Неустаревающий гуманизм
«Дерево растет в Бруклине» - один из замечательнейших дебютов в истории не только американского, но и мирового кино, снятый в традициях европейской кинематографической традиции тех лет, с крепким сценарием, бодрой режиссурой, плотным монтажом и мизансценированием в духе Уайлера и Уэллса, с большим вниманием к населенности кадрового пространства деталями и нюансами. Двухчасовое повествование ни разу не сбивается и не задыхается в многочисленных эмоциях и событиях, которыми приправлено в манере лент И. Аллегре, Р. Клемана, «Иллингской комедии», Х. Койтнера и многих иных достойных явлений европейского кино 40-х годов.
Казан для дебюта в полном метре выбрал роман Бетти Смит о нелегкой, полуголодной жизни многодетной семьи в Бруклине накануне Первой Мировой, противопоставляя бесплодные, но романтические мечты суровой материалистической реальности в духе Голливуда тех лет примиренчески, компромиссно с надеждой на то, что в Америке все возможно, эта слезливая, сентиментальная приторность, свойственная американской ментальности, безнадежно губит финал, разрушая то разоблачительное впечатление, которое сообщает фильму режиссер на всем его протяжении.
Предела трагизма повествование достигает в сцене родов матери, когда беспомощность главной героини, девочки-подростка, перед жизнью становится особенно очевидна. Хотя фильму не свойственная такая уж высокая степень социальной конфликтности, как картинам Нового Голливуда, для этого он слишком компромиссен (даже «Гроздья гнева» Джона Форда сняты не без клише тех лет), однако жизненный драматизм в ленте Казана не просто присутствует, он разлит во всем пространстве нарратива, им пропитана каждая сцена, хотя комизм немного скрашивает удручающее впечатление от нищенского быта бруклинской семьи.
За исключением финала в ленте отсутствуют заметные ошибки, грешащие против сценарной, монтажной и режиссерской логики фильма, актерскую игру нельзя назвать выдающейся, она выполнена в духе картин 40-х годов: крепко, средне, без открытий, ансамбль исполнителей работает слаженно, как единый организм, но никто из него не выделяется, ибо все лишены яркой актерской индивидуальности. Плотный ритм диалогов, искрящееся наблюдательностью и психологическими нюансами поведение персонажей в кадре – все это не может не очаровывать в эпоху дряблой режиссуры и нитевидного пульса повествования, когда умение внятно рассказывать серьезные, некоммерческие истории почти что утрачено.
Стоит сказать пару слов о главном конфликте фильма между бесплодными, но позволяющими сносно жить, мечтами и безрадостной, пугающей действительностью, во имя которой часто проносятся неоправданные жертвы. Конфликт между стремящейся учиться девочкой и ее косным окружением мог бы напомнить историю, рассказанную в фильме братьев Тавиани «Отец-хозяин», если бы большинство взрослых не было бы на ее стороне в отличие от героя ленты Тавиани. Образ отца в «Дереве…» также иной: это глубоко человечный, проникнутый состраданием к людям, Казан убедительно показывает, что умение практически обустроиться в жизни редко когда, а чаще никогда не совпадает с широтой артистической души, ее кругозором и эрудицией.
Умение приспосабливаться нельзя отнести к разряду иных качеств кроме как полезных в жизни, но именно артистические, интеллигентные натуры не приспособлены к реальности, в этом состоит вечная диалектика отношений духа и материи, жестокость жизни, которая всегда ломает неприспособленных через колено, и от этого никуда не деться. Отец Фрэнсис в прямом смысле слова «надорвался», пытаясь переиграть жизнь, не имея для этого ни навыка, ни необходимых качеств, потому права учительница Фрэнсис, когда говорит ей, что только творчество может придать воображению характер небесполезной силы, сделать его локомотивом, ломающим преграды.
Однако в истории не только американской, но и мировой культуры много примеров людей, состоявшихся в профессии, но сломанных жизнью (как это блистательно описано в эссе Ф. С. Фицджеральда «Крушение»), значит не все так просто, как примиренчески пытается заявить нам Казан, однако, это не повод считать замечательный фильм «Дерево растет в Бруклине» неудачей или просчетом, ведь его формальные достоинства делают его неустаревающим среди многих иных подернутых пылью забвения картин, в том числе и самого Казана, а пусть и наивный, но все же гуманистический пафос заставляет задуматься о том, что не все в нашей жизни обречено на провал, если хотя бы одна маленькая девочка верит в то, что все у нее получится.
1