Капель ушедшего «вчера»
Посвящается прекрасной страннице в полярной самаркандской ночи
Один за другим летят в окно грецкие орехи. Первый снаряд попадает в раму, и плод раскрывается – брутальный американец с улыбкой Чеширского кота, накачанным торсом и непопулярными методами привык добиваться своего. Второй орех разбивает стекло, и брызжут осколки – изнеженной француженке с девчоночьей робостью, стройными ножками и сбивчивой интонацией придётся снова врать. А незваный гость (вот подлец!) смеет трактовать её неудачу как влюбленность. Не в него, хамоватого громилу Гарри Доббса, понятное дело, но в ускользающее детство. Оно не кончилось с уходом отца из семьи, а лишь крепче сковало хрупкое тело. Мать твердит обладательнице аквамариновых глаз: «Просто ты ничего не умеешь!» Натурального ребенка с привычкой грызть ногти, Мелли Мо никто не называл полным именем, и казалось, что это навсегда – не всякую скорлупу можно разбить метким броском. Вторгшийся вместе с разгулявшимся дождём насильник ошибся домом: в этом он схватил от жертвы два залпа картечью и шлепок веслом. Бездыханное тело оправилось плавать в бушующее море, а с ним рухнули вниз и последние грёзы взрослой малышки.
Преступление, расследование, допрос с пристрастием, объяснения, наказание – традиционные детали перепутаны в magnum opus «позднего» Рене Клемана. Мастера послевоенных картин молодые наследники из «Новой волны» считали старомодным, а его кино – достоянием истории, но «Пассажир дождя» – слишком особенная вещь в себе, чтобы подбирать характеристики. Это и не детектив, и не мелодрама – минорная притча в честь Хичкока с рыжеволосой Алисой, названной так создателем. В Стране чудес возможны любые несуразности, и психологическая дуэль напуганной убийцы с беспощадным полковником – самое реальное, что имеется в фильме. Всё прочее сродни миражу в пустыне, привидевшемуся заплутавшему путнику. И сам ливень – совсем не тот, что сразу по приезду в Париж задевает романтичные струны души, о чём рассказывала Сабрина из одноименной киноленты. Коварный антипод сентиментального дождя сопровождает полёт Мелли в кроличью нору собственной лжи, запутывающей дело о нападении. Под затяжную капель со сплином на душе привидеться может всякое, и злоумышленник с чулком на голове – в том числе. Правда или миф, но боль настоящая: и физическая, и душевная.
Под занавес карьеры Клеман задумал интригу с высокими ставками, но мистификация для него не самоцель, что подтверждает произнесённая фамилия МакГаффин. Пресловутая красная сумка преступника – основной двигатель сюжета и важная метафора поиска Мелли истинной себя как самодостаточного человека. Девушка до последнего цепляется за привычные символы, вроде фартука с надписью «love, love», но столкновение с представителем жестокого мира рисует ей совсем не те атрибуты незнакомой жизни, о которых ей наверняка мечталось. Показателен акцент на утончённой женственности – все дамы в «Пассажире дождя» подчёркнуто стройны и желанны, зато мужчины выставлены носителями пещерного зла. О чём говорить, если даже супруг Мелли угрожает разбить ей лицо в порыве ревности? Нет, девушке необязательно поскорее расставаться с уютной ролью цыплёнка, как называет её муж, но ответственный час настает, и у него свои приметы. Главная из них – истинное лицо вчерашнего мучителя, приходящего на помощь, и в критический момент оправдывающего издевательское обращение «любовь моя».
Оглядываться назад и находить спасение в ранее пережитых событиях, проецируя их на происходящие сейчас – сомнительное средство. Кадры из прошлого Мелли словно говорят: старая боль не уходит, она прописывается в душе и периодически возвращается непрошеным посетителем, наподобие Гарри Доббса. И суетная беготня за чужой вещью – вредный самообман, будто о чём-то неприятном можно взять и забыть. У каждого возраста свои преимущества; Алиса не рвалась попасть в Страну чудес, откуда вернулась уже другой девочкой. Закономерно, что и режиссёр – вовсе не стремится остаться непонятым. В «Пассажире дождя» омывается небесами дорога от уютной домашней лачуги – в необъятное пространство, где среди прочих могут попасться нелюди. Ко всему на свете подготовиться невозможно, но Клеман и не собирается примерять амплуа сюрреалиста: быль в его картине вполне осязаема, поступки персонажей естественны, а сам он становится провожатым девушки до конечной остановки «Зрелость». Под ней понимается игра по новым правилам, разучиваемым на ходу.
Впервые за много лет оброненное материнскими устами «Меланколи» – компенсация за прежде неведомое чувство стыда, испытанное Мелли при виде незнакомой девочки с осуждающим взглядом. Только и может она теперь недобро сверкнуть глазами, прогнать ребенка и сделать грустный вывод, что обратной дороги у неё нет. Этой малозначимой на первый взгляд сценой Клеман напоминает о том, как непросто даются жизненные уроки, и что за некоторые поступки приходится платить двойную цену. Странный ребус, задуманный режиссёром, в действительности ничуть не более загадочен, чем сама наша жизнь. Это в ней Марлен Жобер отыгрывает блестящую роль, начатую стереотипной жертвой изнасилования, а Чарльз Бронсон делает наилучшую рекламу всей мужской братии – кто не мечтал бы приручить зло на пользу себе и даме? «Пассажир дождя» – гармоничное блюдо прежней эпохи с удивительным долгим и мягким послевкусием. С годами оно не утрачивает очарования, остаётся таким же пленительным и непостижимым, как женская красота.
4.8 млн , ...