Буксиры
«Буксиры» - сейчас практически забытый, но некогда восхитивший Годара, лаконичный шедевр довоенного французского кино, спрессовывающий в 80-минутное повествование множество событий, героев и драматических ситуаций. Убедительно усваивая уроки «Правил игры» по созданию равнозначных характеров первого и второго плана, Гремийон демонстрирует почти ренуаровскую виртуозность уже в начальной сцене свадьбы, в которой поведение персонажей буквально искрится комическим колоритом и жизнелюбием, тем удивительнее постепенная смена настроения с оптимистического на трагическое по мере развития нарратива к финалу.
Экранизируя роман Роже Верселя в адаптации таких разных авторов, как Ж. Превер и А. Кайат, Гремийон создает богатую эмоциональными оттенками и жизненными наблюдениями историю, усвоив от Кайата социальную достоверность, а от Превера – лиризм несколько абстрактных диалогов, знакомых нам по фильмам М. Карне. Однако, в отличие от режиссера «Набережной туманов», Гремийон счастливо избегает недостатков павильонных съемок (главный из которых – эффект искусственности изображения), создавая так и непревзойденные никем из соотечественников эпизоды шторма, выразительные не только по своей реалистической убедительности, но и по зрелищности, послужившие источником вдохновения для таких блокбастеров как «Идеальный шторм» В. Петерсена.
Но, даже снимая на суше, Гремийон предпочитает условности декораций интерьеры реальных домов, безупречно чувствуя драматическое напряжение каждого эпизода и безошибочно распределяя его в чередовании общих, средних и крупных планов, продолжительность которых скрупулезно просчитана, что умножает ее суггестивный эффект «Буксиры» - лента о повседневном героизме моряков, вступающих в схватку со стихиями природы и собственного страха, о мучительном разрыве между романтикой моря и жаждой домашнего счастья.
Несмотря на то, что этот конфликт послужил предметом многочисленных спекуляций в массовой культуре, многократно ею опошлен, Гремийон добивается эффекта удивительной свежести, подлинности рассказываемой истории, избегая даже клише «поэтического реализма», хотя намерено вторгается на территорию Карне, пригласив Превера в сценаристы, а Габена и Морган на главные роли (сыгравшие до этого вместе в «Набережной туманов»), бросая вызов своему прославленному коллеге. Гремийон делает картину многомерной, балансируя между социальным кино и притчей, в то время как стремление Карне во что бы то ни стало создавать отвлеченные экзистенциальные аллегории, зачастую делало их тяжеловесными и пафосными (например, «День начинается»).
Гремийон добивается удивительной гармонии всех структурных элементов целого, заставляя порой взаимоисключающие компоненты (бытовые и символические детали) работать слаженно во имя создания сложного настроения, динамически развивающегося на протяжении повествования. Режиссер позволяет также развернуться в полную силу артистическому дарованию Габена, наконец-то вышедшего из амплуа статуарного трагического героя и создавшего яркий, живой в своей конкретике образ.
Особый эмоциональный накал эпизодов стоит отметить отдельно: Гремийон не сбавляет обороты на протяжении картины ни разу, без пауз стыкуя насыщенные диалогами сцены, в которых реплики произносятся отточено, не позволяя зрителю отвлечься ни на миг. При этом – никаких истерик и нервной взвинченности, грань достоверности не нарушена ни разу ни одним из исполнителей. Используя лучшее свойство театра – плотность транслируемых зрителю эмоций на минуту времени, режиссер включает его в спектр средств кинематографической выразительности, усиливая его суггестивные возможности при помощи движений камеры, монтажа и крупных планов.
М. Морган оставаясь в амплуа яркой, но несчастной женщины, смотрится естественно в реалистической среде, не выпадая из нее ни разу, хотя арсенал ее актерских возможностей не так широк, как хотелось бы. «Буксиры» демонстрируют мастер-класс режиссерского профессионализма, оглушающего зрителя своей виртуозностью, благодаря чему фильм нисколько не устарел, несмотря на свой более чем семидесятилетний возраст.