Я люблю жанр хоррор и мистику, фольклор, авторское фильмы и визуальные изыски в кино. Такое бывает редко, но всё же рождаются картины, где эти элементы сочетаются. И не безвкусно, а в наилучшем свете. Например, «Ведьма» и российский «Небесные жены луговых мари».
Теперь у нас есть фильм «Ноябрь». И это шедевр. Снял его эстонский режиссер Райнер Сарнет, а камерой оперировал Март Таниэль, который за этот фильм был выдвинут на престижную номинацию старейшим и почётным американским сообществом операторов ASC. В номинации вместе с Таниэлем в 2017 году участвовали люди небезызвестные, например Дан Лаустсен «Форма воды», Роджер Дикинс «Бегущий по лезвию 2049», Хойте Ван Хойтема «Дюнкерк», Мате Хербаи «О теле и душе», Михаил Кричман «Нелюбовь» и другие.
К чему это я? А к тому, что фильм поразительно красиво снят. Почти каждый его монохромный кадр можно не глядя распечатывать и закидывать на фотовыставку или же вешать на стену в комнату для услады эстетствующих натур. Ещё он всколыхивает воспоминания о кукольных кошмарах Яна Шванкмайера, а иногда напоминает сюрреализм Гая Мэддина.
О фильме. Он странный. Он не страшный, он жуткий. Как бабушкины деревенские истории про голоса из тумана, или волосатую руку, что гладит гостей, которые спят на той кровати, или про тени в полночь, которые воруют из дома серебро, а если их уколоть чем-то острым, завоют и окрасят стены настоящей кровью. Вся хоррорсоставляющая фильма вскормлена на фольклоре, на безотчётном страхе перед угрюмым иномирьем — выходцами с того света, бытовой магией, кладбищенскими историями. А ещё на невместимой тоске, которая чуть ли не до слез взбалтывает что-то внутри, когда прикасаешься с тому — ветхому, деревенскому, архаичному, фольклорному.
Всё это есть в фильме «Ноябрь», и многое более того:
- народные големы («кратты»), которые делают за крестьян любую работу, взамен требуя своему хозяину, чёрту с перекрёстка, плату всего лишь жизнью и душой;
- моровая дева, несущая поцелуями чуму, которая оборачивается то козочкой то чёрной свиньёй;
- любовный треугольник девушки-оборотня, деревенского олуха, продавшего на перекрестке душу, и немецкой графини-лунатички, которая только и ждёт, чтобы самоубиться;
- процессии покойников в потрясающе красивых сценах ночного старого кладбища;
- водный демон-снеговик, философ и эстет, который выдаёт красивейшие сентенции о жизни в духе восточных мудрецов;
- и ещё много всего странного, жуткого и даже смешного.
Если кто-нибудь читал этнографические сборники о бытовой магии, колдовстве в русской деревне, то будет приятно удивлён соответствиями и схожими мотивами эзотерических принципов у эстонцев и русских. Перекрёстки, черти, демоны-слуги, требующие работы, оборотничество, символ бани и т.д. Это не выдумки автора фильма, а реально существующий пласт верований, который сцепляет собой разные века и разные культуры.
Это и магический реализм, и оккультный сюр, и притча, и метафора, и артхаус, и стенография фольклорных символов, и просто красивейшее кино от постера до финальных титров, чудовищно стильных.
Смотрел глубокой ночью, в темноте. Потом лёг спать и сон продолжил фильма. Визуально и сюжетно. Это было что-то.
10 из 10