Семейный портрет в интерьере

Gruppo di famiglia in un interno
год
страна
слоган-
режиссерЛукино Висконти
сценарийЭнрико Медиоли, Сузо Чекки д’Амико, Лукино Висконти
продюсерДжованни Бертолуччи
операторПаскуалино Де Сантис
композиторФранко Маннино
художникМарио Гарбулья, Вера Марцот, Карло Джерваси, ...
монтажРуджеро Мастроянни
жанр драма, мелодрама, ... слова
премьера (мир)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
рейтинг MPAA рейтинг R лицам до 17 лет обязательно присутствие взрослого
время121 мин. / 02:01
1970-е годы. В своей роскошной квартире одиноко живет профессор, интеллектуал и ученый, отрешенный и огражденный от реального мира. Но его покой нарушается с появлением маркизы Бьянки Брумонти, которая снимает верхний этаж его палаццо для своего молодого любовника Конрада. Обитателями этой квартиры становятся также дочь маркизы Льетта и ее жених Стефано. Вынужденный примириться с новыми жильцами, профессор начинает новую жизнь, полную беспокойств и волнений.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
75%
6 + 2 = 8
6.1
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Трейлеры
    Трейлер 03:36
    все трейлеры

    файл добавилvic1976

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 9.0/10
    Пожалуй, этот предпоследний фильм выдающегося итальянского режиссёра Лукино Висконти, который перенёс инсульт и был вынужден присутствовать на съёмках в инвалидной коляске, следует воспринимать как самый личный в его кинокарьере и кое в чём автобиографический — и это подтвердила смерть мастера, последовавшая через 15 месяцев. Висконти успел практически закончить работу над экранизацией «Невинного» Габриэля Д’Аннунцио, уже напрямую обратившись к эпохе «арт-деко», которой увлекался пожилой профессор, герой «Семейного портрета в интерьере». Он окружил себя картинами и антуражем начала XX века, пытаясь сохранить в целости и неприкосновенности мир ретро, погружаясь под музыку Моцарта в сладостно-терпкие воспоминания о матери и бывшей жене, выглядящих по-прежнему красивыми и молодыми. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка

    ещё случайные

    Психологическая драма Лукино Висконти, предпоследняя работа в творчестве итальянского режиссёра, которая, по мнению киноведов, признается автобиографической. Автор предлагает свой печальный взгляд на мир, проникая в самую суть глобальных общественных процессов. По причине, глубинных нюансов отмеченных в фильме, я признаю эту картину своей любимой.

    В роскошных римских апартаментах, отрешенно от людей, живёт пожилой профессор, интеллектуал и учёный. Целиком погрузившись в искусство, науку, историю он ограничил себя от реального мира — «Когда живёшь среди людей, приходится думать о людях, а не об их творениях, страдать за них, заботиться о них. К тому же, как сказал один мудрец, вороны летают стаями, а орёл парит в одиночестве». Он окружил себя прекрасными произведениями искусства, слушая шедевры классической музыки, профессор теплится в сладких воспоминаниях детства.

    Покой профессора нарушает маркиза Бьянки Брумонти, которая снимает верхний этаж палаццо для своего молодого альфонса Конрада, к которому подселяются дочь маркизы Лиетта и её жених Стефано.

    Поначалу умиротворенный профессор соблюдает нейтралитет и наблюдает со стороны. Но молодая волна доставляет всё больше беспокойств и волнений. Невзирая на дерзость Конрада и его пренебрежение к обществу, профессор испытывает к нему глубокий мысленный трепет.

    В ленте искусно сочетается великолепная музыка Франко Маннино, живописные интерьеры, камерная постановка и безукоризненная игра актёров. В главной роли играют — почитаемый мной Берт Ланкастер, своеобразный актёр и партнер Лукино Висконти Хельмут Бергер и обворожительная Сильвана Мангано.

    Все портреты, несмотря на свою порочность и высокомерие, вызывают во мне лишь сочувствие. Безусловно, одиночество страшит, но близость людей причиняет не меньше страданий, в этом и проявляется весь психологизм этой картины гениального мастера Лукино Висконти.

    29 августа 2017 | 12:24

    Не считаю нужным пересказывать сюжет фильма. На мой взгляд, важным здесь является великолепная игра актеров и достаточно достоверно переданы все эмоции и чувства героев, их страсть, любовь, ревность и переживания.

    Конрад в исполнении Хельмутам Бергера великолепен. Это большая редкость, когда в актере сочетается сногсшибательная красота и редкостный талант, с помощью которого ему легко удается выражать на своем очень выразительном лице все оттенки эмоций и переживаний героя в тот или иной момент сюжета. Несмотря на мягко говоря странные отношения с графиней, он ее действительно любит, и поэтому страдает от своего положения альфонса.

    Фильм смотрится на одном дыхании. Режиссеру удалось показать весь накал страстей за короткий промежуток времени, которых мне лично, да и большинству людей, не хватает в жизни.

    Также необходимо отметить тонкий вкус режиссера, красивые ракурсы интерьера и очень удачную идею показать всю историю через призму созерцательности профессора. Ведь он тоже полюбил Конрада, несмотря на то, что он был далеко не ангелом, сумел разглядеть в нем что-то хорошее, ранимую душу и мятущийся характер.

    Можно сказать, что этим фильмом режиссер Лукино Висконти на коленях объяснился в любви к Хельмутум Бергеру. К чему я тоже присоединяюсь. Обидно только, что такие красивые и талантливые люди имеют нетрадиционную ориентацию.

    Фильм обязательно нужно посмотреть всем любителям кинематографа.

    10 из 10

    3 января 2009 | 02:30

    Старый профессор ведет одинокую затворническую жизнь, живет рядом со своими картинами. В один миг его жизнь меняется, в нее настрыно вмешивается компания молодых людей.

    Молодость со всей своей беспечностью, излишней эмоциональностью, максимализмом, беспринципностью, сначала раздражает и даже кажется, что ломает спокойную жизнь профессора. Но потом понимаешь, что его жизнь заиграла новыми красками. В свою очередь, в молодую жизнь он внес покой, серьезность и мудрость.

    В конце фильма, герой говорит о том, что это его семья, и какой бы она ни была он любит ее. 

    Легкий фильм о том, что каждый возраст прекрасен по-своему.

    P.S. Прекрасный образ молодой богатой дамы. Вообще образ женщины у итальянских режиссеров порой просто завораживает.

    10 из 10

    4 июля 2014 | 18:29

    Фильмы Лукино Висконти всегда отличались плотнейшей смысловой нагрузкой, даже на фоне шедевров своих именитых коллег. Не исключение здесь и поздняя картина маэстро — «Семейный портрет в интерьере» (Gruppo di famiglia in un interno, 1974), снятый уже больным, перенесшим инсульт, режиссером, считающийся его завещанием. В шикарную римскую квартиру пожилого профессора (вторая из ключевых ролей Берта Ланкастера у Висконти после «Леопарда») подселяется молодой альфонс Конрад (эту роль исполнил знаменитый европейский плейбой и любимец Висконти — Хельмут Бергер). Время от времени Конрада навещает наглая и вульгарная миллионерша-любовница Бьянка (одна из несомненных удач в карьере Сильваны Мангано), а также ее дочка Клаудия (Лиетта Брумонти) и ее жених Стефано. Профессор поначалу наблюдает за эксцентричным семейством со стороны, но постепенно включается в странный квартет пятым — солирующим — инструментом (без музыкальных аллюзий у Висконти никак).

    По первому впечатлению фильм можно трактовать как своего рода «осеннюю сонату» с легким гомосексуальным душком: профессор прожил бедную на события жизнь интеллектуала-затворника, весь отдаваясь искусству, науке, истории (впрочем, пережив неудачный брак), и вот, на старости лет, столкнулся с Чувством. Как тут не вспомнить пушкинское «любви все возрасты покорны…» со всеми вытекающими, вплоть до «но в возраст поздний и бесплодный, на повороте наших лет, печален страсти мертвой след…»?

    Однако, в фильме есть и много чего еще. Образы персонажей неоднозначны. Каждый таит в себе нечто большее, чем он есть. Скажем, Конрад, человек, явно «метивший в Наполеоны», недовольный своей второстепенной ролью, всегда стремится играть первую скрипку. Кроме того, в фильме отчетливо прослеживается классический конфликт господина и раба, получивший продолжение в шедевре Пьера Паоло Пазолини, вышедшим на следующий год («Сало, или 120 дней Содома», 1975). Причем, в роли господина выступает не только очевидная Бьянка, но и сам профессор. Добрый хозяин, рачительный господин, профессор (недаром, кстати сказать, безымянный) в этой картине чуть ли не Бог, тогда как хозяйка, с её хищными глазками, разумеется, женщина-дьявол. Восстание Конрада может быть понято, и как восстание Прометея (не без аллюзий, впрочем, на события 1968-го). И тут Висконти поднимается воистину до уровня греческой трагедии, искусства самой высокой пробы. Закономерен финал: восставший Прометей повержен, добрый хозяин скорбит, дьявол торжествует, растворившись в мире. И только дочь хозяйки, самый человечный персонаж картины, продолжает питать надежды.

    9 из 10

    27 декабря 2016 | 15:24

    Первой поражена женщина, маркиза. Она отчаянно молодится, окружив себя молодыми людьми, боится в чем-либо отстать от них, вторым — профессор. Оба они, стареющие богатые люди, подпадают под обаяние молодости, признавая молодежь своим лидером. Они делятся многим — жильем и культурой профессора, деньгами и связями маркизы. И молодежь указывает им путь — путь скандалов, отчаяния и суицида. Молодость — грандиозный и бессмысленный скандал; история Конрада Хюбеля типична, а следовательно она трагична. Молодежь вся вместе, вкупе, суетлива, бессмысленна и, в целом, она — исторический альфонс: все они продают свою чистоту, энергию, силы и Конрад ее архетип. Он герой, трагический лидер, должный вызывать общее понимание и сочувствие. И это — страдающий герой: баловень судьбы, испытывающий мучения от своей незначительности: недостатка знаний, средств, воли к совершению чего-то значительного. Это — комплексующий альфонс, это больной лев, всеми признанный лидер, находящийся перед стеной отчаяния и, несмотря на суицид Конрада, общество, представленное нам в фильме чрезвычайно здорово: ни маркиза, ни профессор не берутся муштровать молодых, во всем им отказывая и принуждая к своему. Они сражены обаянием молодости и это-то и трагично — оказываясь перед властью и обаянием молодости и признавая эту власть оказываются в тупике. Маркиза, профессор восхищаются молодостью, подпадая под ее обаяние и шествуют с нею в … прекрасное никуда. И … остаются с молодыми и … страдают с ними в их тупике, не отваживаясь навязать им старческое, опошлить прекрасное брюзгливой сентенцией. Маркиза и профессор влюблены в молодость и мучаются как и все влюбленные. Профессор, уже впадающий в детство, проживает волнующее время и сердечный приступ; в его жизни состоялось нечто бессмысленное и прекрасное быть может, состоялась жизнь.

    Гениальный фильм о героях, бросивших вызов спорному правилу Платона плестись за старцами.

    О, Конрад, ты выиграл все, не забрал выигрыш и стал притчей во языцех. Лукино Висконти был свидетелем бравады и гегемонии наци и невзлюбил всякую браваду, представляя нашему вниманию … робкого гиганта. У Конрада дефицит самоуверенности. Все у нас держится на женщинах — культура, города взяты ими в полон. Едва только в деревнях остается мужчина-властелин, в городах его место в тюрьме или в сточной канаве. Перед Женщиной в городах заискивают все, все от них зависит, успешность любого предприятия. Это всем известная истина. Конрад живет на содержании богатой женщины — факт, способный вызвать только повсеместную зависть. У Конрада должно зашкаливать самомнение, он же — комплексует по этому поводу. Завистники указывают ему, Величайшему из самцов, на его ничтожность от чего Конрад кончает жизнь самоубийством. Что это? Трагедия? Да нет, над Конрадом будут смеяться. Он, имевший основания свысока посматривать на всех, он, не прислуживающий в муках и томлении женщине, а находящийся у нее на содержании, взявший самый большой трофей для самца в городской культурной жизни стесняется, что он жиголо. Он должен быть Жиголо с большой буквы, но это будет … не по-висконтиевски. В «Гибели богов» эсэсовец (не помню его имени по сценарию) самоуверен и распоряжается всем в доме Эссенбеков. Он что называется «владеет собой» и, в силу этого, владеет ситуацией. Он наци в нацистской стране. Он то, от чего все устали и что всю жизнь не любил Висконти. «Ариец», находящийся в большинстве в Германии утверждает себя как хозяин и действительно не только внешне, но и внутренне владеет ситуацией. От этого и устали. Устали от арифметической ясности.

    Конрад — арифметический супермен был бы неинтересен Висконти, имей он мужество открыто и гордо позиционировать себя как жиголо и видеть в критике одну только зависть. Конрад не заинтересовал бы Висконти, имей он гордый взгляд и холеный вид городского трутня. Висконти нужна другая молодежь, не самоуверенный наци, а ранимый и слабый герой. Конрад, который был бы смешон в своем суициде заслуживает право быть героем в ноевом ковчеге у Висконти. Этот герой — сомневающаяся и ранимая молодежь… Конрад — ты робеешь, ты человек-загадка, Величайший и Ничтожнейший из самцов в одном лице. Сеньор Висконти ненавидит фашизм, устали от самоуверенных бравирующих наци и ранимый и недалекий Конрад вызывает симпатии по крайней мере у сеньора Висконти. В лице Конрада нам представлена ее величество мужская робость — посмеяться или прослезиться над нею каждый решает для себя сам.

    8 февраля 2011 | 17:44

    Искусно рассказанная история. В начале — пренеприятная, в стиле триллера, завязка: в тихую жизнь стареющего профессора врываются одиозные, наглые люди. Хочется, чтоб они исчезли с экрана и из самого палаццо. Но они остаются. И долго-долго ни один из них не вызывает ни симпатии, ни мало-мальского сочувствия. Одно лишь недоумение и отвращение. Несомненно, режиссер прибегнул к этому приему нарочно. Чтобы острее в дальнейшем был контраст.

    В процессе просмотра лишь один вопрос свербит в мозгу — к чему все это? И боишься, что все вдруг закончится пусть лихо заверченным, но все же банальным криминалом. Но мудрый и чуткий Висконти ведет к иному… И неожиданно, в самом конце фильма, в развязке, которая, собственно, одновременно является кульминацией, вдруг ловишь себя на мысли: а фильм-то о… жизнелюбии и, как ни странно, человеколюбии…

    «Это могла быть моя семья — хорошая или прохая, но не похожая на меня. И поскольку я люблю эту семью, мне хочется отплатить ей за то, что она мне сделала».

    И фильм о том, что какой бы паскудной ни была жизнь во всех ее проявлениях — в чуждых людях, в странных событиях, она — такая, какая есть — все же лучше молчания одиночества, лучше отчуждения, каким бы надежным убежищем оно ни казалось.

    «Старики — странная порода. Угрюмые, нетерпимые. Они страшатся одиночества, которое избрали и которое старательно оберегают». Страшатся одиночества и одновременно — оберегают его! Ведь так и есть…

    Итак, в жизнь старого профессора ворвалась жизнь во всех ее пошлых и странных проявлениях. Но даже такая жизнь лучше, чем молчание. Молчание в «высоком» понимании и просто молчание этажом выше… Потому что молчание — это смерть.

    Этот фильм действительно, наверное, самое проникновенное откровение режиссера. Ведь это его признание в любви и сочувствии к человечеству в целом и каждому из нас в отдельности. Ведь порой не важно, каков человек. Кому-то он кажется омерзительным. Но найдется и тот, кто любит его, кто верит в то лучшее, что есть в нем. Или просто не судит. И не важно, что думает об этом весь остальной белый свет. Заметьте, в конце фильма, на первый взгляд пустоголовая, нахальная и пошлая Льетта, вдруг обнаруживает наибольшее великодушие и преданность Конраду. А равнодушный профессор и вовсе — сердечно страдает. Ох уж эта странная, странная жизнь… В ней страшно одиночество. И близость людей причиняет не меньше страданий.

    23 мая 2011 | 19:16

    Меня зовут Томми Митчелл, и я работаю в организации по заказным убийствам. Этим весенним вечером мой ужасный босс приказал мне прибыть в дом семьи Вагнер, которую мы должны были совместно вырезать: двое взрослых и семилетний мальчик Сэм. Мне было немного не по себе: прежде мы не уничтожали детей, но босс чётко дал мне знать в телефонном разговоре, что мальчишке не спастись. Стояла прекрасная погода; заранее выехав на неприметной машине, я наслаждался песнями Боба Дилана, передаваемыми по радио, размышлял о прочитанной книге Денниса Лихэйна, строил планы на субботнее свидание с симпатичной Рэйчел. Всё, как обычно. Но когда я тайно проник в дом Вагнеров, воспользовавшись приёмами опытного взломщика, он уже сидел на диване в зале, печально разглядывая старинную картину на стене напротив. Знакомьтесь, Роб Грир — монстр, управляющий организацией по умерщвлению. Он очень редко сам занимался грязной работой, тем более заявлялся раньше своих подчинённых. Поэтому, узрев два трупа на персидском ковре, я удивился, ведь это было моё задание.

    - Мне определённо нравится эта вещь, — лениво махнул рукой в сторону картины Грир, стряхнув пепел прямо на тело мёртвого мистера Вагнера, воткнув сигаретку обратно в правый уголок рта. Его серые глаза, казалось, были не способны выражать хоть какое-то жизнелюбие.

    - А где мальчик? — поинтересовался я.

    - Наверху, — Грир встал, — но он не убежит, добрый Бог даровал ему богатых родителей и паралич ног. Прости, что выполнил твою часть за тебя, но мне хочется успеть на шоу Дэвида Леттермана, там выступает Хью Лори, моя мать просто обожает его доктора Хауса, надо же будет о чём-то поговорить с ней за завтраком.

    Неторопливо Грир начал идти по лестнице на второй этаж, останавливаясь, чтобы изучить семейные фото на стенах, в то время, как моё сердце с каждым его шагом билось всё быстрее. Пробыв с этим чудовищем столько времени, трудно остаться человеком с неповреждённой психикой. Он всё делал медленно, что убивал, что ел спагетти, и с таким равнодушием, словно мир для него был давно сложенным кубиком Рубика.

    - Вспоминаю один фильм Лукино Висконти, — неожиданно заговорил Грир, — мне было четырнадцать лет, и в тот период многого из ленты не вынес, разве что нравилась маркиза в исполнении Сильваны Мангано, какая же она роскошная женщина. Скажи, что ты смотрел в последнее время?

    - «Алису в стране чудес», — ответил я, исподлобья посматривая на его спину, — в 3-D, красивое зрелище.

    - А, опять сказки, — молвил Грир, — настоящая красота в людях, например, в Хельмуте Бергере, признаться, его не сразу полюбил, но помню, как сестра нарисовала его портрет, прилепив на шкаф, где она красилась перед огромным зеркалом. Да, он был красив. Состарился. Фильм назывался «Семейный портрет в интерьере», тебе вряд ли по душе придётся, всё такое театральное, утончённое, типичное для ностальгического Висконти. Но с данной картины возник мой интерес к кино вообще, эти трагические образы, эта лиричность, все красивые и злые, синема, синема, невозможно было не влюбиться в условности притягательного мира.

    Грир вошёл в комнату Сэма, включив свет. Проснувшись, мальчик схватил очки с тумбочки, пока Грир ближе не подошёл к нему. Наклонившись к Сэму, Грир прошептал:

    - Здравствуй. Мы пришли убить тебя. Но сначала мне нужно закончить разговор с Томми. Если будешь вести себя плохо, мы сделаем так, что тебе придётся умирать долго и мучительно. Хочешь мятный леденец? Держи, и будь умным мальчиком. Теперь, Томми, позволь, я продолжу. Как и любой нормальный серийный убийца, в подростковом возрасте я мучил соседских кошек и преследовал девиц в ярких нарядах, но временами будто просветление наступало, я шёл в кинотеатр на ретро, влюблялся в творчество Карне, Чаплина, МакКэри, мне хотелось творить что-то светлое, чистое, добросердечное, подумать только, я даже писал стихи. Но когда мне вспоминался профессор, которого гениально сыграл Берт Ланкастер, этот замкнутый консерватор, чей мирок стабильности подорвали новые жильцы, чья интеллигенция оказалась не более чем ушедшим будущим, чьи воспоминания о матери и жене были раздавлены наглостью настоящего… Этот несчастный профессор ничем не отличался от Конрада или маркизы Брумонти. Да, у них разное воспитание, разные взгляды на жизнь, но они одинаково пусты, одинаково ничтожны в попытке обрести гармонию с собой. Спокойный профессор с его любезностью и истеричная маркиза, самовлюблённый Конрад, наивная дочь маркизы, её эгоистичный и недальновидный жених Стефан, все эти люди в представлении Висконти нежданно смешались в одно ничто, утратив в 1970-е все значимые ценности, оставшись «рамочными» людьми, прикрывающимися традициями и дорогой одеждой. Висконти, перенёсший приступ, наверняка оставил этот фильм поколениям, как духовное завещание. Люди стали частью интерьера, и это грустно. Кинематограф — великое искусство, оно выражает и то, в чём мы не способны признаться себе. Нас пичкают сказками в 3-D, но на самом деле мы порочны, мы до того падшие, что не достойны читать Кафку, рассматривать картины Ренуара и смотреть фильмы Висконти. Мы ежедневно убеждаем себя, что не такие, что мы хорошие. Повсюду одна грязь, один мрак. Помню, как я оставался дома один, смотря вслед уходящей сестре с очередным парнем на дискотеку. Ненавижу этот мир…

    Выстрел. Впервые в серых глазах Грира что-то отразилось. Изумление. Он сполз с кровати на пол, потекла из спины кровь, а в дрожащих руках маленького Сэма — пистолет, направленный на меня. Что мне оставалось? Закрыв глаза, я успел услышать последние слова Грира:

    - Висконти снимал красивое кино о распаде человеческой личности. Чертовски парадоксально, да?

    - Ага, — произнёс я перед вторым выстрелом, жалея, что в эту субботу не встречусь с Рэйчел. Странный мир.

    16 марта 2010 | 01:13

    Мир несправедлив, что, в общем, совсем не открытие, если говорить об этом в привычном контексте. Но зачастую обнаруживаешь, что и в себе самом нет справедливости. Вспомнив известное «нет правды на земле, но правды нет и выше», можно продолжить и сказать, что нет её и глубже — в нас самих. Внутренний мир человека, закрытый от посторонних, находится, казалось бы, полностью во власти личности, подчинен и доступен только нам самим, но кто бы тогда посещал по своей воле психологов и против своей — психиатров? Великая трагедия — неспособность понять самого себя, противостоять внешнему, но оказаться бессильным перед отражением в зеркале. Лукино Висконти, снявший за полтора года до собственной смерти «Семейный портрет в интерьере», который относят к самому личному произведению режиссера, начинает разговор об этом издалека.

    Пожилой профессор, знаток живописи, занимает огромную роскошную квартиру и планирует переместить библиотеку на этаж выше, который тоже принадлежит ему. Интеллектуал и почти рафинированный интеллигент, он окружен великолепными картинами и скульптурами, он упивается классической музыкой и перечитывает по нескольку раз любимые книги. Он одевается, ходит, спит, говорит, ест — словом, всё делает так, будто постоянно находится на светском приеме. Но в его спокойную, размеренную и одинокую жизнь неожиданно врывается крайне шумная и надоедливая компания во главе с альфонсом Конрадом, любовником маркизы Бьянки Брумонти, которая уговорила Профессора сдать для него апартаменты на втором этаже. История, поначалу кажущаяся типичным высказыванием на тему отношений поколений, столкновения пошлого с целомудренным, рассудительного со взбалмошным, по мере своего развития всё менее перестает походить на перечисление обычных бытовых скандалов между соседями.

    Главный герой погрузился себя в мир прошлого, в мир когда-то давно созданных произведений искусства, в мир собственных воспоминаний о любви и семейном тепле, которые являются ему в образах матери и жены. Всё, чем он живет — было и прошло, всё, что чего он не видит — это современные реалии, современные люди, всё, что принято называть современным. Но это не заслуженный отдых, не умиротворенная старость, это не удовольствие. Вынужденно встречаясь с арендаторами то из-за громкой музыки, то по поводу протекающих потолков, а порой даже наблюдая разнузданную оргию, которую те устроили прямо в гостях у хозяина, раз за разом он признает, что окончательно перестал понимать людей. Не имеющий сил бороться с самим собой, он уже давно впал в сон, отгородился от мира. Небольшие вспышки просветления иногда заставляют его искать причины такого отрешения, но всё возвращается на круги своя до тех пор, пока он не пускает в свою жизнь незваных гостей. Семья ужасных соседей заставляет его проснуться и, как часто это бывает, невольное пробуждение происходит неприятно и даже болезненно. «Семейный портрет» Висконти — это портрет чудовищного страдания, когда судьба вырывает человека из тисков собственного Я и, словно потешаясь, заставляет снова заснуть, на этот раз уже навсегда. Топание ног наверху — как шаги смерти, вызывающее поведение — как дыхание жизни, вот и всё, что было отмерено Профессору. Словно слепой, на мгновенье прозревший и тут же погрузившийся в царство тьмы, на последних кадрах он лежит в кровати и застывшими глазами проводит сползающую на пол кардиограмму. Наверху теперь тихо. Так же тихо, как и прошла его жизнь и не его одновременно. Жизнь человека, который так и не смог понять и принять себя.

    9 из 10

    27 ноября 2015 | 21:07

    Ведущего затворническую жизнь, одинокого Профессора уговорили снять один из этажей его старинного дома. Понемногу жизнь старика преображается и он втягивается в обсуждение разных мелочей, которые образуют Жизнь. Вскоре он, скрывающийся от жизни, сможет выразить свою точку зрения о всем происходящем…

    Единственный недостаток этого фильма — переход в политическую дискуссию. Когда фигура Профессора несколькими словами выражает свою точку зрения относительно политических тенденций — режиссер тем самым существенно ослабляет фильм.

    Это единственное препятствие к тому чтобы назвать просмотренный фильм шедевром. Берт Ланкастер сыграл одну из своих лучших ролей — едва ли он был когда то еще так выразителен. Но, все в целом играют просто блестяще и, что самое важное, образуют симбиоз: Сильвана, Хельмут, Клаудия

    Очень сильная находка Лукино — небольшие врезки воспоминаний Профессора о его матери и жене с Доминик Сандой и Клаудией Кардинале.

    На мой взгляд финал выглядел несколько надуманным, однако сам по себе фильм очень гармоничен. Даже если бы кино оборвалось на полуслове одного из персонажей — то его бы не испортило.

    8 из 10

    14 апреля 2012 | 04:18

    Совсем неплохо, что моё знакомство с творчеством режиссёра Лукино Висконти началось именно с фильма «Семейный портрет в интерьере». С авторским кино надо быть начеку и весьма осторожным, поскольку не всё то золото, что блестит и то, что позволено юпитеру не подвластно быку. Применительно к вышеозначенной картине можно сказать, что мэтр не разочаровал, не подкачал, хотя шедевром это кино назвать я бы поостерёгся. Ну, обо всём по порядку.

    Многие из нас, откровенно говоря, не любят когда происходит вторжение в их жизнь. Даже малейшее соприкосновение с себе подобными вызывает раздражение и дискомфорт. Что уж говорить о личностях, учёных, профессорах, которые на закате дней по праву хотят уединения. Вот и главный герой фильма профессор, не жаждет быть душой компании и участвовать в общественной жизни. Более того, он от всех отгородился и живёт в своём, одному ему ведомом мирке. Мне такое его поведение понятно и близко.

    Но, как это часто бывает, слуги дьявола не спят, а посему профессору предстоит столкнуться с той ещё семейкой. Ворвавшись, как ураган, как торнадо, да так, что герой Берта Ланкастера и рта не успевает раскрыть, госпожа Бьянка Брумонти (Сильвана Мангано), безапеляционно заявляет, что хотела быть снять комнату в его роскошном дворце. Профессор указал ей на дверь, но не тут-то было. Синьора Брумонти не из тех, кто пасует перед трудностями. В общем правдами, кривдами и прочая, семейка заполучает комнату и тут жизнь профессора превращается если не в ад, то в нечто схожее и подобное.

    Нет, музыки по ночам вы не услышите и гомерического ржания от которого сотрясаются и краснеют даже стены тоже не будет. Но и всего того, с чем предстоит столкнуться герою Берта Ланкастера с лихвой хватит не на один сюжет и не на одну книгу. Лукино Висконти срежиссировал великолепно. Актёры подобраны идеально. Особенно из всех, конечно выделяется этот прохвост Конрад (Хельмут Бергер). Вроде бы альфонс, вроде бы наркоман и развратник, а не лишён чувства прекрасного. Достаточно вспомнить пару сцен, где он слушает арию Моцарта и разговаривает с профессором не за жизнь, а о картинах, о предметах искусства.

    Истеричная и стервозная госпожа Брумонти в исполнении Сильваны Мангано также впечатляет. Образ создан без сучка и задоринки, не поверить невозможно. Единственным минусом, на мой взгляд является сцена, когда профессор видит трио обнажённых тел в комнате, которые слились не то в экстазе, не то в нирване, уж не знаю. Как этого интеллигентного человека не вырвало, до сих пор не пойму. Вот именно с такими натуралистическими подробностями Висконти явно переборщил. Но, надо отдать ему честь, что финал он сделал классный. Слова профессора — это разгадка, ключ, если хотите, ко всему фильму и в тоже время квинтэссенция всего действа.

    9 из 10

    9 июня 2015 | 04:26

    ещё случайные

    Заголовок: Текст: