Спин-офф
 



добавить в:
Круглый стол: Камбербэтч, Редмэйн, Татум и другие звезды

22.02.2015 15:00 • 5 комментариев

Опыт Бенедикта Камбербэтча в создании образа Алана Тьюринга, самая большая ошибка в жизни Итана Хоука и постоянный страх Ченнинга Татума перед провалом: журнал The Hollywood Reporter собрал за круглым столом одних из лучших актеров 2014 года и поделился их беседой с КиноПоиском




За круглым столом THR собрались шесть лучших актеров прошлого года, в число которых вошли Бенедикт КамбербэтчИгра в имитацию»), Эдди РедмэйнВселенная Стивена Хокинга»), Тимоти СполлУильям Тернер»), Итан ХоукОтрочество»), Майкл КитонБердмэн») и Ченнинг ТатумОхотник на лис»). Пригласив троих представителей британской актерской школы и троих кинозвезд-самоучек родом из США, THR не сомневался, что речь пойдет, в частности, о культурных различиях. Так и случилось: американцы признались в зависти к театральному бэкграунду англичан; британцы объявили, что с удовольствием променяют роль в пьесе Шекспира на голливудские съемки. Выяснилось, впрочем, что подход к образованию и акцент — то немногое, что их разделяет.



The Hollywood Reporter: Некоторым из вас довелось перевоплотиться недавно в реальных людей. Что вас больше всего удивило, когда вы углубились в исследование жизни своего персонажа?

Бенедикт Камбербэтч: Одновременно сюрпризом и облегчением было узнать, что Алан Тьюринг — этот знаменитый ученый, математик, криптограф — не просиживал днями вдали от мира, заперев себя в башне из слоновой кости, а вел полноценную, яркую, интересную жизнь. Он даже в марафонских забегах участвовал, причем показывал результаты, достойные лучших бегунов мира. Когда примеряешь на себя шкуру гения, невероятные способности которого ставят тебя в тупик, очень важно с ним сблизиться, найти хоть какие-то точки соприкосновения. И конечно, меня потрясли последние годы его жизни, когда его осудили за гомосексуальную связь и предоставили выбор — два года в тюрьме или принудительная гормональная терапия, притупляющая либидо. Он выбрал второе, чтобы продолжить работу.

Майкл Китон: Прости, но когда я слышу подобные дикости, мне сложно поверить, что так случилось в реальности. Если бы кто-то решил сделать безумную сатиру, посвященную предвзятому отношению к геям, рано или поздно он бы придумал именно такую историю. Это же безумие, честное слово!

Итан Хоук: И главный герой обязательно должен носить лифчик.



THR: Вашим героем, Эдди, стал другой известный ученый Стивен Хокинг. Как далеко вы продвинулись в изучении его жизни, когда появилась возможность увидеться с Хокингом лично?

Эдди Редмэйн: Я был уже в теме по самые уши. Как только нас с Фелисити Джонс утвердили на главные роли, мы начали приставать к продюсерам с просьбой о встрече со Стивеном и его женой Джейн. Оказалось, что это не так уж и просто. Сами знаете, Хокинг слишком занят решением сложнейших вопросов мироздания (смеется.) А потом я начал бояться: что если при встрече окажется, что я себе все придумал неверно? Боялся, но все же настаивал на свидании. Когда все наконец срослось, я столкнулся с необходимостью общаться с человеком, у которого работает одна-единственная мышца в районе щеки. К ней подключен датчик, позволяющий управлять компьютерной голосовой программой. Каждое слово рождается долго — я и так жутко нервничал, а еще эти длинные-длинные паузы. Мне потребовалось около часа, чтобы вытянуть из него хоть что-то.

Китон: А ты не помнишь, какой у Хокинга знак зодиака?

Редмэйн: Шутишь? Помню, конечно. Сам Хокинг считает свое рождение знаковым, потому что это случилось 8 января 1942 года — ровно через 300 лет после смерти Галилео Галилея.



THR: Ченнинг, вы изначально отказались от участия в проекте «Охотник на лис». Почему? Вам казалось, что эта роль для вас не подходит?

Татум: Я не понимал тогда ни своего героя, ни саму историю. Я не знал, о чем вообще этот фильм. В свое оправдание скажу, что в тот момент, когда впервые прочел сценарий, я снялся всего в двух картинах. Я еще и себя-то не понимал тогда толком.

THR: О чем вы вспоминаете сейчас как о самой большой ошибке в вашей жизни?

Тимоти Сполл: Самая большая ошибка, с которой может столкнуться любой человек, — решить, что ты знаешь себя и мир достаточно хорошо. В этот момент ты перестаешь развиваться и начинаешь топтаться на месте.

Хоук: Как мне это знакомо. В 29 лет я чувствовал себя бесконечно уверенным. Мне казалось, что я знаю о жизни все, и все время хотелось сообщить об этом окружающим. Как же меня бесил режиссер, с которым я в тот момент работал! В моих глазах он был несчастным дилетантом, ничего не смыслящим в кинематографе. Не то что я (смеется). Вспоминая об этом сейчас, я чувствую себя полным идиотом. Уже в 30 лет я столкнулся с миллионом вещей, о существовании которых даже не подозревал. Со временем я понял, что имел в виду Марлона Брандо, когда говорил: «Каждого режиссера ты должен считать своим духовным спутником жизни». Я смотрю «Последнее танго в Париже» и прекрасно понимаю, что он имел в виду. Согласившись сыграть в этом фильме, Марлон передал себя в руки режиссера и до последнего съемочного дня был ему верен. По-другому это не работает — особенно когда снимается картина на такую скользкую тему, как секс. О скорби, смерти, старении, человеческой сексуальности мы до сих пор не умеем говорить серьезно, на взрослом уровне. Благо хоть о геях начали без смущения делать кино. Двадцать лет назад, когда Ривер Феникс сыграл у Ван Сента в «Моем личном штате Айдахо», это иначе как подвигом вообще нельзя было назвать.



Интервью: Stephen Galloway
Полную версию материала читайте в мартовском номере The Hollywood Reporter, который появится в продаже уже 24 февраля.
  5 комментариев 
Комментарии (5)

Новый комментарий...

 
Добавить комментарий...