В поисках этажа
Что же так ужасно боится быть открытым в темноте? Может быть, то, что затвердело в памяти настолько сильно, что сказать об этом иначе, чем через чужое преступление, уже невозможно? Давайте попробуем спуститься чуть ниже, чем предлагают нам в фильме. Ниже того уровня, который зашит в название, но скрыт ещё глубже.
Темнота, которая говорит
Я предлагаю пойти к страхам, которые явят себя через невидимое в сюжете. А что же мы не видим, но о чём нам говорят за всей этой постановкой? Нам не показывают, и явно произносят: тут нет детей.
Няне не к кому идти.
Череп внутри клетки.
И что-то ещё.
Что-то случилось ночью? Или, может быть, их просто никогда не было?
И в этой игре между супругами мы можем заметить, что нет ничего о том, что их толкнуло в разные кровати. Но это сокрытое в кадре требует от них обоих тяжёлого путешествия к признанию. Преступлению, может быть, без их вины, к которому не вызвать полицию. И это может быть их главное признание: что это дело касается только их.
Многоэтажная конструкция
Реми Безансон снял великолепную конструкцию, в которой не требуется подниматься высоко, но можно опуститься к тому, что готов увидеть его зритель. На видимом этаже — лёгкая история о паре, шпионящей за соседом.
Под этим — остроумная пародия на Хичкока? Думаю, что всё намного круче. Но скажем об этом позже.
А подходя к хранилищу ключей — и это самое интересное — находится то, о чём фильм молчит: исчезнувшие дети, невозможность говорить о боли напрямую, необходимость перекладывать свои страхи на чужой сюжет. Посмотрите под этим фокусом на всё, что происходит: и на сцену с «Гамлетом», и на тошноту, которая была, но случилась смерть.
И на другие эпизоды: «...это всё не про соседа».
Вот это правда! В продолжение вопроса с Хичкоком.
И дальше...
Игра со зрителем
Любой фильм — это игра его создателей со зрителем. Многое из задуманного режиссёром показывается как есть, без сюжета, без диалогов, лишь для того, чтобы зритель это почувствовал. Если это удаётся, то игра двигается дальше, захватывает другие кадры в фильмах других авторов, соединяет и преображает неявное в реальности. Это работает удивительно, без нашего сознания. Об этом и говорит Хичкок: глядя на этаж чуть ниже того, что все зрители видят в кадре, происходит Главная встреча.
Саспенс как приглашение
Тогда для зрителя может открыться тайна саспенса. Он должен догадаться ощущениями. Ведь вся картина может быть открыта только зрителем. Именно в этом сила кино: каждый интерпретирует сюжет ровно так, к чему он способен вырвать ключ сегодняшнего открытия. Но саспенс — в возможности открыть свои собственные глубины.
Фильм Безансона изучает желание зрителя приоткрыть занавес: чем больше ты в него всматриваешься, тем больше он начинает смотреть на тебя. Сначала ты смеёшься, потом замечаешь, что смех становится неловким. Потом ты перестаёшь смеяться и начинаешь искать. И находишь вопросы. О том, что на самом деле скрывает темнота. И что мы готовы открыть в себе, когда смотрим на экран.
Поэтому для любого фильма не может быть достаточно десяти или ста рецензий. Ведь каждый зритель может добавить своё личное открытие в любой слой между этажами. Эта общая сила и объединяет всех нас в Кино, после которого все бы мы стали хоть чуточку сильнее в взаимном понимании.
2.5 тыс , ...