В чью сторону плевок?
Претензии к этому фильму делятся на эстетические и концептуальные: те, кто предъявляет первые, утверждают, что перед нами кино низкого уровня, даже не кино, а театральный капустник, вторые – что перед нами ложь и клевета на блокадный Ленинград. Однако, попробуем пригасить эмоции и постараться объективно поразмыслить, что представляет собой «Праздник» Алексея Красовского. Дебютировав в полнометражном кино блестящей лентой «Коллектор», этот постановщик демонстрирует высокий уровень профессионализма при работе с материалом, сценарии он пишет сам, то есть в полной мере его картины – его детище.
То же можно сказать и о «Празднике»: снятая на собственные средства создателей, картина скромна и камерна, но при этом обличительный пафос ее столь очевиден, что противники ленты не могли смолчать. Во-первых, конечно, это не комедия, в «Празднике» нет ни малейшей насмешки над подвигом ленинградцев, потому те, кто утверждает, что фильм Красовского - это глумление, смотрели либо не ту картину, либо вообще ее не смотрели. Это очень страшное, мрачное кино в стиле черной карикатуры на тех, кто жировал, когда остальные умирали. Те, кто утверждает, что этого не было, видимо просто не могут себе вообразить, что высшие партийные чиновники не голодали вместе со всем городом. Но, господа, вернее, товарищи, помилуйте, неужели вы думаете, что номенклатура, прекрасно чувствовавшая себя в 30-е (конечно, та, которую не коснулись чистки), в годы войны отказалась от своих привилегий?! Я, лично, не могу себе такого вообразить.
Вы скажете, что и привилегий не было? А как же, хотя бы, шикарный дом красного графа Алексея Толстого? Или и его не было? «Праздник» впервые открывает в нашем кино табуированную тему спецпайков и партийных привилегий, которые на фоне голодающего города, выглядят чудовищно. У режиссера не было другого способа показать всю отвратительность своих персонажей, кроме как окарукатурив их до невозможности. Сами подумайте, дорогие критики фильма, как было в нем без иронии, не трагическими же персонажами изображать этих тварей? Единственный подлинной трагический персонаж «Праздника» - это Маша, вестница блокадного ада в благополучного пятикомнатном двухэтажном доме, где и разворачивается действие картины, ни разу не выходя за ее пределы. Над ней режиссер не подтрунивает ни разу.
Что касается игры актеров, утверждать, что они исполняют свои роли плохо, - значит не понимать замысла ленты Красовского, а это страшный, жуткий гротеск, в котором есть реальная боль и сочувствие жертвам блокады и жгучая ненависть к партийным трупоедам. Конечно, порой замкнутость декораций заставляет подумать о театре, есть в «Празднике» нечто театральное, но это не самодеятельность провинциальной труппы, а высокий уровень хороших актеров. Мне было тошно смотреть на персонажей Бабенко и Цапника, особенно, когда Рита возмущается тем, что Маша сушит стельки у камина, и тогда, когда она выдумывает целую историю, чтобы оправдать роскошный новогодний стол.
Образ постоянно стучащей в потолок бабушки – это метафора неизжитого прошлого, непохороненные мертвецы репрессий и зверств, наш «груз 200», который мы продолжаем нести, так и не раскаявшись в преступлениях коммунизма. Этот груз постоянно дает о себе знать, его так просто не сбросишь, это идеологические зомби, нуждающееся в пище и человеческих жертвах (финал показывает, как они живучи). Тюфяк-микробиолог и его верховодящая жена, дочь, ведущая жизнь золотой молодежи, даже сын (наименее живой и проработанный образ, чью неубедительность усугубляет маловразумительная игра Павла Табакова – единственного слабого звена в цепи актерских удач «Праздника»), стремящийся сочувствовать ленинградцам, но не способный на это из-за сытой жизни, наконец, Виталий – карикатура-архетип на всех трусов и мерзавцев, избегнувших по своей воле опасной участи, - все они гадки и за их страхами следить неприятно, как и за всей их жизнью – жалким, сугубо материальным прозябанием в тылу, Полностью, согласен с мнением кого-то из кинокритиков, что у героев – не лица, а маски, которые и есть их собственные лица.
Скажем несколько слов о финале – поздравлении героини Бабенко зрителей в камеру. Зачем это было нужно? Чтобы провести параллели между блокадой и сегодняшним днем, фильм Красовского - обличение любых привилегий: советских, феодальных, неофеодальных, то есть современного жирования «нового КПСС», как эту партию называют в народе, в то время, когда бюджетники живут на десять тысяч в месяц. Режиссер сам говорил о том, что бучу вокруг фильма подняли чиновники руками квасных патриотов и иных борцов с «очернением прошлого». Бедные патриоты так и не поняли, что их использовали в идеологической игре. Уважаемые господа-товарищи, поливающие фильм грязью, я, в отличие от большинства, фильм смотрел и не увидел в нем ничего кроме плевка в сторону партийных боссов прошлого и настоящего.
За этот благородный плевок омерзения, искренней, праведной ненависти ко злу (кстати тем, кто считает фильм комедией отсылаю к разговору Риты и Маши за столом ближе к финалу – это почти декларация взглядов автора на проблему, сама ее обжигающая суть). Когда героиня Бабенко восклицает в противовес гуманистическим доводам Маши: «А вы что дали миру?», - в этом весь смысли социал-дарвинистских утверждений современных партийных функционеров, их презрения к простым людям. И еще. Тем, кто считает, что мы живем в постсоветское время, посмотрите этот фильм. Из него вы узнаете, что ничего не изменилась, война правительства против своего народа как велась, так и ведется, расслоение на имущих и неимущих как было, так и есть. У современного олигархического капитализма, построенного в России, лишь экономический уклад иной, чем в СССР, а идеология (с небольшими изменениями) и власть политических тяжеловесов все та же. Ведь нами управляют бывшие комсомольцы и партийцы, не забывайте об этом, господа-товарищи.
«Праздник» Алексея Красовского – мужественный акт сопротивления социально-политическому злу привилегий, насилующих страну вот уже сотни лет. Это было и при царе, и при коммунистах, и сейчас. Кто-то должен был плюнуть в зарвавшиеся морды власть имущих, на это решались кинематографисты и до Красовского (Быков, Звягинцев, Акопов и многие другие), но он сделал это наиболее радикально, за что ему низкий поклон от всех, у кого есть совесть.