Что наша жизнь? Игра.
Вот и закончился очередной спектакль. Занавес. Цветы. Аплодисменты. Зрители расходятся по домам, а великая актриса Джулия Ламберт начинает играть. Играть роли любящей жены, заботливой матери, преданной подруги.
На самом же деле, муж Майкл, в которого когда-то она была безумно влюблена, теперь смертельно ей наскучил. Единственного сына Роджера, который повзрослел слишком быстро, Джулия совсем не понимает; а Долли – свою самую близкую подругу – за глаза зовёт «старой коровой».
Единственная настоящая любовь Джулии – театр. Но ей 46, и это наводит на невесёлые размышления: «Сорок шесть. Сорок шесть. Сорок шесть… Конечно, даже в шестьдесят я смогу играть сорокапятилетних. Но откуда их взять? Проклятые драматурги!»
Неожиданно для себя самой она влюбляется в простого клерка Тома, который не примечателен ничем, кроме своей молодости. Он почти ровесник её сына, но ей наплевать…
***
На первый взгляд это обыкновенная история любви немолодой женщины к молодому человеку, о которой не стоило и писать, если бы не оригинальный ход Сомерсета Моэма – автора романа «Театр». Простое описание событий он сопроводил мыслями и комментариями Джулии Ламберт – женщины умной и доброй, но вместе с тем циничной, язвительной, а временами даже вульгарной.
Вот, например, рассуждения Джулии о лорде Чарлзе – самом преданном поклоннике, безответно влюблённом в неё долгие годы. «Чарлз хотел, чтобы она ушла к нему от Майкла. Они купят в Сорренто, на берегу Неаполитанского залива, виллу с огромным садом, заведут шхуну и будут проводить долгие дни на прекрасном темно-красном море. Любовь, красота и искусство вдали от мира.
'Чертов дурак, - думала Джулия. - Как будто я откажусь от своей карьеры, чтобы похоронить себя в какой-то дыре '…
Тем не менее, она всегда была начеку, и если ей чудилось, что какая-то женщина собирается подцепить Чарлза на крючок, Джулия делала все, чтобы испортить ей игру. Если опасность казалась особенно велика, Джулия не останавливалась перед сценой ревности…»
***
Наш старый фильм «Театр» с Вией Артмане в главной роли я впервые увидела, когда мне было лет 10, и, разумеется, сразу же захотела стать похожей на Джулию Ламберт. Не потому, что она была великой актрисой, а потому, что никогда не говорила то, что думает, и всегда тщательно обдумывала то, что говорит. Ну, просто Штирлиц в юбке!
Недавно я посмотрела эту экранизацию и не могу удержаться от сравнения. Только чтобы не путаться, старый советский фильм я буду называть «Театр», а этот фильм – «Быть Джулией».
Интересно, как по-разному в этих фильмах обыгрываются мысли Джулии Ламберт. В самом начале фильма «Театр» появляется рассказчик, который не принимает участия в событиях, а только комментирует их. А ещё он беседует с Джулией, благодаря чему её внутренний монолог превращается в диалог.
В фильме «Быть Джулией» главная героиня иногда вспоминает своего первого режиссёра – Джимми Ленгтона. Он давно умер, но дух его помогает Джулии в минуты душевного смятения, толкает на борьбу, подсказывает правильные решения. То, о чём говорит Джимми Ленгтон в фильме – это то, о чём думает Джулия Ламберт в романе. Жаль только, что в картину попала лишь малая часть этих мыслей. И дело тут, наверное, не в том, что односерийный фильм «Быть Джулией» на полчаса короче двухсерийной ленты «Театр». Может быть, это просто другое прочтение?
Так или иначе, но Джулия в исполнении Аннетт Бенинг получилась более страстной, но менее мудрой, чем Джулия, которую создал Сомерсет Моэм и которую сыграла Вия Артмане. Я не могу судить, кто из этих актрис сыграл лучше, потому что очень люблю обеих. По-моему, они обе великолепны! Так что пусть будет больше Джулий – хороших и разных.
С ролью Тома Феннела ситуация несколько иная. В фильме «Театр» харизматичный Ивар Калныньш сыграл обаятельного негодяя, которого уж точно не назовёшь никем. А Том в исполнении Шона Эванса – просто красивая оболочка, внутри которой - абсолютная пустота, и это как раз ближе к оригиналу. Хотя мне, конечно, больше нравится вариант с Иваром Калныньшем.
И последний герой, на котором хотелось бы остановиться – лорд Чарлз. В романе о нём говорится так: «Если мужчина отвергает авансы, которые делает ему женщина, она склонна приходить к одному из двух заключений: или он гомосексуалист, или импотент. Джулия задумчиво зажгла сигарету. Она спрашивала себя, не использовал ли ее Чарлз как ширму для прикрытия иных склонностей. Она покачала головой. Нет, уж на это кто-нибудь ей да намекнул бы. После войны в обществе практически не говорили ни о чем другом. А вот импотентом он вполне мог быть. Она подсчитала его годы. Бедный Чарлз!» В фильме «Театр», как и в романе, Джулия приходит ко второму из двух заключений, а в фильме «Быть Джулией» – к первому. Является ли это данью политкорректности или намёком на ориентацию автора романа – я не поняла.
Ещё одна загадка. В финале романа Джулия мстит своей сопернице с помощью алого платка. В фильме «Театр» ничего менять не стали, а в фильме «Быть Джулией» вместо платка использовали яркую накидку. Почему? Не знаю. Могу лишь сказать, что и с платком, и с накидкой сцена мести выглядит очень эффектно, как и положено кульминации фильма. Настолько эффектно, что мне больше нравится видеть это на экране, чем читать в книге.
7 из 10
1.2 млн 
225.3 тыс 
128.1 тыс 