Спин-офф
 



Последние три дня в Берлине: «Золушка», Кречман и хэппи-энд

17.02.2015 19:36 • 22 комментария

Последние три дня фестиваля — самые печальные три дня. Во-первых, заканчивается кинорынок: все разъезжаются, улицы пустеют, очереди в Старбаксе редеют и там — о ужас — теперь даже можно сесть! Во-вторых, проходит фестивальная лихорадка, напряжение спадает и становится противоречиво грустно, как перед окончанием школы — когда ты осознаешь, что безумно хочешь сбежать отсюда, а вместе с тем — остаться навсегда.

Итак, день седьмой. Новые горизонты Томаса Кречмана.

Мой седьмой день выпал на 12 февраля, то есть окончание кинорынка. Если разобраться, то на рынке все даже интереснее, чем на фестивале: можно узнать о новых проектах, посмотреть свежие фильмы или отрывки картин, которые еще снимаются. Например, я здесь встретила своего приятеля, режиссера Арсена Остойича, с которым мы познакомились на Казанском кинофестивале, где он получил Гран-при за «Путь Халимы». «Давай я расскажу тебе о своем новом фильме, в нем снимается Томас Кречман, он играл в „Сталинграде“!» — предложил он, ну а я не стала отказываться.



В итоге Арсен не только рассказал о фильме The Man in the Box, но и показал уже отснятый материал. А для таких киноманов, как я, которые готовы продать почку, лишь бы посмотреть что-то раньше других, это настоящая магия — видеть запчасти будущего фильма. К концу года из них соберут кино, надеюсь, это будет хорошее кино. Надеюсь также, что его покажут в Берлине, а я буду радоваться тому, что видела, как все начиналось. В случае успеха мне обещали отдельное место на дорожке и интервью без временых ограничений.



Действие происходит во время Второй Мировой войны в Тироле. Австрийская семья прячет у себя дома врача из Вены, врага Третьего рейха. Делают они это потому, что 8 лет назад он спас жизнь их сыну. Теперь на плечи этого мальчика ложится ответственность за «гостя», именно он навещает его, приносит ему еду. Именно вокруг его взросления, превращения из подростка в мужчину, строится повествование. Роль эта досталась Джону Беллу, которого вы можете помнить по «Хоббиту». Томас Кречман и Мартина Гедекиграют его родителей. Еще я видела отрывок с прекрасной Кристиной Ульфспарре, школьной учительницей, у которой по сюжету случается роман с героем Кречмана.







Арсен говорит, что Томас был первым у его «списке предпочтений», настолько хорошо он подходит на эту роль. Сам же актер признал, что в этой одежде и макияже безумно похож на своего деда.



А вот кто будет играть роль «гостя», пока непонятно. Первые съемки зимних сцен прошли в декабре без него. Мало того, они чуть не прошли без снега. Арсен рассказывал, что они приехали в альпийскую деревню, рассчитывая увидеть сугробы, а сугробов-то и нет. Все очень волновались, но утром, как по волшебству, выпал снег, и съемки прошли без приключений. Продолжат работу над фильмом весной – в мае и июне будут снимать летние сцены и интерьеры. К этому моменту уже должен появиться тот самый The Man In the Box. «Заполучить «звезду» в свой проект еще сложнее, чем найти на этот проект деньги, — смеется режиссер. — У нас не очень большой бюджет, всего 5 миллионов, а это значит, что мы не можем тратить миллионы долларов на гонорары. Все, что мы можем предложить — это хороший сценарий».



Идея экранизировать роман Томаса Морана появилась у Стива Уолша лет десять назад. С тех пор проект сменил несколько сценаристов, режиссеров, продюсеров. Была попытка копродукции с Германией, но из этого ничего не вышло. Арсен подключился к проекту два с половиной года назад и только спустя два года они приступили к съемкам. Фильм решили делать на английском языке – это должно увеличить его шансы на международный успех. «Такова реальность кинобизнеса», — разводит руками Арсен, для которого это первый англоязычный проект.



По его словам, фильмом уже заинтересовались крупные дистрибьюторы вроде Sony Classics, и всем не терпится узнать, кто же сыграет роль человека в ящике, ну и что в итоге получится у создателей. «Мы не ведем предварительных продаж, потому что у нас уже есть бюджет. Но вполне вероятно можем начать в Канне — к маю уже точно будет известно имя гостя-узника, — или на American Film Market. Съемки мы закончим летом, а к концу года картина будет готова. Так что мы надеемся показать ее в рамках следующего Берлинского фестиваля – кто знает, может она войдет в программу».



Алексей Герман тоже покинул Берлин 12 числа, сказав что в награду ну верит (и зря, как оказалось), но успел дать нам интервью, в частности ответить на вопрос, как восприняли его фильм иностранные зрители. «Ты либо делаешь кино, ориентированное на экспорт, либо не ориентированное на экспорт. Если ты ориентируешься на экспорт, ты должен все разжевывать и упрощать. Кажется, Достоевский говорил, что русского человека надо сузить, чтобы его понимали. А мы снимали личную историю, эмоциональную историю, это была попытка говорить поэтическим языком, проговорить для себя важные вещи, которые нужно было сформулировать. В принципе, я изначально осознавал, что какие-то сложные интернациональные коннотации иностранцы понимать не будут. Но я не хочу превращать кино в газету. Кто-то поймет, кто-то не поймет, какое это вообще в космологическом смысле имеет значение?» Считайте это тизером.



Ну а лично для меня седьмой день фестиваля ознаменовался сном. Не в том смысле, что мне приснился какой-то прекрасный киношный сон, которым я сейчас буду вас пытать, а в том смысле, что я заснула. В десять часов вечера. Как белый человек.

День восьмой. Хоть поверьте, хоть проверьте.

Ряды журналистов редеют: кто-то уже уехал домой, кого-то свалила с ног простуда. Не факт, что все оставшиеся в строю, смогут выжить. На показе «Золушки», как в инфекционке: справа кашляют, слева чихают, сзади сморкаются. Мы тоже держимся на гриппостаде и любви к искусству. «Золушка» же получилась классической до неприличия, журналисты тут избалованы всякими извращениями, знаете ли: то Эйзенштейну в попу флаг вставляют, то Портман Бэйлу в рот ноги сует, то мистер Грей зовет в красную комнату. А у Disney разве что принц на фут-фетишиста смахивает, да и то с натяжкой.



Но если рассматривать сказку как сказку, отдельно от Берлина и его коллекции плеток, то с ней все хорошо. Трогательное начало немного «просело», но оно и понятно – все-таки мы эту историю слышали уже тысячу раз — но потом появилась Хелена Бонем Картер, помахала палкой, взбодрила зрителей и отправила Эллу на бал. Дальше вы сами все знаете. Для чего нужна была очередная экранизация? Для того, чтобы тыква превратилась в карету, мыши в лошадей, ящерицы в лакеев, а гусь-кучер мог сказать: «I can«t drive, I«m a goose!»





После Золушки я отправилась в монтажку и долго-долго выбирала лучшие фрагменты пресс-конференций, чтобы рассказать вам о фильмах еще и видео формате. Ну так вот, лучшая прессуха была у Питера Гринуэя. Я вообще сюда приехала из-за него, потому что еще в университете писала по его фильмам работу и моя преподавательница, Нея Марковна Зоркая, обещала мне устроить встречу с мэтром. С тех пор прошло десять лет, Неи Марковны давно не стало, а Питер продолжает вещать о смерти кинематографа, снимать слегка шизофреничные картины и так и не знает о моем существовании.



А после флага в заднице у Эйзенштейна, надежд на то, что этот фильм покажут в России, нет. Прочем, Питер остается оптимистичным. «Российское участие в этом проекте равно нулю, — отметил Питер. — Возможно, причина в том, что мы планируем второй фильм про Эйзенштейна, и его не обязательно должны спонсировать те же люди, которые помогали нам с первой картиной. И было бы неплохо, согласитесь, было бы неплохо, привлечь российскую сторону. Вы жалуетесь на гомофобные настроения в вашем обществе, так почему мы не поставить вопрос ребром. Давайте посмотрим, сможем ли мы привлечь российских партнеров и обсудить с ними этот вопрос. Как вообще получилось, что в России не сняли ни одного хорошего фильма об Эйзенштейне?»



День девятый. Последний.

Совсем грустный день. Простуда добралась до всех моих внутренностей и пытается взять в плен, но я не сдаюсь, конечно, бегаю. За обедом мы встретились с Эллой Манжеевой, режиссером «Чаек» и поговорили о ее прекрасном фильме, запивая разговоры гриппостадом. О том, почему у нее снимались непрофессиональные актеры, о феминизме, о браке и даже о сохранении культурный традиций малых народов – без пафоса, конечно.





А потом я отправилась смотреть церемонию. Во-первых, я испытала чувство мрачного удовлетворения от того, что Малику ничего не дали. Это, конечно, нехорошо по отношению к Терренсу, он ведь наверняка замечательный человек. Во-вторых, приятно, что «Виктория» и «Под электрическими облаками» получили призы – пусть не самые золотые, зато получили. Почему-то именно за эти два фильма я переживала больше всего. А еще за «Клуб», ему вообще досталось Гран-при жюри, так что я на днях опубликую интервью с актерами. «Такси» вполне предсказуемо победило: все обрадовались и никто не удивился.



Находясь на фестивале почти невозможно представить, что там, за пределами Потсдамской площади, тоже есть какая-то жизнь. Кто-то печет пирожки или варит кофе, разводится, например, или ребенка в сад ведет. Потому что тут все происходит иначе, и есть только кино, и нет ничего важнее на свете, чем кино. Где-то там, живут люди, которым совершено все равно, кто получит золотого медведя, а для тебя это вдруг становится невыносимо важным, самым важным в твоей жизни.



Здесь я чувствовала себя, как героиня фильма «Виктория», которая 16 лет барабанила по клавишами, а потом у нее случилась самая удивительная ночь в жизни. Тоже, кстати, в Берлине. И ты готов спать на полу, есть сосиски, и вообще терпеть всяческие лишения, лишь бы опять оказаться в этом круговороте, в этой аэротрубе. Эдакое экстремальное хобби: кто-то ныряет с аквалангом, кто-то катается на сноуборде или серфе, а кто-то ездит на фестивали. Рискует здоровьем, между прочим. Потому что здесь ты работаешь на грани физических возможностей, и с одной стороны хочется, чтобы праздник никогда не заканчивался, а с другой стороны ты понимаешь, что просто не выдержишь еще один день. И умоляю вас, только не надо про шахтеров.
  22 комментария 
Комментарии (22)

Новый комментарий...

  • 1

    Учат в школе 17 февраля 2015, 22:36 пожаловаться

    #

    Даешь на роль доктора Вальца

    ответить

  • sottile 18 февраля 2015, 00:50 пожаловаться

    #

    Он был бы прекрасен там! Я расскажу режиссеру о вашем предложении)

    ответить

  • 2

    barselonic 17 февраля 2015, 22:57 пожаловаться

    #

    А после флага в заднице у Эйзенштейна, надежд на то, что этот фильм покажут в России, нет.
    Более того, нету надежд на то, что этот фильм будет показываться у меня дома.

    ответить

  • sottile 18 февраля 2015, 00:49 пожаловаться

    #

    Флаги не любите?)

    ответить

  • 2

    barselonic 18 февраля 2015, 12:34 пожаловаться

    #

    Не люблю, когда людям что-то куда-то засовывают))

    ответить

  • sottile 18 февраля 2015, 22:35 пожаловаться

    #

    Тяжко же вам живется, хм)

    ответить

  • 1

    barselonic 19 февраля 2015, 00:35 пожаловаться

    #

    Забыл дописать, что люди имеются ввиду мужского пола.

    ответить

  • 2

    dalecooper 17 февраля 2015, 23:26 пожаловаться

    #

    … и есть только кино, и нет ничего важнее на свете, чем кино. Где-то там, живут люди, которым совершено все равно, кто получит золотого медведя, а для тебя это вдруг становится невыносимо важным, самым важным в твоей жизни.

    Как я вас понимаю!)

    ответить

  • 2

    loskri 18 февраля 2015, 12:37 пожаловаться

    #

    Как я Вас понимаю!))) Мне повезло побывать на Берлинале в прошлом году, как читаю про «физические лишения», сразу хочется истерично рыдать — я тоже тогда перенесла на ногах простуду, каждый день простаивая по два часа на улице в очереди за билетами, а так мало в своей жизни я не спала, даже когда дописывала диплом. И все равно, ради того ощущения праздника кино, атмосферы и новых фильмов не задумываясь бы поехала снова, будь такая возможность)))

    ответить

  • sottile 18 февраля 2015, 22:34 пожаловаться

    #

    Вот! Вы точно меня понимаете!)

    ответить

 
Добавить комментарий...