Где-то в пустоте.
Во времена, когда превалирование формы искусства над его содержанием стало окончательным и бесповоротным, зрители имеют честь каждый год лицезреть хотя бы один фильм, чья форма до того яркая и кричащая, а содержание до того пустое и невыразительное, что разочарование, испытанное после его просмотра, накрывает тебя с такой силой, что несколько дней кряду ты не можешь думать ни о чём другом.
Главный вопрос, который хочется задать Ксении Ратушной по итогам просмотра: о чём конкретно этот фильм? Сюжет вроде как разделён на три условные составляющие: история травести эпохи СССР, история школьного учителя, история странноватой особы женского пола, чьим «погонялом» и озаглавлена сама картина и история неудачной попытки в гомосексуальную любовь. Если в целом попытаться вывести общую аксиому всех сюжетов, то её можно уместить в два слова: важность свободы. Тем не менее, сказать, что эта тема каким-то образом получает нормальное развитие по ходу фильма, увы, не представляется возможным от слова «совсем».
То, что как сценарист Ратушная – человек крайне заурядный подтверждается хотя бы тем фактом, что главная героиня картины предстаёт перед нами в виде крайне дуболомно использованного приёма под названием «author mouthpiece», то бишь, персонажа, единственной сюжетной целью которого становится трансляция мыслей самого автора. Происходит это в виде длинных, пространных монологов Аутло, отсылающих к самым различным тематикам, но, при здравой оценке, оказывающихся лишь графоманством чистой воды. Как и всякий амбициозный режиссёр-дебютант, Ратушная всецело полагается на разнообразие тем и подтекстов, особо не задумываясь над тем, как те или иные фразы, цитаты и поведенческие характеристики персонажей сочетаются между собой. Отсюда и берутся параллельный монтаж сцен по схожим элементам, объединяющий две эпохи, которые ни сюжетно, ни повествовательно никак не пересекаются между собой; контрастно-выстроенные свет и декорации, призванные, как полагалось, подчеркнуть разнообразие, но на деле оказывающиеся лишь попыткой сыграть на интеллектуальности и лишний раз возвысить фильм; символы и символизм, сочащиеся из каждой щели, не несущие в себе никакой смысловой нагрузки, вставленные, просто для того, чтобы сделать вид умного и прогрессивного кино.
Многие, и я в том числе, усмотрели явную тягу Ратушной копировать режиссёрский стиль и фишки у Николаса Рефна: обилие неона, тёмные тона, блеск, угнетающая атмосфера, наполненная психологическим давлением, и томные главные персонажи. И действительно, временами ловишь себя на мысли, что Ратушная является большим фанатом «Неонового демона» за авторством уже упомянутого Рефна, вот только несмотря на всю внешнюю экстравагантность видеоряда, в основе фильма датчанина лежит простая как три копейки идея, которую зритель подхватывает с первых минут и остальное время просто наблюдает за тем, как режиссёр её развивает и визуализирует. У фильма Ратушной основная идея размазана как щепотка масла по метровому ломтю батона: где-то её пихают слишком много, а где-то ты её не ощущаешь вовсе. Да и будем честны, «Неоновый демон» способен очаровать и заставить полюбить себя даже случайным кадром, а вот сможет ли это сделать «Атуло», если только вы не бешеная фанатка Глеба Калюжного, большой вопрос.
Фильму банально нечем зацепить своего зрителя: он не настолько философско-глубокий, каким изо всех сил хочет казаться, и далеко не провокационно-шокирующий, чтобы восхищать своей смелостью. Те постельные сцены, что есть, сняты крайне халтурно, скомкано и безвкусно, будучи неспособными не то, что поразить, но хотя бы на какой-то момент возбудить. Словно сама режиссёр цитирует в этих моментах небезызвестного Лебедева:«Ну трахаются и трахаются, чего бубнить-то?». Можно, конечно, сказать, дескать, у фильма нарочито такой безалаберный стиль съёмки и повествования, но, пардон, если смысловая нагрузка практически отсутствует, чем тогда остаётся довольствоваться зрителю?
Вопрос, на самом деле, с подвохом, потому как как минимум одна история из фильма цепляет достаточно сильно, а именно – история того самого травести из СССР, являясь неоспоримым подтверждением, что написать простой сюжет без пустого возвышения на каждой реплике, без неумелых попыток в символизм и прогрессивность, получилось у Ратушной гораздо лучше, чем всё остальное, что есть в фильме. Нельзя при этом не отметить, что актёрская работа Евгения Шварцмана в этом самом подсюжете, выглядит невероятно сильно на фоне задумчиво-аутистичных блужданий Елизаветы Кашинцевой (Аутло), нервной и не выдающейся игры Виктора Тарасенко (Никита), и достаточно качественного, но до одури непритязательного быдлоперфоманса от Глеба Калюжного. По большей части Шварцман и Калюжный (до определённого момента), тащат на себе всю маломальскую притягательность фильма, являясь теми, за кем хочется следить. Только вот однобокость персонажа Калюжного надоедает уже к середине, тогда как Шварцман и история сыгранного им персонажа, к этому моменту только начинают разгоняться.
Во времена, когда превалирование формы искусства над его содержанием стало окончательным и бесповоротным, амбициозные режиссёры-дебютанты, пользуясь дешевизной техники и не обладая достаточным талантом, раз за разом погребают своего зрителя под невероятной мешаниной идей и образов, которые нынче громко называются «фильмами». Судьба «Аутло» сложилась именно таким образом, и фильм, будучи неспособным удивить, почти не вызывающий твоего интереса тем, что он предлагает, завис где-то в пустоте, между трешем и артхаусом, не способный, ввиду явной ограниченности режиссёра, сдвинуться с места, оставляя зрителя ломать голову над вопросом: «Зачем и для кого это было снято?». Как бы парадоксально это не прозвучало, но «Аутло» получился весьма красноречивой иллюстрацией собственного названия: фильмы, подобные этому, не провоцируют никакого мыслительного потока, ничем не удивляют, не поражают и не эпатируют - они просто существуют, находясь как бы вне рамок (вне законов, если угодно) любых жанров и стилей. Являются ли они творчеством? Безусловно, ведь воплощают авторскую мысль, пусть даже скупую и необязательную. Но являются ли они искусством? Вот это вопрос, на который Ксения Ратушная, при всём её старании, так и не смогла дать адекватного ответа.
3 из 10