Между двух империй
Историю крымской татарки Саиде Арифовой и 88 спасенных ей еврейских детей, автором которой стала сама жизнь, сотканная из трагического и смешного, человеческих добродетелей и пороков, величия и низости, наверное, не выдумал бы и сценарист с очень богатой фантазией. Это был очень благодарный материал и почти готовый сюжет, в котором оставалось очертить лишь некоторые направления и детали. Судьбы детей, которых чуть не раздавили карательные машины двух империй, и на пути у которых встала лишь хрупкая, но отважная Саиде, тронули до глубины души.
В своем очередном режиссерском проекте Ахтем Сейтаблаев, уже не в первый раз совместивший режиссуру с сыгранной ролью, сделал все безупречно. Искренне и с надрывом осмыслив трагедию своего народа в «Хайтарме», он с не меньшей убедительностью и искренностью показал трагедию народа еврейского. Во всей ее полноте, ибо практически каждый персонаж «Чужой молитвы» – образ собирательный, в том числе и представители еврейской общины Бахчисарая, за которыми без труда угадываются тысячи, миллионы: как сумевшие уцелеть, так и погибшие в застенках и концлагерях. Именно поэтому глубокий смыслом, полный важных посылов фильм Сейтаблаева, несмотря на свою камерность и отсутствие голливудского размаха, тем не менее, поражает своей скрытой эпичностью, что лишний раз говорит и в пользу режиссера, и в пользу сценариста Николая Рыбалки, которые тщательно проработали персонажей и сумели зацепить историей всех занятых в ленте актеров.
Главными из которых стали, безусловно, дети. Работа с детьми на съемочной площадке – непростая задача для любого режиссера, и даже самым авторитетным не всегда это удается. Со стороны постановщика тут важны такт, интуиция, чуткость, понимание, а главное простота и искренность, потому что дети чувствуют фальшь как никто другой. Все эти качества нашлись у Ахтема Сейтаблаева и благодаря этому со стороны деток последовала незамедлительная отдача в виде той же простоты, искренности, а в качестве дополнительного бонуса – полного отсутствия какой-то робости и зажатости: перед камерой ребята чувствуют себя абсолютно свободно и играют словно самих себя. Равнодушным не оставляет никто из них, но чуть больше других запоминаются, пожалуй, Ицхак и маленькая Сара.
Однако прониклись, как я уже сказал, и взрослые. Лилия Яценко, для которой «Чужая молитва» стала фактически дебютом в полном метре после ряда успешных работ в сериалах, сыграла, возможно, знаковую роль в своей кинокарьере. Ее героиня привлекает, прежде всего, тем, что нам не показывают идеал, святую с нимбом. Саиде – живой человек и при всем своем сильном характере, выдержке ей не чужды слабости и сомнения. Выбор, перед которым она поставлена, не пожелаешь никому: спасти чужих детей, подвергнув смертельной опасности свою семью, своих воспитанников. И лично я вряд ли бы взял на себя смелость ее осуждать, сделай она другой выбор.
Вообще, тяжелый выбор стал лейтмотивом картины. Его приходится тут делать, по сути, всем, начиная с отца еврейского семейства и заканчивая собственно детьми. Все эти сцены, которые в-основном и составляют сюжет «Чужой молитвы», невероятно эмоциональны и потрясают своей, правдивостью, душевной болью, без которой невозможно смотреть на многие из них.
Показателен в фильме и олицетворяющий зло немецкий офицер в отличном исполнении Адриана Цвикера – еще один хороший собирательный образ. Режиссер совсем не обеляет этого героя, показывая его поступки во всей их цинизме, бесчеловечности и жестокости. Но одновременно очевидно и его, режиссера, желание разобраться в персонаже, понять, какими мотивами он руководствуется, что им движет. И в результате оставляет ему шанс: где-то очень глубоко, под всем наносным внимательный зритель может разглядеть человеческое. Намеки на это видны во многих его сценах с Саиде, а наиболее ярко это демонстрирует их последний эпизод, где в герое Цвикера почти выдвигается на первый план человек, может, и не злой по природе, но запутавшийся, заблуждающийся, который ошибся в своем выборе, ступив на путь легкий, а не правильный. Что, впрочем, ни в коей мере не может служить ему оправданием, и режиссер тоже однозначно акцентирует на этом.
Наконец нельзя не сказать и о религиозном смысле картины, вынесенном в ее название. Создатели ненавязчиво подводят зрителя к мысли, что хотя на свете множество религий, главное в общении с Богом, каким именем его не называй, остается искренность и открытое сердце, стремление творить добро и стараться видеть в ближнем хорошее. И какими словами, на каком языке произнесена молитва, - неважно. А значит, чужой молитвы просто нет, любая из них может стать своей.
Для меня фильм Сейтаблаева, несомненно, останется одним из лучших в украинском кино. Уверен, что фильм о «киборгах» который он сейчас снимает, также получится мощным в драматическом и эмоциональном планах.
10 из 10