Фашизм по-голливудски
Фильм «Стелла Даллас» (Кинг Видор, 1937) некоторым образом ассоциируется у меня с «Джокером» (Тодд Филлипс, 2019): в той его части, где демонстрируется разрыв между «элитами» и рабочим классом, которому в своей грубости и низменности никогда не подняться до человечности, никогда не понять, каким должен быть человек и никогда не научиться себя вести соответствующим образом: у представителя рабочего класса, по мнению авторов картины, изъян с рождения. И исправлению этот изъян не подлежит.
Хотя фильм прекрасно снят, частично посвящен материнской любви и готовности матери к самопожертвованию (что не может не вызывать сильных эмоций, и фильм действительно очень душещипателен), он, тем не менее, очень классовый: картина демонстрирует коренной разрыв, разрыв почти кастовый, непреодолимый, в сердцевине американского общества 1937 года. Зритель изначально видит рабочую среду, которая крайне пасторальна и патриархальна (фильм не балует полутонами, в нем все дуально): строгая и твердая власть работяги отца, который держит детей в ежовых рукавицах и твердо их воспитывает, требуя подчинения. Мать в этой семье — абсолютно бесправное и бледное создание, сын выглядит наивным юношей, а девушка очень груба, хотя выглядит именно так, как о рабочих девушках должны думать представители «высших слоев общества». В этой среде в качестве чуждого элемента оказывается непохожий на всех бывший миллионер, выпускник Гарварда, изначально не вписывающийся в среду, но ищущий чего-то простого и настоящего. Он находит искомое в Стелле — девушке из рабочей семьи, влюбляющейся в мужчину, отличного от других, и проводящей успешную кампанию за его любовь. (Здесь еще один слой фильма, психологический: о том, как в отношениях в самом начале мы выдаем себя не за тех, кем являемся.) Очень быстро Стивен разочаровывается: Стелла отказывается менять свои привычки, оказываясь очень грубой, пошлой, совершенно невоспитанной женщиной, склонной вращаться в дурном обществе. За нее, как оказалось, можно только краснеть, но при этом она не воспринимает критику. Даже в конце фильма, когда Стелла слышит критику в свой адрес и понимает ее справедливость, понимает, что она не подходит для дочери, потому как дочь воспитанием оказалась выше ее и имеет возможность занять более высокую ступеньку в социуме, Стелла не меняется, оказывается не в силах измениться, а так и остается вульгарной.
Конечно же это не так. Мы знаем много обратных примеров: когда представители рабочего класса ведут более нравственную жизнь и имеют более безупречное поведение, чем представители «элит» (от Бальзака и Гоголя до Донны Тарт у нас есть отличная критика элитарности). Мы знаем много примеров, когда в высшие слои общества люди выбиваются из средних и низших и ведут себя там в соответствии со всеми правилами этикета. У нас есть «Мартин Иден» Дж. Лондона. Но все это опускается в фильме. В фильме мы видим социальную дифференциацию, которая оказывается сильнее и жестче, чем родственные отношения, чем любовь матери и дочери. Эта дистанция непреодолима: мать, вышедшая из рабочей среды, оказывается отгорожена стеклом, решеткой (решетчатым забором) и полицейским от «высших» классов, от оказавшейся там дочери. Матери, представителям «низших» классов, дозволено лишь взглянуть на жизнь социальной верхушки, но не задерживаться и не беспокоить их своим присутствием. Фильм почти фашистский: Стелла могла бы оказаться на месте дочери, но в ней не было изначальной чистоты крови, ее отцом не был представитель «высшего» класса, поэтому она была сразу обречена на неудачу, она изначально ущербна и это предопределяет ее положение в обществе.
Данная идеология хорошо прослеживается через видеоряд: когда нам показывают окружение Стеллы — это вульгарность на уровне кабаре. В противоположность этому, круг ее мужа представлен таким образом, что им не хватает только ангельских нимбов над головой: вежливые, культурные, воздушные, открытые, внимательные, справедливые и идеальные. Это другое общество, другие люди, люди из другого мира. Люди, которые рождены, чтобы управлять массами, потому что массы сами по себе никогда собой управлять не могут и генетически лишены тяги к прекрасному, вкуса и интеллекта, которым должен обладать человек. Границы классов не должны смешиваться, вот что хочет сказать фильм.
10 из 10
