Необоримый
Выдающийся западногерманский режиссёр Вернер Херцог нередко подвергался нападкам за своё наплевательское отношение к опасности и творческую одержимость, заставляющую его то и дело рисковать жизнью и здоровьем съёмочной группы и себя самого. Вследствие этого оппоненты режиссёра и даже отдельные его поклонники считают Херцога фанатиком готовым идти к своей цели буквально по трупам, как это делал Лопе де Агирре – герой его раннего шедевра «Агирре, гнев божий». В ленте «Фицкарральдо» одержимость Херцога достигла апогея, а количество травматических ситуаций по сей день остаётся рекордным в его долгой и плодотворной карьере.
Ирландский меломан Брайан Суинни Фицджеральд, или как его называют индейцы Фицкарральдо, побывав в театре «Амазонас» на оперном представлении с участием Энрико Карузо, решается на грандиозный и беспрецедентный поступок – строительство в родном Икитосе, расположенном в сердце перуанской сельвы, самого настоящего оперного театра. Для претворения этого сумасшедшего замысла в жизнь нужны немалые деньги, а посему Фицджеральд решает разбогатеть посредством добычи каучука. Для этого он арендует земельный участок на берегу реки Укаяли. Однако попасть туда весьма непросто, ведь для этого следует преодолеть очень опасные пороги. Тогда Фицкарральдо решается на совсем уж отчаянный поступок – пройти опасный участок по другой реке, а затем перетянуть многотонный корабль через узкий перешеек суши из одной реки в другую.
Все, кто знаком с творческим методом Херцога, едва ли были сильно удивлены тому, что режиссёр решил в точности воссоздать подвиг Фицкарральдо, однако, даже они наверняка покрутили пальцем у виска, осознавая опасность затеи. Но здесь, всё же, стоит отметить, что Херцог чуть ли не единственный раз в карьере пошёл на творческий компромисс и несколько упростил задачу, а именно – при помощи индейцев срыл вручную холм, изменив тем самым градус наклона с 60 до 40. Но это отнюдь не превратило испытание в лёгкую прогулку.
«Фицкарральдо» стал настоящим вызовом даже для такого отчаянного смельчака, как Вернер Херцог. По сути, фильм стал квинтэссенцией творческих исканий и самых смелых мечтаний режиссёра, а главный герой – его альтер-эго. Подобно тому, как Фицкарральдо шёл на самые настоящие безумства в своих попытках во что бы то ни стало построить в джунглях оперный театр, Херцог, не жалея ни себя, ни съёмочную группу, пытался как можно более детально отобразить это в своём фильме. Потому неудивительно, что в период между уходом из проекта из-за болезни американского актёра Джейсона Робардса, первоначально игравшего Фицкарральдо, и спасительной заменой в лице Клауса Кински, Херцог размышлял над тем, чтобы самому исполнить роль протагониста, так как по ту сторону камеры он им, по сути, и был. В «Фицкарральдо» Херцог, и до того стремившийся к ницшеанскому самосовершенствованию, становится тем самым мостиком между человеком и сверхчеловеком.
Картина, давшаяся режиссёру столь дорогой ценой, производство которой заняло не один год и которая не обошлась без травм и даже человеческих жертв, стала, тем не менее, самой жизнеутверждающей работой Херцога. Да и Клаус Кински исполнил тут свою самую положительную роль, чуть ли не впервые продемонстрировав на экране светлую сторону естества. Именно роль Фицкарральдо можно считать, пожалуй, главным свидетельством настоящего драматического таланта известного актёра, ведь другие образы, воплощённые им в фильмах Херцога, можно трактовать как умелое использование режиссёром безумного нрава Кински и умение этот нрав укрощать и направлять в нужное русло. В «Фицкарральдо» же Кински предстаёт перед зрителем настоящим альтруистом (не забываем, однако, что благими намерениями выложена дорога в ад), несущим, подобно Прометею, в родной Икитос огонь искусства, попутно освещая им джунгли. Голубые глаза и светлые волосы вкупе с белым костюмом и столь же белоснежной улыбкой работают здесь на усиление солнечного образа Фицкарральдо (если вспомнить «Агирре, гнев божий», то там внешность Кински тоже усиливала образ – нехарактерные для баскского конкистадора белые патлы, выбивающиеся из-под шлема можно трактовать как некий инородный элемент, или даже фетиш, вроде усиков Адольфа Гитлера).
Грандиозный в своей эпичности и эпичный в своей грандиозности проект стал для Херцога настоящим художественным Эверестом – триумфом воли и победой ницшеанских амбиций над здравым смыслом. После этого его ждёт постепенное творческое угасание. В последнем условно художническом (да, именно это слово здесь необходимо!) игровом фильме постановщика «Кобра Верде» уже видна некоторая усталость и смирение с неизбежным старением. А финал альпинистской ленты «Крик камня» и вовсе выглядит режиссёрской самоиронией – добрым стёбом Херцога над былыми амбициями. И пускай он и по сей день продолжает снимать фильмы в весьма тяжёлых условиях, всё же появились в его манере осторожность и определённая зрелая рассудительность. Бурная молодость постепенно перешла хоть и не в тихую, но относительно размеренную старость. Грубо говоря, после «Фицкарральдо» Вернер Херцог постепенно трансформировался из неистового художника-экспериментатора в старательного и последовательного ремесленника. Да будет так.
53 тыс 
1.7 тыс 
422