«Пурпурная роза Каира» по-русски
Вслед за мудрой женщиной Ханьей Янагихара, которая на страницах своего романа утверждала, что отношения никогда не могут дать тебе все, а идеальный партнер может вместить в себя лишь три пункта из бесконечного списка заявленных требований; вслед за мудрой женщиной Таней Булановой, которая в одном из своих интервью заявляла о том, что идеальный брак – это союз гетеросексуальной женщины и гея, Жора Крыжовников под бдительным взором Марюса Вайсберга решил порассуждать, какой он – идеальный мужчина для современной русской женщины на фоне демографического кризиса в стране. Я пришла в кинотеатр посмеяться над актерским талантом Егора Крида, а мне включают Вуди Аллена по-русски. В вольном переводе Жоры Крыжовникова, светила современного отечественного кино-фарса. И честно, я была бы не против оммажа великому нью-йоркскому киноклассику (зацените Фрэнка Синатру, глоток свежего воздуха среди кридовской попсы), наоборот, я даже рада, что наши кинематографисты знакомы с классикой мирового кинематографа, но зачем намеренно заваливать интересную идею о выборе между вымыслом и реальностью огромным количеством пошлятины и отвратительных персонажей… В «Неидеальном мужчине» гениальное соседствует с катастрофическим провалом. Рождается гротеск. Под названием «российский кинематограф», который многие стремятся защитить (от кого? для чего?) После просмотра «Неидеального мужчины» мне хочется его пожалеть. И себя пожалеть. Ведь по финалу фильма выходит, что во всем виноваты русские бабы.
А здесь по подробнее.
Во-первых, в фильме нет ни одной самодостаточной, уверенной в себе («но бывает так, что одиноким лучше всех») женщины. Главную героиню больше оскорбляет звание «бывшая», чем свинское отношение к себе и бесконечные измены. Мама ГГ (Алика Смехова) явно находится на чьем-то содержании. Подруга ГГ, пусть и с деньгами, но явно не различает норм морали и трепетного отношения к такой хрупкой вещи, как женская дружба. Не знаю, для чего была нужна на большом экране Ольга Шелест, но сценаристы явно прогадали, в маленьком телевизоре сорокадвухлетняя ведущая выглядит более свежей. От сальных пощупываний за грудь и ягодицы меня передергивало буквально – даже в пещерные времена на подобные домогательства недалекая особь женского пола ответила бы пощечиной.
Отсюда вытекает моя вторая претензия. Откуда такой возрастной ценз? Минкульт ставит «Красавице и чудовищу» 16+ только за намек о том, что друг Гастона немного больше, чем друг, а у Марюса Вайсберга – секс, алкоголь, нецензурная лексика, пропаганда проституции, гомосексуалисты (ни в коем случае не русские), даже шутка про ориентацию Егора Крида проходит, и его фильму дают 12+? Может быть это я – инопланетянин и живу во времена «Приключений Электроника», но неужели родителям, которые приведут своего ребенка на данное кино, не будет стыдно, а когда ребенок спросит – мама, что за фильм мы сейчас посмотрели, смогут ли они ему ответить? Сомневаюсь. Скорее, они сами будут вопрошать – что за черную безысходность о нелегкой женской доле нам сейчас показали? Ведь мужчины в этом фильме не далеко ушли от баб.
Все как на подбор – стереотипы. Если качок – то тупой; если начальник – то с черной душой, которую не отмоешь; если программист – то волк-одиночка с замашками сталкера. На их фоне Крид – действительно выглядит Идеальным Мужчиной, ходячее опровержение известного высказывания великого злословца Карла Лагерфельда, что Россия – это страна с большим количеством красивых женщин и уродливых мужчин. Марюс и Жора используют его слащавый флер по полной. Не знаю, был ли в курсе Крид, но мужики постебались над «бездельником без денег» всласть. В какой-то степени этот стеб и спасает картину от полного провала, гоповской хэштег Клаффно Пофидели доказывает, что в трейлер к отечественному кино не вместить всех шуток. Но опять же, до тонкостей трагикомедии, создателям «Неидеального мужчины» как до Луны. В фильме замечаешь только крайности. Если юмор – то обязательно пошлый и утрированный, если драма – то полнейшая чернуха, которая просверливает огромную дыру в зрительском сердце, хотя должно быть по-другому.
Если Сесилия Вуди Аллена в исполнении зрелой Мии Фэрроу осознано погружалась в воображаемую жизнь, потому что во времена Великой Депрессии кинематограф был единственной доступной реальностью, способной спасти человеку жизнь, то до Светы Крыжовникова в исполнении Юлии Александровой реальность так и не достучалась. Можно проглотить антифеминистские высказывания о том, что в отношениях с мужчиной всегда виновата женщина (если бьет – значит позволяешь, если унижает – значит не умеешь хамить, если изменяет – находишь подруг сексуальнее себя), наши закостенелые патриархальные устои и большая конкуренция среди женщин это позволяют, но вот размытый финал, который и режиссер и большинство зрителей будут позиционировать как счастливый, я не принимаю. Сделала ли героиня Александровой выводы – как нужно вести себя с мужчинами? Нет. По логике авторов выходит, что мы живем во времена Великой Депрессии, а средоточием женского существования является мужчина. Пусть и робот. Почему это средоточие нельзя распространить на по-настоящему любимую работу, хобби, друзей, творчество, себя? Ведь отношения не могут дать тебе все. Невозможность подобных ходов в сценарии лишний раз доказывает узколобость массовой культуры в РФ. Точка.