Полчаса, выразившие время
В одном из выступлений Александр Сокуров назвал Анну Маньяни своей любимой актрисой, а фильм «Любовь» Роберто Росселлини (1948) наиболее полно раскрывающим ее драматический талант. Одна из частей этого фильма – экранизация одноактной пьесы Жана Кокто «Человеческий голос», которая с тех пор она была сыграна не раз, причем сплошь великими актрисами: Ингрид Бергман, Софи Лорен.
Но полноценный ответ дуэту Маньяни и Росселлини случился лишь в 2020-м году, и обеспечил его такой же фантастический творческий тандем, каким были итальянские кинематографисты. Это Педро Альмодовар и Тильда Суинтон, представившие в пандемийный год свою вариацию пьесы Кокто с оригинальным названием и додуманным содержанием.
«Человеческий голос» – 30-минутная короткометражка, снятая практически в самоизоляции. Последняя по испанскому режиссеру ударила довольно сильно: он перенес ковид и делился своими мыслями в карантийном онлайн дневнике. Для него работа над фильмом стала тем же спасительным способом справиться с заточением в собственной квартире, каким для многих тысяч в этим месяцы стала собака, с которой можно было гулять. Так что, наверное, совсем неслучайно Альмодовар, при прочих вольностях в обращении с литературным оригиналом, оставляет в этой истории собаку, о которой другие режиссеры часто «забывают».
После премьеры на Венецианском кинофестивале многие говорили о «Человеческом голосе» как о манифесте ковидного мира, как о метафоре той странной и непривычной ситуации, в которой оказалось как обобщенное человечество, так и отдельно взятый человек. Это и так и не так одновременно: история времени, в котором фильм создавался, безусловно, усложняет его систему смыслов, но не определяет ее. Скорее нужно говорить о том, что Альмодовар создает сразу несколько смысловых надстроек, углубляющих пьесу Кокто, а порой и придающих ей совершенно неожиданное звучание. И изменение начального текста – меньшее из вмешательств, которые испанец себе позволяет, ибо, по большому счету, не так уж важно, что брошенная женщина говорит в трубку невидимому голосу своего собеседника. Куда важнее то, как она это говорит.
И вот здесь на первый план выступает личность актрисы, которая исполняет фактически единственную роль (у Альмодовара, правда, в эпизоде светится его брат Агустин, но и это сути не меняет). Тильда Суинтон – персона на сегодняшний день знаковая, вобравшая в себя многие черты времени: одновременно женственная и андрогинная, талантливая и непубличная, она с одной стороны воплощает в себе некие черты квир-культур, а с другой, символизирует вневременные ценности искусства. И работа Педро Альмодовара с ней выглядит закономерным итогом его многолетних экспериментов и поисков в области темы взаимоотношения полов (в том числе и внутри одного и того же человека). Все это еще раз доказывает: в умении понять женщину и в то же время оставить ей ее пресловутую загадку, этому человеку из Ла Манчи в современном кинематографе равных нет. «Человеческий голос» подтверждает неопровержимость этой истины.
В отличие от Анны Маньяни, которая играла женщину на грани нервного срыва (вот уж действительно каламбур), Тильда Суинтон порой словно бы играет в игру. Ее то жаль до зубного скрежета, то кажется, что она репетирует роль – порой вообще пропадает уверенность в том, что она том конце провода кто-то есть. Ведь и самого провода-то уже нет. А вместе с ним исчезает то призрачное, но все же материальное подтверждение связи, существующей между двумя людьми.
И еще одним важнейшим смысловым акцентом, сделанным Альмодоваром, становится сценографическое решение картины. Театральный термин здесь появляется так же неслучайно и закономерно, как и все остальное. Игра в декорации и декоративность, смешении подлинности и реквизита, дизайнерских интерьеров и нарочитого отсутствия (в театральном же смысле) макияжа – все это превращает кинематографическую историю в перфоманс, в перелицовку известного сюжета то ли в посмодернисткой эстетике, то ли в метареалистической.
Возвращаясь к вопросу о смыслах, добавленных «Человеческому голосу» пандемией и самоизоляцией, самое время вспомнить слова еще одного испанца – Федерико Гарсиа Лорки: «На перекрестках пой вертикально». Следуя одному из «Советов поэту», Альмодовар запустил свою песнь вверх, на самом оживленном перекрестке эпох и моралей. А теперь с разных сторон сюда, к «Человеческому голосу», потянутся трактователи и толкователь, чтобы рассуждать о нем, основываясь на том, каким видится с этот фильм с их субъективной точки зрения. С той стороны, откуда они пришли.