Винтик шоубизнеса
 



добавить в:
When law kills it’s not murder. It’s punishment

27.12.2012 14:14 • 23 комментария

Добро должно быть с кулаками, с хвостом и острыми рогами, с копытами и бородой.

У Тарантино добро говорит с немецким акцентом, витиевато выражается, щегольски одевается и метко стреляет. Борода, как и в стихотворении Багрецова, к слову, тоже присутствует. Добро разъезжает на фургончике со скрипящим здоровым зубом по Техасу середины позапрошлого столетия и откликается на имя «Доктор Кинг Шульц».

Доктор любит театральщину. Он тщательно строит планы, зарабатывает большие деньги, охотясь на преступников, но жизнь подбрасывает ему задачку, об которую можно не только поломать зубы, но и сломать шею. Беглый раб Джанго, выкупленный морозной ночью в Техасе, видел троих надсмотрщиков, готов опознать их. Но потом суть да дело, добрый доктор пригревает Джанго, обучает премудростям работы, дает свободу вкупе с фамилией «Фримэн» и решает помочь спасти его супругу-рабыню Брумхильду фон Шафт, говорящую по-немецки.



Конечно, можно было подозревать, что Тарантино не просто снимет кино про рабство, ковбоев, охотников за головами или о злых плантаторах (нужное подчеркнуть). Под вывеской вестерна при ближайшем рассмотрении оказывается эпос о Нибелунгах (главный герой – настоящий Зигфрид, идущий за своей возлюбленной), история об искуплении и рассказ о том, что все садисты в сущности своей клоуны (а от смешного до страшного один шаг).

Про Зигфрида и Брумхильду (знаю, что в легенде иначе, но Тарантино просил не обращать внимания) вам в фильме расскажет доктор Шульц при свете костра – заслушаетесь. Рассказывать будут много, но, что удивительно, не в таких дозах, как мы привыкли у Тарантино. Самый длинный диалог у Дона Джонсона и любительской группы ку-клус-клановцев в неудачно пошитых кривыми руками чей-то женушки мешках. Этот же диалог самый смешной в фильме, который на деле являет собой эмоциональные американские горки – только засмеялся от очередной шутки дантиста, как тебя охолонули дикой сценой расправы с беглыми рабами.

Анекдот про мальчика с феноменальной памятью – про Квентина. Он досконально помнит такое количество самых разнообразных фильмов, что найти все отсылки в его картинах может только такой же синефил. Или сотрудник видеопроката. «Джанго освобожденный» навешивает на спагетти-вестерн блэксплотэйшн семидесятых и, глазом не моргнув, покрывает это рэпом RZA и мелодиями 60-70 гг. Тупак с Джеймсом Брауном. Рик Росс про сотню чёрных гробов. Тебе чего, мальчик? Еще одно «Криминальное чтиво»? Оно в зале по соседству.



Спайк Ли зря ополчился на Тарантино. Понятно, там что-то личное, простым смертным не расскажут, но лучшей агитки против рабства, чем «Джанго освобожденный», сейчас не снять. Все же будут с серьезными лицами, «Амистад» нести, а Тарантино подмигивает и льет кровь вёдрами. За кадром рвет на себе последние волосы Харви Вайнштейн: «Квентин, давай вот это уберем? Давай удалим 59 «ниггеров» из 109? Давай, может, сцену с собаками в режиссерке оставим?» Где-то в Голливуде томится пятичасовая версия, черт знает, может однажды увидим, что на самом деле наснимал КТ.

Режиссер не пытается завалить зрителя отсылками к фильмам молодости. Он переносит свое впечатление от них и делится им со зрителем. Он помнит вестерны Серджио Корбуччи и фильмы студии братьев Шао, которым отдал дань в диптихе «Убить Билла», помнит кино Гонконга и американские фильмы семидесятых с грудастыми телочками. Он смотрел это кино с восторгом – так же смотрим его кино и мы. Хотите Брэда Питта со шрамом от петли на шее? Или вот Ума Турман в желтом костюме и с катаной наперевес? А вот паинька ДиКаприо с гнилыми зубами расквашивает себе руку в кровь, в пылу игры. Сейчас он пройдется молотком по шее Керри Вашингтон – еще чуть-чуть и кажется, в кадре появится рука Тарантино Leo, stop it! Too much!



А еще он обманщик. Вы услышите песню из «Джанго» Корбуччи, увидите Франко Неро в эпизоде и кинетесь смотреть одноименный фильм 1966 года, а надо бы смотреть «Великое молчание» — один из любимых фильмов Михаэля Ханеке, ха-ха. Там суровый и безмолвный Жан-Луи Трентиньян, блеснувший в этом году в «Любви», отслеживает говорливого охотника за головами Локо, в исполнении немца (!) Клауса Кински. Зима конца века нашла отражение и в фильме Тарантино, но удивительно, как многое взял Вальц от Кински и обернул в положительную сторону. Но если не хотите — ничего не пересматривайте, и так всё поймете.



Джейми Фокс немного в стороне – он немногословен, как тот Молчун у Корбуччи, его герой не сразу выходит на первый план. Он оттенен то остроумным Вальцем, то бешеным ДиКаприо, а то и лопочущим под нос Сэмом Джексоном (нет ничего хуже преданного белым черного слуги, нет ничего хуже черного работорговца), да, масса, да, конечно, а давайте отойдем в библиотеку, я чего вам расскажу. Но под конец Джанго все-таки сбрасывает свои ментальные оковы и полностью раскрепощается. Он больше не играет, как учит его доктор Шульц, он действует. И когда Джанго в финале надевает очки, глядя на (спойлер), сразу веришь: у этих фон Шафтов в потомках будет самый крутой мазафака-детектив. You damn right!

  23 комментария 
Комментарии (23)

Новый комментарий...

 
Добавить комментарий...