• афиша & тв
  • тексты
  • медиа
  • общение
  • рейтинги
  • DVD & Blu-Ray
  • играть!
Войти на сайтРегистрациязачем?
всё о любом фильме:
Спин-офф
 



Артдокфест: не спим и не мерзнем

24.12.2015 16:19 • 7 комментариев

«Артдокфест» в этом году оказался особенно отрезвляющим, полностью оправдав свой девиз «Не спи — замерзнешь». Уже после первого дня я, слегка окосевшая от этого погружения, объясняла своему другу, занимающемуся расследовательской журналистикой, что все мы в одной лодке, вне зависимости от того, о чем пишем — о кино, о котиках, о политике. Потому что мы умные, красивые и нам хочется разорваться. Потому что хотим работать в хороших СМИ, рассказывать правду, не ведая цензуры, а количество таких площадок неумолимо сокращается. И по сути документальное кино остается единственным более или менее (со скидкой на субъективность) честным зеркалом нашей реальности, да и в него не наглядишься — до проката добираются несколько фильмов в год, и то, если они связаны с громкими именами вроде Эми Уайнхаус. А «Артдокфест» каждый год с трудом наскребает средства на организацию и каждый год мы грустно обсуждаем «а будет ли следующий?».

Поэтому сколько не смотри — все мало. Хочется еще историй, героев и, конечно, обсуждений. Фестивальная жадность — это особый тип жадности и он меня когда-нибудь обязательно погубит. Удивительно, но есть люди, которые могут прийти, посмотреть один фильм и удалиться восвояси, поставив для себя галочку и написав пост на фейсбуке с впечатлениями от просмотренного. Другие же бегают с безумными глазами между залами, подгоняемые своей жадностью, и пытаются посмотреть все и потом еще немножко сверху, и потом еще рассказать об этом всем, чтобы вы непременно посмотрели при случае или пришли на фестиваль в следующем году, ну или хотя бы задумались о том, каким прекрасным может быть документальное кино. (А учитывая, что мне всегда нравится то, что не получает никаких призов, то мы сейчас прочитаете текст об «аутсайдерах»).



О смерти и финале

Фиксирование реальности, если воспринимать документальность поверхностно, может быть совершенно разным. Во время фестивальных обсуждений, которые иногда бывает интереснее, чем сама картина, возникает множество вопросов и о целях, и о форме и даже о технических деталях. «Мы не ждали, что кто-то умрет, — рассказывает режиссер фильма «Муравейник» Владимир Логинов, — напротив, я вырезал из материала все острые, чрезмерно драматические моменты». В итоге получилась лента, честно фиксирующая жизнь владельцев боксов в огромном гаражном комплексе в Таллине, лишенная привычного нарратива и яркого конфликта, но при этом рассказывающая о жизни множества людей в «муравейнике».

Муравейник_трейлер from Artdocfest_open on Vimeo.



Вряд ли смерти героя вообще кто-то ожидает, но иногда, как цинично бы это не звучало, она совершенно логична. Герой фильма Анны Славиной «Жизнь — хорошо. Еще лучше» из Кыргызстана, рассказывает о том, как жилось ему в девяностые, после развала СССР, и как живется сейчас. В картине хватает и боли, и драмы — наркотики, отсутствие работы, конфликты с семьей. И, конечно, герой нам безумно симпатичен, особенно, когда он рассуждает о смерти: «Человек должен умирать где-то в горах, где его могут покушать барсы, поклевать орлы. А то так — раз- закопали тебя в землю, волки — голодные, барсы — голодные, а черви, которые там под землей, — сытые!». История трогательной заботы о голодных барсах заканчивается титром о том, что герой пропал без вести. Но зато его мечта сбылась — он хотел сыграть роль в кино, сыграть так, чтобы люди не шли его путем и не повторяли его ошибок.


В том, что им интересно исследовать тему смерти, признаются многие режиссеры. Об этом говорит автор «Страны Удехе», снявший фильм об исчезающей народности, и создатель «Дыббука», рассказывающего о конфликте между хасидами и украинцами в Умани, и режиссер-пациент Марчин Кошалки. Все стараются приблизиться к ней, заставить себя и зрителя осознать конечности пути и как-то принять это.

От темы конечности жизни легко перейти к другому важному вопросу: Где и когда в истории должна быть поставлена точка? Некоторые фильмы снимаются годами, некоторые создаются за пару дней, ну и необязательно первые будут глубже и интереснее. Иногда повествование обрывается, оставляя ощущение, что история неокончена. Так произошло с «Близнецами», рассказывающими историю двух братьев, не общающихся друг другом. Пикантности ситуации добавляет тот факт, что девушка одного из братьев раньше встречалась с другим, и даже родила от него ребенка. При этом несчастная девушка остается единственным положительным героем в картине, где беспринципность обоих персонажей не дает нам прочувствовать всю глубину семейной драмы.

В картине «Год литературы» Ольга Столповская решила рассказать историю своей семьи: они с мужем-писателем потеряли ребенка, теперь хотят усыновить, а их дом, где собираются друзья, должны снести — по новому проекту через него пролегает трасса. Ни одна из линий повествования не завершается, впрочем во время обсуждения Ольга сказала, что готова снимать документальный «сериал», а проект строительства трассы заморозили.



Лицом к лицу лица не увидать

«Год литературы» показывали вместе с «Русским дятлом» и это намеренное соседство подчеркивало, насколько разных масштабов может быть история, рассказанная фильмом. «Русский дятел» представили как «расследование», но расследование причин катастрофы на Чернобыльской АЭС стало лишь формой, в которой были заключены множество других тем и образов, в том числе и образ слегка безумного художника, главного героя фильма. И его безумие поднимает еще один вопрос дока — кто важнее, автор или герой, и что происходит, если они меняются местами? Было похоже, что создатели «Русского дятла» сами не до конца поняли, что сняли, не понял и герой, который не зря обозначен как «художник»: в нем есть все, свойственное образу художника — и тяга к правде, и обостренное чувство справедливости, и трусость вместе с неуверенностью. «Дятел» получил приз фестиваля «Сандэнс» в категории «Лучший документальный фильм на иностранном языке».



Отличный вопрос был поднят во время обсуждения «Дятла» и «Года литературы»: должен ли в фильме быть масштаб, глобальность, или же важнее искусство интимного рассказа, когда дистанция между зрителем и героем сокращается максимально. Или же возможно и то, и другое, как, например в фильме «Дикие женщины. Нежные звери», рассказывающем о девушках-дрессировщицах и об их отношениях с питомцами и миром. Еще один прекрасный пример схемы «от общего к частному» — «Странные частицы», который, являясь классическим примером картины, выстроенной на интересном герое, при этом рассуждает об особенностях всей нашей цивилизации. И вот скромный преподаватель физики, который пытается добиться от учеников в летнем лагере хоть какой-то осознанности, управляет природой.

Удивляет в документальном кино и то, что в роли героя может быть кто или что угодно, а иногда героя не так уж и просто вычленить. Обсуждение «Эффекта домино» дало одновременно три варианта: главный герой — Абхазия, главный герой- министр спорта, главный герой — его русская жена Наташа. С Абхазией все понятно, здесь происходит действие и сама страна выглядит и ведет себя так, как будто война окончилась не много лет назад, а буквально позавчера. Наталья — очень колоритная девушка из Ростова, которая, как ей казалось, уехала в «рай» за любимым мужчиной, а в итоге оказалась среди чужих людей с чуждым ей менталитетом. Ну а министр спорта настойчиво верит в возрождение страны, и только в конце у него появляются сомнения, и мы видим уставшего мужчину, у которого нет даже сил спорить со вздорной женой.



Режиссер как пациент

Документальный фильм — так или иначе исповедь, снимать о том, что тебя не волнует, не выйдет, снимать героев, которые тебе неинтересны — не получится. Но у каждого автора свой предел откровенности, вопрос лишь в том, имеет ли вес картина, которая не несет в себе никаких откровений — вне зависимости от масштаба. И, конечно, одновременно проще и сложнее всего снимать себя. «Я-фильмов» в программе Артдокфеста было несколько, в том числе тот же «Год литературы», в котором попытка исповеди не удалась, если и планировалась. Очень честным и грустным получился проект «Снимай меня». В пересказе получается почти что мыльная опера: девушка влюбилась, забеременела, ее бросил бойфренд, потому он умер, затем выяснилось, что ребенок болен лейкозом. Чтобы выяснить свои отношения со смертью Лера Латыпова устраивается на работу в крематорий и параллельно снимает фильм, в котором церемонии похорон и всего, что с ними связано, смешиваются с обычной жизнью, в которой она каждый день сталкивается со смертью.



В рамках программы Psychologies было показано три фильма мастера экранного обнажения Марчина Кошалки«До боли», «Давай убежим от нее» и «Какого прекрасного сына я родила». Последний фильм из трилогии был снят первым и в нем Марчин рассказывает о своих отношениях с матерью. Если говорить о форме, то это всего лишь крики и претензии пожилой женщины, но по силе эмоций эта, самая простая картина из трилогии, и оказалось самой интересной. Мартин рассказал, что документальное кино — это часть его психотерапии, но проблема в том, что чем лучше он себя чувствует как пациент, тем ничтожнее он как автор, ну и наоборот — в момент сильнейшего кризиса, создавать получается лучше всего.
Но даже если речь идет не о «я-фильмах», авторы делятся историями близких людей и эти истории бывают еще более искренними, чем рассказ о себе. Наша коллега Дарико сняла фильм «Ремонт», главным героем которого стала ее прабабушка, а в картине «Мой отец Питирим» Владислава Жуковская пыталась понять своего отца, который отвечает за небольшое монастырское подворье.



Очень личный рассказ о Питириме вошел в один блок с другим фильмом, где главным героем является священник — «Кис». Мало того, что так отличаются друг от друга главные герои- бывший военный и бывший художник, так еще и повествовательная манера создала контраст, прекрасно демонстрируя разницу между интимной манерой школы Марины Разбежкиной и ВГИКовским эстетством и легкой постановочностью.



О главном


Из этого погружения очень сложно выныривать, возвращая в реальность. Ты впускаешь в себя так много людей с их правдой, что совершенно невозможно потом смотреть «главные фильмы года», пресс-показы которых назначены на одно и то же время. Наум Клейман совершенно прав, говоря, что искусство кино умирает. И не сеанс фильма о Немцове, на который за два дня до премьеры закончились билеты, был той самой точкой, вокруг которой вращается фестиваль, а картина Татьяны Брандруп «Кино — общественное дело», на которой зал плакал, ощущая себя на похоронах музея как символа всего того, что нам дорого. А Наум Ихильевич ласково утешал нас с экрана, рассказывая историю про одиннадцатую заповедь: «Не бойся».


Скачать ролик | Все ролики к фильму | Информация о фильме...
  7 комментариев 
Комментарии (7)

Новый комментарий...

 
Добавить комментарий...