Великолепный представитель жанра «внутренняя империя», способный вернуть зрителя любого возраста на порог самого эпичного перехода в жизни
Перед тем как перейти к сути, считаю целесообразным сформулировать главную специфику этого объективно прекрасного, однако крайне тяжелого для интуитивного понимания аниме.
В его основе, очевидно, лежит история взросления 10-летнего ребенка, находящегося в самом начале самого эпичного перехода в жизни каждого человека. Более того, поначалу кажется, что всё работает по лекалам классики «пограничного фэнтези», где дополненная детская реальность соседствует с её объективной версией. Однако чем дальше, тем очевиднее становится, что тут либо какая-то сильно продвинутая версия этого концепта, либо вообще нечто иное. К концу же без активного анализа конечно можно догадаться о глобальном смысле увиденного, но понять, как именно тут всё устроено и как разные уровни реальности взаимодействуют друг с другом практически нереально.
Собственно, кратко сформулировать впечатления от такого режима просмотра можно как: «Мило, красиво, местами эпично, но вообще ничего не понято!»
Однако если знать как, куда и в каком смысле смотреть, фильм становится не просто красивой абстракцией, а великолепно настроенным путешествием по внутренней империи главного героя, поэтому далее, без спойлеров, попробую сформулировать, в каком смысле тут всё происходит с точки зрения базовых принципов работы внутренней империи.
Первое, что надо понимать – сюжет тут оперирует ускользающе кратким моментом переходного периода, когда еще детский разум уже почти вышел на пиковую производительность, но его еще в полную силу не накрыл гормональный взрыв со всеми сопутствующими «радостями» пубертата. А всё происходящее на экране — это одна большая проекция субъективного мировосприятия главного героя, где фрагменты объективной реальности, являясь неотъемлемой частью империи, совершенно спокойно сосуществуют в ней с откровенным фэнтези, являющимся для сознания такой же частью реальности, как и то, что похоже на её объективную версию.
Поскольку речь идет о переходном периоде, весь творящийся, на первый взгляд откровенный сюрреализм можно относительно четко разделить по принципу принадлежности к уходящему старому и зарождающемуся новому мирам.
В старой версии реальности юный герой – не просто гений, а по сути центр собственной, логически выверенной и оттого понятной ему вселенной. В этой реальности всё поддается изучению и, как следствие, пониманию. Раз всё понятно, значит, чудес быть не может по определению, а всё что не понятно представляет из себя всего лишь пока нерешённые задачи. Именно в этой реальности появляются пингвины, которые воспринимаются не как чудо, а всего лишь как занятная аномалия, требующая изучения.
Однако вместе с этой аномалией во внутреннюю империю проникает кое-что новенькое, что наотрез отказывается поддаваться старым методам познания. Символом этого непознанного становится Океан, к которому вообще не понятно, как подступиться. Этот, поначалу спокойный новый мир, становится для героя материальным воплощением надвигающегося хаоса, в процессе которого на обломках старой детской реальности зародится новая взрослая.
Именно с такими вводными герой входит в самое необычное лето в своей жизни, когда в его сознании, вероятно, в первый и последний раз в жизни каким-то непостижимым образом будут уживаться две взаимоисключающие реальности:
— Империя Разума. Это царство детства, где правят логика и научный метод. Её аллегория — пингвины, а еще тут обитает, пока еще неосознанный любовный интерес, аватаром которого является старшая подруга, отношения с которой являются таким же безопасным и понятным «проектом для изучения», как и всё остальное в этой версии реальности.
— Стремительно приближающееся взросление. Его аллегория — кажущийся заблокированным для рационального познания Океан, а вместе с ним приходит и новый, не менее таинственный объект обожания — девочка (точнее наоборот, но для простоты пусть будет так), которая становится проводником в этот новый, дивный, но одновременно и пугающий мир.
В местах стыка этих реальностей разворачивается не пассивное наблюдение, а напряженное противостояние, где «Империя Разума» дает яростный, но очевидно последний бой, в ходе которого пытается понять, а следом и подчинить весь тот вал непознанного, который на нее обрушивается.
В результате, если правильно сориентироваться в происходящем, глобально сюжет можно трактовать как последнюю, отчаянную оборонительную операцию старой системы, которая в том или ином виде происходит в жизни каждого. Те, кто уже прошел через подобное, отлично знают, что она обречена на поражение, но это не значит, что она должна сдаться без борьбы. Детские сверхценные идеи неизбежно уступят место новым, а те позже — следующим, и так далее, но никакие из них не исчезают, а становятся неотъемлемой частью внутренней империи, что растет и развивается всю жизнь. Понимая эту очевидную истину, становится очевидно, что эта история, как и любая подобная, не про трагедию или замещение, а про один из неизбежных и возможно, самых эпичных переходов в жизни каждого.
Собственно, если говорить о глобальном впечатлении от фильма, то для меня он стал одним из тех немногих шедевров, которые не рассказывают просто о сложном или наоборот уходят в какую-то мудреную претенциозную философию, а позволяют именно ощутить ту гамму эмоций и парадоксов, которая сопровождает подобные переходы. Да, такие истории требуют некоторой подготовки для полноценного погружения, но однажды разобравшись в них, можно получить входной билет в закрытые для простого зрителя миры, в которых плавают такие чувства, эмоции и идеи, для которых не существует слов.
Резюмируя, скажу так: не разбираясь в принципах работы абстракции, эту историю можно счесть каким-то перемудренным концептом про взросление, однако в ней есть, как минимум, два момента, определенно стоящих потраченного времени.
Во-первых, речь тут идет, как мне кажется, о совершенно неоправданно игнорируемом массовой культурой этапе — самом начале перехода из детства в юность.
Во-вторых, местная эмуляция внутренней империи является относительно понятной и линейной, благодаря чему на её примере, при желании, можно сознательно вникнуть и понять основы принципов работы подобных абстракций, что в свою очередь позволит не только разобраться (насколько это возможно) в происходящем конкретно тут, но и в дальнейшем не менее сознательно вникать в значительно более сложные, нелинейные произведения. А это — целый отдельный, ни на что не похожий жанр, способный подарить уникальные впечатления.
Касательно оценки этого дела: для меня, как любителя подобных абстракций — это бесспорный бриллиант, занявший почетное место в списке любимых фильмов. Однако это в хорошем смысле средняя весовая категория, которая сложновата для знакомства, но простовата в сравнении с высшей лигой, где плавают, например, фильмы Дэвида Линча. Более того, это совершенно точно не то, что ожидаешь от мультфильма с 10-ти летним главным героем. Поэтому, исключительно потому что фильм может попасть в свою целевую аудиторию разве что случайно, от меня «великолепно».
9 из 10
