый свет помещений, подчеркивает состояние дисгармонии, в котором находится священник. Он подобен кораблю, попавшему в шторм, и потерявшему всяческие ориентиры, его душу раздирают сомнения. Вера Эрикссона в Бога уже давно поколеблена, слишком много зла он видел на Земле что бы продолжать верить во всеблагого и всепрощающего Господа. Мы видим, какую муку причиняют ему любые разговоры, очевидно, эта боль следствие разлада творящегося в душе. Даже Марта — учительница, которая его любит, серая, невзрачная женщина, окружившая священника вниманием, вызывает у Эрикссона лишь негативные эмоции.

    Он все ещё проводит проповеди, но уже не может духовно поддержать прихожан, вселив в них уверенность посредством своей веры. В конечном итоге его сомнения оборачиваются трагедией для одного из жителей городка. Совершенно очевидно что Эрикссон потерял всякую связь с людьми, намеренно ли он это сделал или же такая ситуация сложилась сама по себе, просто из-за того что Эрикссону в какой-то момент стало на все наплевать, неизвестно (я склоняюсь к последнему, так как Эрикссон по сути своей не злой человек).

    Образ Эрикссона созданный актером Гуннаром Бьернстрандом чрезвычайно глубок, смотря на его поведение невозможно до конца понять, что же движет этим человеком. Какие мотивы его слов и поступков? Трудно списать всё на простое равнодушие и апатию, в которую погружен священник, это был бы слишком простой ответ. Беседы, которые он ведет на протяжении всего фильма, мысли, которые нам озвучивают, создают обширный интеллектуальный пласт, содержащий внутри себя множество вариантов ответов. Этой недоговоренностью, неочевидностью и ценен данный фильм, ведь лента не навязывает зрителю конкретный ответ, она не принимает за него решения. Наверно это следствие того, что Бергман так и не пришел для себя к какому-то окончательному ответу.

    Картина получилась максимально объективной в вопросе веры и религии, она содержит в себе богатый материал для размышления, а сильные диалоги которые ведут основные персонажи, непростые ситуации в которых они оказываются, призваны служить наглядной иллюстрацией мыслей режиссера. Естественно фильм не сделает из верующего атеиста, или же наоборот, но, безусловно, заставит крепко задуматься.

    9 из 10

    16 сентября 2008 | 15:39

    Писать рецензии на фильмы Бергмана — занятие неблагодарное и совершенно бесполезное. И дело заключается не в том, что уже обо всем сказано и не один раз или у меня нет должного авторитета. Фильмы Бергмана вообще не подходят для оценивания. Это чистое, настоящее искусство, которое, разумеется, не подлежит анализу и проверке на объективное качество, потому как любое истинное произведение искусства — субъективно и соответственно каждый по-своему воспримет, поймет, оценит данный кинофильм.

    «Причастие» затрагивает извечную проблему, поднимаемую во всех фильмах Бергмана (в разной степени). Эта проблема заключается в Боге. В феномене веры. В кризисе веры. И в вечном, беспросветном, вселенском одиночестве, порождаемом уникальностью каждого человека и молчанием Бога.

    Протестантский священник Томас Эрикссон проводит службу в сельской церкви. И с первых кадров зритель окунается в мирок, который донельзя ненатурален, неискренен и в чем-то даже неполноценен. Прихожане зевают от нескрываемой скуки, пастор монотонно произносит привычный текст и все ждут, когда все окончится и можно будет заняться более необходимыми делами. Пастор и его паства — это участники церемонии. Для них все происходящее — незаменимый ритуал в их жизни, традиция, которую они соблюдают.

    Я редко бывал в церкви. Мне не нравилось там находиться. Гнетущая атмосфера оказывала нешуточное давление на мою психику. Все казалось таким неестественным, иллюзорным, театрализованным. Ставил ли я свечку, в душе взывая к Богу, или крестился, неуверенно глядя на беспристрастные и равнодушные лики святых, — все это было невыносимо из-за всей этой церемониальности. Я сожалею, что поступал так. В моих поступках не было искренности, а моя вера была слишком фиктивной, непрочной. Я скорее хотел верить…

    Протестантизм, лютеранство — религия пессимистическая, депрессивная. Это выражается и в нарочитом, подчеркнутом аскетизме, и в строгости и жесткости нравственных принципов. Возникшее в Средневековье — в расцвет церковного влияния на человечество — лютеранство вобрало в себя все самое зловещее, беспощадное, мрачное, что было свойственно в эти нелегкие для человека времена. Отец Ингмара Бергмана был протестантским священником и остается только посочувствовать гениальному режиссеру. Ведь вся его жизнь, все его творчество — это нескончаемый поиск Бога в себе и вокруг, постижение Бога. Но все было тщетно. Бог молчал…

    Бог молчит. Эти слова в фильме прозвучат не раз. Бог молчит. И поневоле закрадывается сомнение. Сомневается пастор и от того его работа ему в тягость, богослужение — это мука. Разочарование в религии и жизни, неспособность и нежелание поступать добродетельно будь то облегчить душевные терзания прихожанина или отнестись к чувствам любовницы мягче, доброжелательнее. Он видел слишком много страданий, познал слишком много горя. Все давно опостылело. Ледяной тон речи, горькое самобичевание, неуклюжее откровение. Пастор Томас Эрикссон давно живет иллюзией, собственно-выдуманной религией. Идопоклонство и не более. От части привычка, от части апатия, от части чувство неизбежного и беспощадного одиночества, от части страх и от части эгоизм — все это подпитывало веру, все это в конечном счете и сгубило ее.

    Когда-то я верил. Это было аморфное чувство. Это было странное состояние души. Возможно, сказывалось воспитание. Общественные ценности, навязанные мне еще в бессознательном периоде моей жизни. Детская наивность, попытка смоделировать идеальный и понятный мир, где существуют четкие критерии и определения «добра» и «зла», «правды» и «лжи», где справедливость торжествует, возмездие вершится, добродетель поощряется. Где-то говорило эгоистическое высокомерие. Еще страх. Страх перед смертью. Страх перед неизбежностью. И конечно одиночество. И как хотелось чувствовать Бога в себе, знать, что жизнь имеет смысл и ты не одинок. Постичь настоящую истину, увы, не удалось. Как и в случае с Бергманом, Господь не отреагировал. Его подарком было не прощение или надежда, а молчание.

    Мать узнала о моих убеждениях. Сначала было банальное «грешник окаянный», «циник высокомерный», «эгоист конченный». Но потом было честное и отрезвляющее, а главное горькое — «верить надо». И в этих словах было всё. Вера — это стержень, надежда, планка и границы морали. Это своеобразный долг перед человечеством. Атеизм — это не удел слабых или сильных. Это честность, а не смирение, это протест, а не конформистская ложь. Гуманно ли верить в Бога?


    От главных героев ускользает абсолютная истина, чудо сосчитанной бесчисленности, постижение Бога. Если сомневался Иисус в момент собственной казни, то что уж говорить про человека?! Наши чувства слишком эгоистичны. Безответная любовь, губительное сомнение, тоскливое ощущение одиночества. Пастор Эрикссон очень напоминает мне других героев из фильмов Бергмана. В особенности Эвальда из «Земляничной поляны» и священника из «Шепотов и криков». В их суждениях много общего. Для них жизнь безрадостна и мучительна, а мир слишком жесток и одинок.

    Фильм завершается молитвой священника. Она адресуется Богу и впервые за последнее время она чистосердечна, но чистосердечие сродни смирению, вера для Томаса не более чем соломинка. Слова звучат в абсолютном безмолвии и при сумеречном зимнем свете. Я не разделяю мнение тех, кто считает, что фильм заканчивается на оптимистической ноте. Конец настолько же депрессивен как и весь остальной фильм.

    10 из 10

    p.s Лучше всех о «причастии» написал сам Бергман. Не поленитесь и прочитайте. Оно того стоит.

    12 декабря 2011 | 23:54

    Прекрасный фильм очень вдумчивого режиссера Ингмара Бергмана. Как и во многих других фильмах, если не сказать во всех, Бергман поднимает вопросы отчужденности, одиночества, веры, Бога. Здесь все это находится на принципиально другом уровне, потому что главный герой — пастор, то есть человек, от которого меньше всего можно ожидать сомнения в вопросах Бога.

    Пастор погряз в сомнениях, он уже находится в одном шаге от того, чтобы окончательно потерять веру. Помимо веры в Бога(или вместе с ней?) пастор теряет и веру в людей, любовь к ним. Он живет без любви, его душа очерствела настолько, что его ничуть не трогают даже страдания девушки, ее заплаканное лицо, ее страдания, которые причиняет ей он сам. А какая может быть проповедь без любви? Какая может быть вера, когда в душе нет любви?

    Пастор был женат и любит свою жену, но потерял ее. Можно предположить, что он молился Богу, пытался справиться со своей утратой, но, как говорится в фильме неоднократно, Бог молчит. Как известно, нравственный путь, религиозный путь — это наиболее сложный путь в жизни для человека. Почему? Потому что требует титанических усилий, аскетизма, даже некоторого самоотречения. Именно поэтому пастор в своих сомнениях наталкивается на мысль о том, что если нет Бога, то ведь все становится проще, легче. Тут Бергман затрагивает тему, близкую Достоевскому. Если Бога нет, значит все позволено. Смысла нет ни в чем и жить можно как угодно. А о смерти и вовсе не нужно волноваться.

    Эти мысли одолевают пастора, когда он говорит с Йонасом. Он пытается помочь Йонасу, он хочет помогать людям. Тут звучит тема важности любви. Какая может быть помощь, когда в душе нет любви? Такая, что после разговора с пастором, Йонас стреляется.

    Бергман несколько раз в уста своих героев вкладывает слова, что Бог молчит. Звучит даже аллюзия на Библию. Когда Иисус висел на кресте, то тоже обвинил Бога в молчании. Кажется, что подобная смелость явственно говорит о явной нелюбви атеиста Бергмана к Богу. Однако не все так просто и в фильме, и с верой у Бергмана. Да, Бог молчит, но разве отрекся Христос от Него? Нет. Значит и мы не должны от него отрекаться и несмотря на его молчание, должны исполнять свой долг и жить по Заветам Господа, по Заветам любви.

    Без любви к людям невозможна любовь к Господу. Без любви к Господу невозможна любовь к людям. Бергман удивительный режиссер. Он воспевает любовь практически в каждом своем фильме и в каждом же своем фильме высказывает претензии к Богу, говорит о своих сомнениях. Такое сочетание весьма причудливо. И, как мне кажется, показывает, что не такой уж Бергман и атеист.

    Разговор Томаса с дьячком — наиболее глубокий момент в фильме. В нем содержится очень много мысли, очень много пищи для размышления. И именно после нее происходит некоторый переворот в мировоззрении пастора. Он обретает надежду. Чисто бергмановскую надежду. Она не преисполнена радости и оптимизма, она печальна и не особенно сильна. Но его проповедь, когда он обращается практически к пустой церкви, символизирует некоторое пробуждение. Проповедь искренна…

    10 из 10

    11 февраля 2016 | 19:27

    В «Причастии» как и почти во всех других фильмах Бергамна герои страдают. Страдают от того что жизнь полна страдания. Как бы парадоксально это не звучало. Главные вопросы фильма: в чём смысл жизни? В любви? В вере в Бога? Зачем вообще жить, если не знаешь для чего живёшь? Разумеется на эти вопросы останутся без ответа. Но задуматься всё же придётся.

    Фильм почти напрочь лишён действий, одни диалоги. Диалоги в стиле Бергмана. Мало ценителей способных получить удовольствие от подобного кино.

    Написать больше, не расписывая весь сюжет и не превознося или наоборот принижая этот фильм по сравнению с другими работами классика, невозможно. Это здесь будет лишним, потому что у этого режиссёра каждый фильм уникален. Поэтому ограничусь лишь тем, что финал действительно неожиданный, в стиле Бергмана.

    1 марта 2011 | 21:36

    «Если бы мы могли чувствовать себя безопасно и осмелились высказать нежность, если бы было во что верить, и если бы мы могли верить…»

    Бергман поднимает мысль, из которой каждую минуту вытекает новая, зарождая другие, мириадой рассыпающиеся по закоулкам сознания в итоге любой его ленты, оставляя множество вопросов и сомнений.

    Со смертью жены у Пастора уходит вера, соответственно и трансформировавшаяся в неверие любовь. Герой эмансипирует душу от терзающего самообмана простым понимание того, что вера без любви — ничто, а любовь и есть вера. Отскочившее звено в виде надежды способно загнать лишь в герметичный и пустой угол.

    Любой человек без веры — ничто и никто. Неверие всегда порождает цепочку сомнений, и от вновь возникающих вопросов человеку не дано отделаться до конца дней своих. Впрочем, само существование подразумевает возникновение вопросов.

    Это очередное монотонное минималистичное повествование о сомнении, смысле, страхе, любви, смерти — об участи человеческой в этом мире — страданиях. Как и всегда, Бергман не оставляет героям надежды, безжалостно сдирая ее с тела самообмана. Затягивая в привычную гущу жизненной драматургии, режиссер оставляет на поверхности главную сентенцию, до боли простая мысль витает в дебрях присущих Бергману сложностей: За всей ложной гордостью и независимым видом, есть только одно желание — любить кого-нибудь. Любовь и становится краеугольным камнем повествования, а вера — наглядным символом непреодолимого диссонанса.

    11 февраля 2015 | 07:33

    Причастие Бергмана — это исключительно европейское кино, которое просто утонуло в писсимизме, напрочь лишена какого либо света и тепла. Английское название ленты Зимний Свет идеально отражает характер картины, своя сельская, одинокая, зимняя и холодная романтика у фильма все же есть.

    Пастор Томас Эрикссон утратил какую либо любовь к жизни, он потерял веру и его одолевают сомнения. Фильм о сомнении, мне кажется Бергман этим хочет сказать о том, что не любя себя и ближнего своего нельзя возлюбить ни Бога ни все человечество. Пастор Томас придумал своего Бога, он придумал свою веру по мере своего воспитания и характера, так же как он придумал любовь к своей умершей жене, которую по видимому никогда не любил. И Бог у него соответственно получился, по его же признанию в виде паука. Вера Пастора опустела, так же как причастный зал в конце фильма, такая вера потеряла всякий смысл, она заледенела, как маленькая деревенька, стала мрачной и единственный свет, который в ней остался это свет отчаяния и одиночества, холодный зимний свет.

    Я не могу сказать, что фильм мне понравился, он глубокий, как и все у Бергмана, но способ повествования, врожденная европейская унылость очень давит и смотреть становится тяжело, так же как и ощущение после просмотра остается не самое лучшее. К тому же на эту тему спустя годы снято довольно много фильмов, которые не уступают в своей глубине, но лишены излишнего писсимизма.

    7 из 10

    24 августа 2010 | 03:40

    Череда разочаровавших меня фильмов явно затянулась. Очередное кино из SFF оказалось совершенно не в моем вкусе. В рамках той же шведской программы я ранее ознакомился с «Земляничной поляной» Ингмара Бергмана. Уже тогда я удивился, что всеми расхваленный фильм показался мне простоватым по сути. Но «Причастие» еще больше усугубило это впечатление. Поклонники Бергмана превозносят маэстро, как гения, а в его фильмах выискивают тайные метафоричные символы. Но что тут гениального и глубокого? Разгадка же лежит на поверхности! Тут, как обычно, следует влепить мне минус, проворчав, что этот дурак ни черта не смыслит в кино. Возможно, это так. Оправдываться не стану, но объясню, как я понимаю суть фильма.

    Пастор Томас Эрикссон далеко не первый и не последний человек на Земле, которого терзают вечные вопросы о существовании Бога. Логично было бы спросить, зачем он тогда проповедует слово Божье, если сам в него не верит и живет не по-христиански. Это хороший вопрос, на который найдется ответ. На Бога он, так сказать, обиделся, потому что тот забрал его любимую супругу четыре года назад. А как мы знаем из Библии, истинная вера как раз таки познается в страданиях (вспомните притчу об Ионе). В общем, к пастору за помощью обращается супружеская пара. Йонас боится, что у китайцев есть атомная бомба, но пастор не может подобрать слова для утешения. Он вываливает на параноика сверху еще свои сомнения, чем и добивает его окончательно. И это человек, который должен вести паству по пути благоразумия!

    На этом странности пастора не заканчиваются. Есть еще линия с учительницей Мартой, которая всячески навязывает себя, но Томас грубо отказывается от ее ухаживаний. Верит ли Марта в Бога? Нет. В церковь она бегает только ради любимого пастора. В общем-то, она этого никогда и не скрывала. Минимум действий сопровождается возвышенными рассуждениями о банальных истинах. А концовка вообще меня поразила. О чудо! Кривоватый служка объясняет пастору значение священного писания! Так и хотелось сказать: «Спасибо, КЭП». Но, видимо, для пастора эта истина открылась впервые, потому что в момент произошла переоценка его веры. На этом, собственно говоря, Ингмар Бергман перестал тянуть кота за хвост и резко обрубил фильм. Столько пафоса, театральных истерик и нескончаемой рефлексии потребовалось для того, чтобы пастор узнал то, что сам должен знать и уметь объяснять другим!

    Извините, если кого-то обижу своими словами, но гениальность в этом фильме увидит только тот, кто очень мало читал книг. Ибо вопросы религии и веры очень часто поднимались в литературе. Фабула о том, как главный герой находил путь к Господу, одна из самых популярных в классике. Здесь эта тема раскрыта далеко не самым лучшим образом. Скучно и претенциозно.

    2 из 10

    19 ноября 2013 | 20:31

    Двадцать четвёртый фильм Бергмана. Шведский кинорежиссёр снял эталон камерного кино, такой же строгий, как и сам протестантизм или католицизм, где всё произойдёт здесь и сейчас, или никогда. Главная ценность фильма в том, что форма и содержание в нём в полной гармонии друг с другом. Камера же Нюквиста только созерцает происходящее, и если движется, то только лишь внутрь кадра, как будто пытается заглянуть в душу героев, в причину их страданий.

    Ингмар Бергман продолжает тему «молчания Божьего» и в этой картине (которая входит в своеобразную трилогию с такими фильмами, как «Сквозь тусклое стекло» и «Молчание»), но теперь перед неразрешимым вопросом стоит пастор (Гуннар Бьёрнстранд), казалось бы тот, кто должен нести эту веру в народ, но даже в нём возникает сомнение, ещё более болезненное, чем, например, у Антониуса Блока (протагонист фильма «Седьмая печать»), а сомнение, как известно, смертный приговор для веры. Предчувствие катастрофы поджигает личная трагедия пастора — смерть жены. Эта трагедия и переосмысление своей жизни (он выбрал дело пастора также, как мог выбрать такие профессии, как например, дело репортёра или тракториста) стирают все жизненные ориентиры Томаса Эриксона, и он приходит к выводу, что Бог молчит, что равносильно тому, что его нет.

    Спасением может быть только любовь, но в этом и трагедия современного человека вообще, что он не способен на высокое чувство, а значит на терпение и сострадание.

    Томасу даётся шанс в виде местной учительницы Марты Люндберг (Ингрид Тулин), но и ей не удаётся помочь пастору, так как и она страдает, но только от неразделённой любви и связанными с ней мучениями. Герои должны спасти себя сами.

    Человек лишённый веры и душевных сил не может помочь ближнему, так и происходит с Йонасом Персоном (Макс фон Сюдов), которого искренне пытается спасти пастор Эриксон, но всё четно. Ветеран Второй мировой войны страшится предчувствия ядерной войны, и не выдерживает душевных страданий. Ещё одна трагедия.

    Удивительно, как точно мэтры мирового кино (в том числе и сам Бергман) подхватили тревогу и страх обычных людей того времени перед угрозой новой войны и предвидели проблему «карибского кризиса».

    Единственный в фильме человек, который говорит (осмелюсь всё же) словами Бергмана, и за кем правда, так это простоватый на первый взгляд дьячок (Алан Эдвалл), которого недолюбливают, если не больше. Именно он верен своему делу, отдаётся ему полностью, своего рода являясь праведником в селе.

    Конец фильма даёт надежду. Вечером в церкви зажигаются свечи, играет орган, и пастор начинает свою проповедь. У него сегодня вечером всего лишь два слушателя, но самых главных в его жизни: Марта — символ любви и преданности, и Бог — символ веры и надежды, к которому впервые обратился Томас Эриксон.

    Гаснет свет.

    3 февраля 2011 | 12:44

    За окнами храма унылый день. Священник Томас Эриксон, без энтузиазма, ведёт службу. Его болезненное состояние, измученный вид, природа, не окрашенная не единым солнечным лучом, показывают нам мрачное состояние Томаса. На наших глазах гибнет человек. Одиночество, боль после смерти жены, потеря смысла в жизни, сомнение в существовании бога терзают несчастного.

    По желанию родителей Томас стал священником. Наивный, незнающий зла, он мечтал оставить след в жизни, сделать что-то значительное, служить людям. Ситуация в Лиссабоне, жестокости творящиеся там, вселили сомнения в его вере. Но ему повезло, любимая и любящая жена поддерживала его, латала дыры в его мечтах. После смерти жены, он остался один со своими сомнениями. Эриксон всеми силами старается изменить ситуацию, найти опору и приобрести смысл в жизни, но всё против него. Попытка связать жизнь с женщиной не принесла ему облегчения, не любимая, не верующая в бога Томаса, Марта, не могла поддержать его. Общество, окружающее Томаса, равнодушно к богу. Церковные обряды превращаются в ритуал. Затевает разговор о вере с учеником Марты и видит безразличие мальчика. Семья Персонов пришла к пастору за советом. Йонас Персон, не имея внешних причин, потерял покой из-за страха возможной катастрофы и не видит смысла в дальнейшей жизни. Томас не смог помочь. Смерть Йонаса, окончательно добила Эриксона. Томас предлагает жене Йонаса, Карин почитать с ним библию, он хочет быть полезным, принести утешение, но Карин отказывается.

    Помощь пришла с неожиданной стороны. Служащий церкви, Альгот Фрёвик, с которым не очень то и считались, пришёл поговорить с пастором, о страстях Христовых. Альгот говорил о том, что в последние часы жизни, не только физическая боль мучила Христа, Его мучения выражались в другом, на другом уровне. Ученики Христовы заснули, они так и не поняли смысла последнего вечера. Когда появились солдаты, они сбежали. Пётр отрёкся от него. Христос был с ними целых три года и они жили все вместе из-за дня в день, но так и не поняли, что он хотел донести до них. Они бросили его, покинули. Он остался один. Наверняка ему было горько и больно. Он осознавал, что он так и остался не понятым. Быть брошенным, когда тебе нужна опора, это наверняка очень больно. Это великие душевные муки. Но самое худшее ждало его впереди. Когда его распяли на кресте, он кричал в тот момент: Господи! Господи! За что, ты меня покинул? Он кричал так громко, как только мог. Он думал, что его отец покинул его. Возможно, он понимал, что все проповеди оказались ложью. Перед самой смертью в него вселилась толика сомнения. И наверняка это стало самым мучительным в его жизни. Молчание господа.

    Боль и сомнения остались в душе пастора, но он понял, необходимо нести свой крест до конца. Марта, просившая бога дать ей смысл жизни, найти оправдание своему существованию на земле, получила свой крест в виде несчастного Томаса.

    10 из 10

    13 декабря 2014 | 11:31

    Бергман всегда очень точно передает состояние одиночества. Но если в картинах наподобие «Земляничной поляны» или «Осенней сонаты» это одиночество людское, жизненное, то в «Причастии» оно метафизическое, одиночество в отсутствии Бога…

    Главный герой драмы — сельский священник предстает человеком усталым и разочарованным. Может, потому что умерла его жена, которую он любил, может, потому что опостылела служба в храме. А может, потому что он понял, что Бога, которому он так долго отдавал свои силы, попросту нет. Фраза Эриксона о том, что «ведь если Бога нет, то жить намного легче, а смерть — это всего лишь разлучение тела и души, а значит человек свободен» бьет по нервам посетителю, пришедшему к нему за мудрым советом. Итог печален: пришедший к священнику и причастившийся мужчина кончает с собой. Однако и священник не чувствует своей вины — он попросту ушел в себя. А Бог для него невидим…

    Последняя сцена фильма объясняет все: проповедь в пустоту, в церкви, где, кроме Марты, преданно любящей Эриксона Марты, никого нет. Проповедь для невидимого Бога, а не для людей, которые в ней так нуждаются. И действительно, начинаешь понимать — что сомнение всегда смерть для веры, а предательство учеников Христа, отречение от него, точно такое же, как у Эриксона, — это и есть самое наивысшее преступление человечества… Хотя человеческая природа слишком слаба, и обвинять людей в маловерии в наше время бессмысленно…

    18 июля 2009 | 22:05

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>