всё о любом фильме:

Жилец

Le locataire
год
страна
слоган«No one does it to you like Roman Polanski»
режиссерРоман Полански
сценарийЖерар Браш, Роман Полански, Роланд Топор
продюсерЭндрю Браунсберг, Геркулес Беллвилл, Ален Сард
операторСвен Нюквист
композиторФилипп Сард
художникПьер Гюффруа, Клод Мёшинг, Альберт Ражо, ...
монтажФрансуаза Бонно
жанр триллер, драма, детектив, ... слова
сборы в США
премьера (мир)
рейтинг MPAA рейтинг R лицам до 17 лет обязательно присутствие взрослого
время126 мин. / 02:06
Номинации:
Скромный конторский служащий Трелковский решает сменить место проживания и переехать на новое место. Он снимает квартиру в обветшалом здании с недружелюбными соседями. От консьержки он узнает, что предыдущая квартирантка, Симона, покончила с собой, выбросившись из окна. Со временем Трелковский начинает всё больше и больше думать о ней, стараясь узнать как можно больше подробностей. Вскоре он начинает винить соседей в её гибели.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
90%
27 + 3 = 30
7.8
в России
1 + 0 = 1
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    • Фильм снят по мотивам романа Роланда Топора «Призрачный жилец» (Le Locataire Chimerique, 1964).
    • Несмотря на то, что в британский кинопрокат фильм вышел без каких-либо сокращений, британская видеоверсия 1986 года содержала «купюру»: были вырезаны 6 секунд экранного времени из эпизода, в котором Трелковский и Стелла смотрят фильм в кинотеатре. А именно — были удалены несколько появляющихся на экране кинотеатра кадров фильма Роберта Клауза «Выход Дракона» (1973) с Брюсом Ли в главной роли. Дело в том, что в этих кадрах фигурировали нунчаки — оружие, официально запрещенное в Европе.
    • Филиппа Сарда, написавшего музыку к фильму, можно увидеть в камео — он сыграл мужчину, пристально смотрящего на Трелковского в кинотеатре.
    • Идея использовать стеклянную гармонику пришла в голову композитору Филиппу Сарду после того, как он случайно увидел, что Роман Полански, сидя за столиком в ресторане, имитировал движение пальцев при игре на бокалах.
    • еще 1 факт
    Трейлер 01:02
    все трейлеры

    файл добавилvic1976

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 8.5/10
    Абсурдный и сюрреалистический стиль этого фильма сравнивался с чёрным юмором ранних короткометражек Романа Полянского, созданных ещё в Польше. Но в «Жильце» (кстати, он знаменательно перекликается по названию с одной из самых первых лент Альфреда Хичкока) комедийность интонации уступает место мрачной атмосфере, своеобразному состоянию паранойи. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка

    ещё случайные

    Некий парижанин с польской фамилией Трелковский, с виду крайне закомплексованный клерк средних лет, снимает недорогую квартиру. В первый же день он узнаёт от консьержки, что бывшая жиличка Симона Шуль намеревалась покончить с собой, выбросившись из окна этой самой квартиры. И если поначалу это известие не производит на нового квартиросъёмщика никакого впечатления, то по истечению некоторого времени он всё больше начинает грузиться на эту тему.

    Теперь Трелковскому кажется, что суицид Симоны — результат заговора жильцов дома, которые вслед за девушкой намереваются отправить на тот свет и его самого. Отныне источником его еженощных кошмаров и поводом для тотальных подозрений становятся — хозяин дома, соседи по подъезду, консьержка и даже домашние животные… В итоге клаустрофобические страхи доводят одинокого и маниакального мужчину до умопомешательства. Он спит и видит, что Симона зовёт его к себе. И вот психика не выдерживает…

    По давнему признанию самого Поланского, его творчество развивалось под влиянием таких европейских мастеров как — Беккет, Ионеско, Кафка, Пинтер, Бунюэль. В результате он начал снимать нетрадиционные в хичкоковском понимании фильмы ужасов. «Жильца» можно воспринимать как нечто вроде авторского римейка по мотивам первого эмигрантского фильма Поланского «Отвращение» (1965), с той только разницей, что теперь главным героем стал мужчина. И сыграл его сам режиссёр.

    Поланский и ранее пробовал себя в качестве актёра в своих картинах, но не ограничивал себя типичным хичкоковским камео. В «Бале вампиров» исполнил даже одну из главных ролей, затем предстал в эпизодах в «Что?» и «Китайском квартале». И вот теперь выступил как самый настоящий бенефициант, почти безраздельно воцарившись на экране. Режиссёр, всегда добивавшийся от актёров неуверенности на площадке, теперь сам должен был предъявить это чувство в полной мере в образе запуганного донельзя клерка, боящегося даже собственной тени.

    В его собственной биографии был случай, когда фашистские молодчики, оккупировавшие Польшу, использовали 8-летнего еврейского мальчика Ромика как живую мишень, стреляя в него по очереди. Каким-то чудом ему удалось тогда спастись. В том страшном военном прошлом была и трагическая гибель матери в концлагере, и его рискованный побег оттуда, затем долгие скитания по польским деревням… Понятно, что это не могло не наложить свой отпечаток на сверх впечатлительную детскую психику.

    Может быть, поэтому уже в зрелые годы всё творчество Поланского так или иначе будет пронизано мотивами безумия и страха, персонифицированными здесь в образе Трелковского. Режиссёр систематически подпитывает интригу на протяжении всего фильма: сюрная комичность постепенно сменяется всё нарастающей паранойей. Поэтому данный фильм с одинаковым успехом может служить учебным пособием как по режиссуре, так и по психопатологии.

    В этой любопытнейшей экранизации романа Роланда Топора (адаптированной режиссёром в паре с таким видным мастером сценарных дел, каковым являлся Жерар Браш) смешивается несколько жанров и предлагается несколько трактовок развязки таинственных событий. Поэтому те, кто больше всего на свете любит внятные финалы, где всё раскладывается по полочкам, будут, скорее всего, раздосадованы. Но зато все остальные наверняка поймают кайф.

    10 августа 2013 | 20:14

    Жанр мистического триллера удаётся не многим режиссёрам. Лишь профессионалы чувствуют грань между ординарным детективом и настоящим психологическим триллером.

    Роману Полански удаётся выдержать в своих произведениях особый дух и зловещую атмосферу. «Жилец» может напомнить работы Хичкока. Динамика в этой картине граничит с паранойей, безумием и безысходностью.

    Несмотря на 1976, произведение смотрится довольно свежо, жутко, зловеще! Конечно, кинематограф не стоит на одном месте. И благодаря многочисленным экранизациям, в Жильце не так много непредсказуемости.

    Сюжет блестящий, но после просмотра современных триллеров мало чем удивляет. Эту картину стоит посмотреть, прежде всего, не из-за сюжета, а из-за своеобразной безысходной атмосферы, которая присуща работам талантливого режиссёра.

    Приятного просмотра!

    8 из 10

    17 августа 2010 | 14:21

    Это один из самых любимых мною киношедевров и лучший фильм из «квартирной трилогии» Романа Полански. «Жилец» в очередной раз подтверждает тот факт, что место может свести с ума, особенно если человек фатально одинок. В истории парижской жизни Трелковского нет традиционного французского романтизма, нет истории любви. Эта кинокартина полна страха, ужаса, отчаяния, безумия, шизофрении и бреда. Вызвано ли все это одиночеством? Или герой Полански повторяет судьбу предыдущей жительницы этой квартиры?

    Что за кукловод помещает в эту дьявольскую квартиру очередного жильца и для чего, какова его цель? Ответа нет, да и нужен ли он. Трелковский примеряет чужую судьбу и как будто соединяется с ней в единое целое. Тема двойничества потрясающе раскрыта художником Полански: жутко и еще раз жутко. Сцена ночного отражения в туалете запомнилась мне навсегда, нет никакой гарантии в том, что вы не увидите кого-то или себя в окне дома напротив. И троекратное спасибо за устрашающую стену с зубом — такое не забывается!

    Этот фильм достоин высочайших похвал. Вряд ли, кто-нибудь когда-нибудь сможет дотянуться до гения Романа Полански.

    25 марта 2015 | 18:13

    Это необычный фильм, впрочем я не помню фильма с Аджани, который был бы чем-то банальным или обычным. Что интересно? Да, пожалуй, это просто стоит увидеть и осознать, потому что каждый сделает упор на что-то свое, и сделает свои собственный выводы.

    Мне вспомнился рассказ Чехова «Человек в футляре». Эта квартира будто футляр подавляет Трелковски и делает свои рабом. Заставляет вечно бояться как бы чего не вышло — ходить на цыпочках и говорить шепотом. Она заставляет даже усомниться в самом себе. «Почему моя голова имеет право считать, что она это я?» — вопрошает главный герой. Он медленно и уверенно сходит с ума. Перестает понимать кто он есть на самом деле.

    Роман Полански поразительно красиво справился с этой бесспорно сложной ролью. Аджани почти не видно, но она как всегда на высоте, а ее героиня ведет себя на грани разумного. Кстати, фильм я решила посмотреть, увидев ее в составе актеров, но теперь понимаю, что открыла для себя Романа Полански и хочу посмотреть как можно больше его фильмов.

    Конец фильма эффектен и ставит красивый завершающий аккорд.

    8 из 10

    26 декабря 2011 | 14:22

    Фильм одного из любимых мною режиссеров, чей почерк явно выделяется среди всего кинематографа, обладает просто неповторимой атмосферой. Никто ее так не передаст, как Полански. Некая двойственность присутствует в происходящем, причем не только в плане раскола личности героя, но и в плане подачи жанра. Психологический триллер граничит с трагикомедией, а местами даже проглядываются сюрреалистические мотивы.

    Обстановка мастерски нагнетается автором с самого начала, знаки преследуют героя почти на каждом шагу… Он становится настолько зависим от окружающих людей и обстоятельств, связанных с ними, что теряет контроль над своими мыслями и впадает в состояние паранойи, которое приводит к раздвоению личности, а точнее, к ее гибели.

    Фильм выражает мысль о том, как человек может быть скован своим умом, способным трактовать происходящее совсем уже не в угоду самому человеку. Это выходит тогда, когда человек перестает быть осознанным. Происходящее вокруг складывается в мнимый заговор и уже никуда не деться, ведь именно мысли обладают силой, превосходящей практически все другие силы воздействия.

    В тоже время все происходит неторопливо, сначала даже внешне как-то спокойно, но на глубинном уровне очень напряженно. В этом одна из заслуг Полански, который преподнес сценарий очень продуманно, детально. Визуальные образы тоже являются такими вод деталями (например, во многих кадрах видны зеркала, они присутствуют как бы не для фона, а для атмосферы).

    Уровень игры актеров высок, никто не переигрывает. Приятно наблюдать за Полански в главной роли — образ весьма запоминающийся.

    В целом, «Жилец» — это пример гениально поставленного мастером триллера. Фильм стал уже классикой, и это не случайно, ведь такие приемы введения в напряжение в купе с тонким юмором не могут быть не оценены по достоинству.

    9 из 10

    6 июля 2012 | 11:56

    1976 год. Франция. Париж. Париж… Как много в этом слове для сердца польского сплелось. 12 лет назад в этом городе выходит роман Ролана Топора «Le locataire chimerique» ("Призрачный жилец», если позволите). Топор, польский еврей (или еврейский поляк) пишет очень странный и тревожный роман о некоем Трелковском, парижанине, только что переехавшем в новую квартиру, предыдущий жилец которой покончил с собой, сиганув из окна.

    Прочитав роман Топора Роман Поланский просто не мог остаться в стороне и не экранизировать новеллу. Но режиссер не стал сразу плюхаться в режиссерское кресло, а настолько прочувствовал образ Трелковского что сам решил исполнить в фильме главную роль.

    «Жилец» Поланского завершает так называемую «квартирную трилогию» режиссера (первые два — «Отвращение» и «Ребенок Розмари»). Фильмы эти объединяет даже не общая «квартирная» тема, но то ощущение беспокойного уюта, которого сумел добиться Поланский в своих «квартирных» фильмах. Мы не просто наблюдаем за происходящем в квартирах Кэрол, Розмари и Трелковского. Мы как бы наблюдаем за происходящим на экране из своей квартиры, откуда и смотрим кино. (Возможно данная трилогия является единственной, смотреть которую лучше не в кинотеатре, а именно дома). Наша квартира и квартира с экрана как бы сливаются воедино, но не в коммунальную квартиру, а в некое сожительство. И мы становимся невольными соседями ее жильцов.

    Персонаж самого Трелковского крайне неоднозначен, как и все в романе. И у самого Поланского не до конца точно и образно получилось передать характер, описанный в книге. Позже режиссер скажет: «Оглядываясь назад, я понимаю, что безумие Трелковского выявляется недостаточно постепенно, что галлюцинации возникают слишком неожиданно. Где-то посередине фильма происходит неприемлемое изменение тональности. Даже утонченные киноманы не любят смешения жанров. Трагедия должна оставаться трагедией. Комедия же, если она переходит в драму, почти всегда обречена на провал».

    «Жилец» на примере простого польского парижанина Трелковского повествует о полной утрате личности человека. Утрате в силу того, что сама личность, как позже обнаруживает сам Трелковский, отсутствет. Тема «личности» и «свободы личности» сама по себе является для Запада одной из центральных. Топор иронизирует над западной мыслью: в лицо Трелковского он изображает именно такого западного, европейского интеллигента, польского эмигранта, гражданина Франции, для которого так важны права человека, так важна частная собственность, гуманизм и свобода личности. И именно этот человек, так ярко и хлестко описанный пером Топора и является олицетворением полной несостоятельности данного течения в европейской мысли.

    Все происходящее с Трелковским происходит не просто с каким-то абстрактным человеком, все это происходит конкретно с нами, практически с каждым из нас. Ситуация, в которую попал незадачливый поляк, состоялась не в силу его неудачливости, сложившихся обстоятельств или просто выдумки автора, вовсе нет. Ситуация создалась самим Трелковским. Не внешний фактор, а фактор самого субъекта вмешивается в жизнь Трелковского, доводя того до полного исступления. Видимо есть в человеческом существе что-то, что, вопреки сложившимуся мнению, противиться механичности и автоматичности человека. Есть что-то, что подталкивает нас к деиндивидуализации, растворении и «утрате личности», а есть что-то, что этому противиться. Но это «нечто» не сама наша личность, не стержень нашего характера, не психологический скелет, а что-то, что выжжено на подкорке нас как человеческих существ, а не как продуктов цивилизации и социума.

    Что-то глубоко субъективное, что-то отштамповонное на другой стороне личности Трелковского противиться его бесхребетности, его бесхарактерности. То есть не сам по себе Трелковский замечает что «у него нет ничего такого, что было бы конкретно его, а не кого то еще», «что было бы отличительной чертой его личности». Нет, дело совсем в другом. Именно «это что-то что было бы его» и указывает на отсутсвие личности Трелковского оно и указывает на то, что сам Трелковский хочет стать соседом по отношении к самому себе. Потому что у соседа-то личность есть. И именно его беспокойство и порождено тем, что не у каждого должно быть «что-то», какая-то черта характера что и является достаточным основанием для современной европейской мысли утверждать на присутсвие личности. Как раз наоборот, именно некая отсутсвующая субъективность Трелковского и указывает на то, что у каждого есть не его «индивидуальное», а именно «общее» со всеми другими мыслящими людьми. Именно гнетущее чувство субъективности толкает Трелковского к его безумию. Оно показывет ему бездну его личности, которая как дырка в стене в которую вставлен зуб Симоны Шуле, указывает на что то, что должно быть вставлено туда, некий ключ. Но вместо этого Трелковский вставляет туда свой зуб, часть себя, уже обработанного.

    «Я должен снова найти себя самого!» — неустанно повторял он себе.

    А в самом деле, существовало ли в реальности нечто такое, что могло принадлежать исключительно ему одному, что делало его вполне конкретной личностью, индивидуальностью? Что вообще отличало его от всех остальных людей?

    Что было его этикеткой, наклейкой, на которую можно было бы при случае сослаться? Что позволяло ему думать и считать: это — я, а это — не я. 

    Тщетно Трелковский бился над этой загадкой и потому в конце концов был вынужден признать, что не знает ответа ни на один из этих вопросов».


    Драма романа и фильма жаже не в том, что Трелковский ищет свою личность, «этикетку», а в том, что оборотная сторона его личности, темный двойник, хочет обнаружить самого себя в Трелковском. Из-за этого поляку начинают мерещется заговоры и видяться галлюцинации. конфликт между отсутствующей «этикеткой» Трелковского и отсутствующей субъективностью рождают настоящую драму романа и фильма. Соседи «хотят» превратить его в кого-то, в некую Симону Шуле, абстрактную единицу, которая, как окажется позже, сама была такой же трагичной фигурой как и Трелковский, и ей самой пришлось выброситься из окна. Сколько еще таких шуле и трелковских выброситься из окна злополучной квартиры. Мы видим что и сейчас европейцы не находят ничего другого как выброситься из окна своей цивилизации, не найдя своей личности и уехать «черт знает куда, но подальше из этого ада».

    «Жилец» Топора и «Жилец» Поланского это не просто произведения европейской литературы и киноискусства, это документ и заверенное свыше свидетельство не просто кризиса и потери личности, а самого основания той мысли, которая сама эту личность легитимизирует, делает законной представление о такой подлинности. Топор и Поланский не завершают свои произведения. Жилец заканчивается там же, где и начался, он вечно возвращается на свое место жительства, место, в котором ему неуютно, больно и неприятно, он стеснен, забинтован, ему остается только кричать. Это место не только жильца, но и практически любого современного европейца. В конце концов, это и наше место.

    21 апреля 2016 | 19:52

    Заключительная часть трилогии, где основные действия разворачиваются, как и в двух предыдущих фильмах, в помещении, или если быть точным, в квартире.

    В центре событий самая обыкновенная история человека, снявшего квартиру в тихом доме, имеющем хорошую репутацию. И все бы ничего, если бы ни соседи.

    Все происходящее мы видим взглядом этакого протагониста, коим является собственно Роман Полански, сыгравший г-на Трелковски. Фильм в первую очередь поразил меня неким пугающим драматизмом, ежеминутно возникает ощущение что сейчас произойдет нечто ужасное, но ничего не происходит и это нагнетает чувство ужаса еще сильнее.

    В который раз я удивляюсь, как можно снять по настоящему жуткий фильм практически без капли крови, без различного рода эффектов из серии «бу» и прочих атрибутов современных режиссеров. Полански в очередной раз доказал, что он признанный мастер психологического триллера.

    Вот наглядный пример. Фильм «4 этаж», где ситуация схожа с «Жильцом» — соседи доводят до безумия вновь вселившегося человека. В первом случае для террора используются различные топоты по ночам, попытки затопления, крысы или насекомые запущенные в квартиру, одним словом все предсказуемо, эффектно, но тем не менее не страшно. Во втором случае ничего кроме блестящей режиссерской постановки и операторской работы. Но этого достаточно, чтобы погрузить зрителя в атмосферу иррационального страха. Все увиденное мы воспринимаем не разумом, не сознательной частью нашего ума, а подсознанием. Как это удается режиссеру? Ответ, думаю, мы не узнаем никогда. Полански схож с ювелиром — он берет алмаз и через некоторое время представляет нам бриллиант.

    О прочих составляющих фильма. Полански в роли маленького скромного человека мне пришелся по душе, ничего лишнего роль не требовала справился он с ней на отлично. Соседи мне напомнили типажи из «Ребенок Розмари». Такие же скрытые психопаты. Понравилась Изабель Аджани и ее «немного не в себе, чуточку озабоченная Стелла». Музыки в фильме минимум, но этого минимума хватило, чтобы каждый аккорд вызывал испарину на лбу.

    В итоге имеем превосходный триллер, который еще долго будет будоражить умы людей.

    8 из 10

    P.S. Смотрите кино, друзья! И будьте аккуратны со своими соседями…

    6 января 2011 | 21:31

    Если «Китайский квартал» превратился в золотую классику кино, известную массам людей, то «Жилец» имеет менее громкую славу, но тоже стал классическим произведением. В отличие от снятого в Америке нео-нуар детектива, французская камерная постановка «Жилец» имеет более изысканную по вкусу начинку, присущий европейцам многослойный подтекст и свойственную Полански чертовщину. Если в американской ленте были задействованы заокеанские кинодеятели и склеен он, в общем, по стандартам Голливуда, то «Жилец» — чистой воды европейский фильм, близкий по стилю британскому кино «молодых рассерженных». Контингент съемочной группы — это люди, работавшие с великими режиссерами, творившие классику, что справедливо касается бергмановского оператора Свена Нюквиста и композитора Филиппа Сарда.

    Но по сути это один из лучших образчиков триллера по-Полански, в котором мы до сих пор находим Хичкоковские традиции в нагнетании атмосферы, но еще больше — свойственную самому Полански манеру съемок и монтажа. Здесь его художественный стиль сформирован, он обрел целостность, убедительность, выдержанность в цвете, монтажный ритм (золотая середина, так необходимая этой истории), бьющую по нервам музыку, и, конечно, хаос и логическую необъяснимость происходящего на экране.

    Герой. На этот раз главная роль досталась самому режиссеру. Некий эмигрант, которого мы знаем только по фамилии Трелковский, обычный, почти по-Чеховски, маленький человек. Он приехал во Францию, непонятно где работает, и снимает комнату в большом доме, населенном «добропорядочными» жильцами. Фильм посвящен метаморфозам героя, который приобретает параноидальные наклонности, манию преследования, и сквозь призму пораженного шизофренией сознания мы наблюдаем за распадом личности его персонажа. Стоит добавить, попутно пытаясь не подцепить заразу и не скривиться от омерзения, которое вызывают видения Трелковского и его асоциально-неадекватное (психически неуравновешенное) поведение.

    Среда. Город Париж, в котором происходит действие картины, здесь совсем не такой, каким мы его привыкли видеть на туристических открытках. Это каменный город с замшелыми кирпичами фундаментов домов, один из которых является средой обитания Трелковского. В начальном кадре картины в длинном панорамном обзоре камера показывает нам внутренний двор этого дома с окнами жильцов. Трелковский не питает к ним симпатии, но уж больно уютная квартирка, хорошая жилплощадь (правда, туалет на другом конце этажа и с трубопроводом не все в порядке, — но это мелочи). Сами они, эти злорадные старпёры-пуритане, очень боятся шума и готовы устроить скандал по поводу любого его незаконного проявления, поэтому Трелковскому приходится подчиниться домовладельцу с прихвостнями-консьержками и бурчащими старухами, и ходить на цыпочках. Не последнее ли обстоятельство сводит его с ума?

    Атмосфера этого параноидального триллера с сюрреалистическими наклонностями — как воздух спектакля в маленьком зале театра абсурда. Сумасшествие героя передается многочисленными деталями и намеками, которыми пропитан фильм, в этом и заключается в итоге нечто жутковатое, отчего хочется убежать с просмотра. Это и египетские значки, и книга о мумиях, и марка сигарет, и шоколад по утрам, и подружка-нимфоманка, и красные язычки, и дьявольский огонь в глазах жителей дома в бреду героя (стало быть, с приветом «Ребенку Розмари»). Финальная зацикленность сюжета с началом ленты не только сценарно, но и визуально (в одном из последних видений Трелковского камера снова выдает круговой план двора), выражена она и в звуке (крик ужаса из уст замотанной в гипс Симоны Шуль), что создает эффект, столь любимый Набоковым, — эффект круга. Произведение обретает абсолютную законченность, удаленность от зрителя, порождая множество трактовок: была ли Симона на самом деле или это плод воспаленной фантазии Трелковского? Был ли сам Трелковский или он на самом деле всегда жил в теле Симоны Шуль? Ответ за вами!

    8 из 10

    15 марта 2011 | 12:23

    По-настоящему жуткий психологический фильм. Понравился мне даже больше, чем «Ребенок Розмари».

    Молодой человек Трелковски снимает квартиру, предыдущая квартиросъемщица которой покончила с собой, выбросившись из окна. Но она не покинула квартиру, а осталась в ней неким символом, призванным свести с ума нового жильца. Оставленные ею платье и косметика — станут инструментами, окончательно вскрывшими психику Трелковски.

    В какой-то момент просмотр становится действительно страшным. Более всего меня устрашил момент с бредом героя, когда он ночью выходит в туалет.

    Фильм рождает ощущение безнадежности, невозможности спасения. Никуда не спрятаться и никуда не скрыться. Теперь уже не жилец живет в квартире, а «нехорошая квартира» живет в нем. Жутко! (в общем-то, такое же ощущение у меня было и при просмотре «Ребенка Розмари» — второго фильма «квартирной трилогии»).

    Полански молодец — он умеет манипулировать чувствами и ощущениями зрителя — что для режиссера очень важно — смотря его фильмы не возможно оставаться безучастным, равнодушным.

    6 ноября 2009 | 03:18

    Париж… город любви, город страсти, город надежд, город приятных встреч — с чем он только у нас не ассоциируется! А Полански, будучи уроженцем это манящего места, видит его совсем по-другому. Это словно тюрьма, с грязными улочками, старыми домами, холодными людьми, которые не живут, а просто волокут здесь свое жалкое существование. Холодные краски, строгие формы, мрачноватая музыка — потихоньку мы осознаем, что главный герой Трелковский, будучи скромным, но очень ранимым и впечатлительным конторским служащим, просто не вписывается в рамки этого страшного места. Люди здесь быстро теряют свою индивидуальность — сильные становятся частью системы, а слабые просто-напросто бесславно погибают. Но режиссеру удалось передать этому месту своеобразную «грязную эстетику» грешного города, которая, несмотря ни на что, привлекает зрительское внимание.

    Этот фильм завершает своеобразную «комнатную трилогию», а так же является окончанием классического периода Романа Полански. Так же, как и в предыдущих фильмах трилогии («Отвращение» и «Ребенок Розмари»), мы наблюдаем, как под влиянием определенных внешних факторов, главный герой приходит к внутренней деградации. Но если «Ребенок Розмари» насквозь пропитан мистикой, то в «Отвращении» и «Жильце» Полански доказывает, что он не верит ни в какие мистические заморочки. Он верит в человеческую одержимость и паранойю, он верит в страшное зло внутри человека, которое может привести и его, и окружающих к настоящей катастрофе. И что бы добиться этого эффекта, режиссер заключает своих героев в рамки определенного, очень душного и враждебного пространства, которое разрушает их изнутри.

    Трелковский оказался в подобной ситуации. На протяжении всего фильма в нем постепенно накапливаются страхи и сомнения, порожденные мелкими стычками со своими соседями. Только к концу чаша терпения переполняется, и все, что накипело в душе Трелковского, выплескивается наружу. В этом плане фильм очень экспрессивен — ему свойственны резкие и неожиданные эмоциональные порывы протагониста, его абсурдное и нелепое поведение. Даже в «Отвращении» вы не найдете таких резких изменений форм человеческого сознания. И, тем не менее, неровность и шероховатость композиции я не причисляю к минусам фильма, поскольку это великолепно подчеркивает неограниченность и непредсказуемость человеческого мышления в контрасте с холодным и застывшем обывательским миром, в который попал главный герой. В конце концов, этот фильм представляет собой бытовой театр абсурда, где безумные полеты человеческой фантазии только приветствуются.

    Примечательно то, что Полански выступил в этом фильме не только в качестве режиссера и сценариста, но и исполнил главную роль. Возможно, он чувствовал, что в жизни его ждут серьезные перемены. Раньше он вовсе не собирался вкладывать в свое кино что-то личное, исповедальное, но так уж получилось, что почти каждый его фильм стал для него пророческим. И «Жилец» не стал исключением — буквально в следующем году Полански обвинили в совращении несовершеннолетней и ему пришлось навсегда покинуть границы Соединенных Штатов и окончательно поселиться в Париже. Свое детище Полански пропитал очень горькой иронией в адрес всех недалеких и крайне жестоких обывателей, которые напрасно прозябают собственную жизнь и образуют вокруг себя по-настоящему пугающий и враждебный мир, в который есть вход, но нет никакого выхода. И последняя сцена фильма очень мне напомнила картину Эдварда Мунка «Крик» — беспомощное существо без пола и возраста, задыхающееся от собственного бессилия, издает пронзительный крик страха и безысходности, за которым вряд ли последует какой-либо ответ.

    25 апреля 2012 | 19:33

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>