London Eye
 



добавить в:
В чем вопрос?

03.07.2013 16:04 • 4 комментария

С самого детства я была влюблена в киножанр «мюзикл». Фред Астер, Одри Хепберн, Джинджер Роджерс, Джин Келли… все они смотрели на меня с экрана, волшебного мира, где можно было все выразить музыкой, пением, любую проблему решить танцем, а когда совсем на душе тоскливо — поразить прохожих внезапной чечеткой посреди улицы. Я ездила в Париж, бегала по берегу Сены, представляя себя Одри Хепберн в фильме «Забавная мордашка«, напевая себе под нос «Bonjour, Paris!», но все равно мир на экране оставался для меня недосягаемым.





Много лет спустя, изучая историю кино, я наткнулась в программе на курс “Голливудский мюзикл”. Смонтированные профессиональной рукой кадры из любимых фильмов мгновенно пронеслись у меня в голове: “Поющие под дождем”, “Вестсайдская история”, “Джентльмены предпочитают блондинок”, “Цилиндр” и многие другие. Профессор у нас был очень артистичный: рассказывая о мюзиклах, он мог запросто вскочить с кресла и, продолжая рассказ, танцевать в стиле Фреда Астера. Хоть он и терпеть не мог такие “новые” мюзиклы, как “Мулен Руж” и “Чикаго”, Лоурэнс (так зовут профессора) заявлял, что будет им вечно благодарен за то, что они подарили мюзиклу, как жанру, надежду на возрождение в новом веке.



Открыв программу и увидев там в числе мюзиклов помимо потрясающих фильмов 30-х, 40-х, 50-х и 60-х годов фильмы “Шаг вперед” и “Грязные танцы”, я спросила у Лоуренса: “Что это? Ведь это же не мюзиклы!”. “Ты уверена?”-спросил он.”Конечно, уверена,” — сказала я без тени сомнения, ведь кассету с “Грязными танцами” смотрела и пересматривала все свое детство. “Анализ этих фильмов поможет тебе лучше понять природу жанра!”- ответил Лоуренс.



И я стала анализировать. Приглашаю и вас принять в этом участие.
Когда фильм “Грязные танцы” впервые вышел на экраны в 1987 году, он тут же получил признание во всем мире, влюбив в себя зрителей. Миллионы девочек сидели перед экранами, глядя на Патрика Суэйзи, ставшего для них идеалом будущего избранника. Для них “Грязные танцы” — это в первую очередь — любовная история. И, конечно, если кто-нибудь пришел бы к этим девочкам и сказал , что их любимый фильм — мюзикл, они бы решили, что тот человек сошел с ума. Первым и самым очевидным комментарием был бы: “Но ведь там же никто не поет!”. Однако, профессор Джей Тэллот обнаружил существование неких видоизмененных “подростковых” мюзиклов, классифицированных им как “новый вид мюзикла». По мнению Тэллота, «Грязные танцы” имеют схожую структуру с мюзиклами классического Голливуда 30-х годов.
Главной задачей нового мюзикла было и остается погрузить зрителя в сопереживание с героями; заставить зрителей смеяться и плакать вместе с ними.
Теперь мы смотрим на классические мюзиклы ностальгически, представляя себе по ним старые добрые времена, когда кто-то мог запросто начать петь посреди улицы или танцевать во время разговора. В наше время уже трудно поверить в мир Фреда Астера, так как мы живем в очень циничный век, где люди жаждут реализма и отрицают любые иллюзии. Больше невозможно было показывать идеальный мир классических мюзиклов, поэтому все, что происходит на экране, максимально приближено к действительности и может вполне стать реальной историей. Хотя “Грязные Танцы” все же мастерски продают нам иллюзию, ограненную в реалистичную рамку так, что любая девочка поверит в то, что это возможно — встретить 35-летнего горячего Джонни Кастла в скучном американском лагере, который еще и станет ее учителем танцев и одновременно романтичным любовником.


Сами создатели фильма никогда не считали “Грязные танцы” мюзиклом. Если заглянуть в любую киноэнциклопедию, жанр фильма будет обозначен как «мелодрама» или даже «драма», но никак не “мюзикл”. Можно предположить, что мюзикл — уже больше не жанр, а определенная технология фильма.
Жанр представляет собой набор различных коннотаций, сформированных временем, которые определяют ожидания людей увидеть в фильме то или это. Раньше, в золотой век классического Голливуда, мюзикл был отдельным жанром. Сюжет классических мюзиклов всегда был близок к мелодраме, люди знали, что получат, идя на новый фильм Джина Келли или Фрэнка Синатры.
Многие могут не согласиться с тем, что мюзикл в настоящее время является не полноценным жанром, а стилевой рамкой. Например, фильм “Шербургские зонтики” следует всем законам драмы в сюжете: персонаж Катрин Денев вынуждена растить ребенка в одиночку, так как отец ребенка исчез. “Вестсайдская история”, поставленная по мотивам шекспировских «Ромео и Джульетты”, вся наполнена пением и музыкой, но жанром картины остается драма. Эта история любви двух молодых людей из враждебных друг другу нью-йоркских банд заканчивается трагически. Музыкальная основа — это способ выражения драмы, хотя музыкальная технология создания драматического кинодейства заимствована из жанра музыкального.



Что же именно объединяет и разводит фильм “Грязные Танцы” с изначальным классическим голливудским пониманием жанра мюзикл? В классическом голливудском мюзикле мы всегда можем предсказать поток повествования, зная, что будет роман и традиционный конфликт в конце истории, который будет разрешен с помощью танца и других выразительных элементов мюзикла. В “новом” мюзикле все не так предсказуемо благодаря изменениям в коннотации жанра: события истории построены в реалистическом ключе. Например, в «Грязных танцах» конфликт. Бэби и Джонни развивается не в конце, а в начале фильма. Герои находятся в разных социальных положениях, так как она из американской семьи среднего класса, ее родители — хорошие друзья владельца пансионата «Келлерман», того самого, где работает Джонни, — бедный учитель танцев, который спит с женщинами за деньги их мужей и в основном выполняет роль, как сказал мой профессор, проститутки. На протяжении всего фильма зрителю указывают на то, что Бэби и Джонни принадлежат к разным мирам. Бэби способна дать двести пятьдесят долларов, чтобы помочь Пенни, подруге Джонни, в то время как Джонни не хватает даже зарплаты, чтобы помочь ей найти доктора, чтобы сделать аборт. Это мир, в котором сильна Бэби. Но есть и мир, в котором Джонни сильнее, — это мир танцев. На протяжении фильма мы видим процесс улучшения танцевального искусства героини благодаря обучению ее героем. В результате эти два мира сливаются воедино на финальном выступлении, в сюжетной кульминации под песню «I’ve had the time of my life».



Бэби вырвана из своего привычного существования, она попадает в мир танца и страсти, она открывает для себя «темную преисподнюю», где Джонни Кастл является ее королем. Люди здесь танцуют не за деньги, а чтобы выразить свое «Я». Танцы здесь — форма соблазнения, удовольствия и чего-то запретного. Показывая нам грязные танцы и, что важнее, финальное представление «I’ve had the time of my life», фильм постоянно подчеркивает неестественность танцев на сцене между людьми, которые эмоционально не привязаны друг к другу, высмеивая танцы классического периода. Танцы в интеллигентной части лагеря настолько нелепы и неестественны, что невольно прорисовывается параллель между танцами за деньги и тем, чем Джонни занимался за деньги до встречи с Бэби. Вся неестественность жанра мюзикл выявляется в полной мере в сцене, когда Джонни и Бэби вынуждены танцевать на празднике, чтобы спасти Пенни. Все оборачивается настоящей катастрофой из-за того, что между Джонни и Бэби еще не было никаких чувств.



Классические голливудские мюзиклы представляют собой иллюзию беззаботного мира, идеального, но в корне поддельного. Они представляли собой форму эскапизма для тех, кто хотел попасть в этот мир. Новый мюзикл “Грязные танцы” задается вопросом: “А что если тот самый идеальный мир находится здесь и сейчас?”.
Когда в 1941 году наши бабушки и дедушки смотрели фильм “Луна над Майами”, Россия только вступала во Вторую мировую войну. Они готовы были отдать последние рубли, чтобы увидеть мюзикл, так это был один из способов сбежать из этого «грязного» мира в мир идеальный. Мюзикл они проживали в альтернативном реальности мире Фреда Астера, где люди не имеют неприятностей, кроме романтических, и где люди танцевали и пели в повседневной жизни. Когда война закончилась, дети тех, кто пережил войну, больше не захотели смотреть мюзиклы об идеальной жизни. Новое поколение предпочло такие фильмы, как «Мулен Руж» и «Чикаго», которые трактуют альтернативную «темную реальность» как самую соблазнительную и привлекательную.





В “Мулен Руж” наивный писатель приезжает в Париж, город любви, чтобы найти вдохновение и великую любовь, а в конце концов влюбляется в проститутку, работающую в кабаре и продающую себя за деньги. В “Чикаго” девушка, которая мечтает о карьере певицы, попадает в тюрьму и открывает в себе «звезду» именно там. Эта идея будет более понятна после просмотра фильма “Синий бархат”, снятого Дэвидом Линчем в 1986 году. Он активно наводит на мысль, что каждый человек гораздо больше заинтересован в скрытом и интригующем, темном мире, чем в радужном существовании без каких либо проблем.





В мюзиклах из классического голливудского периода, где песни и танцы были лишь элементом спектакля, так как согласно повествованию они формировали ключевые действия в театральной постановке, наиболее важным нововведением в музыкальном жанре была интеграция этих музыкальных номеров непосредственно в сюжет. В фильме “Грязные танцы” музыка и танцы являются главными выразительными элементами, которые могут существовать отдельными музыкальными клипами и в то же время быть неотъемлемой частью повествования. Когда “Грязные Танцы” впервые появились в 1987 году, как раз зарождалось искусство музыкальных клипов, что и повлияло на творческую концепцию фильма. Музыкальный клип является прекрасным примером слияния песни и истории, так как каждый клип длится около трех минут, а песня должна успеть рассказать за это время целую историю. Тенденция прослеживается и в “Грязных танцах”, где любая музыкальная сцена может стать отдельным клипом. Давайте вспомним сцену, в которой Бэби первый раз постучала в дверь Джонни после инцидента между ним и ее отцом. Она пришла извиниться за своего отца, и сказать Джонни что ее страшит больше никогда ни к кому ничего подобного не почувствовать. Когда виниловый проигрыватель переключается на песню Cry to me, повествование начинает идти на поводу у слов песни, а действия на экране, становятся просто зрелищем в котором зритель испытывает чистое наслаждение от увиденного и удовольствие от сопоставления себя с одним из персонажей.



Исключением из правил является сцена Lover boy, в которой Джонни и Бэби делают вид, что поют. В этот момент становится очевидным, как неестественно это бы выглядело, если бы они пели на протяжении всего фильма, так как мы видели их процесс обучения все же танцам, а не пению.
Таким образом, взглянув на структуру одного из “новых” мюзиклов “Грязные танцы», мы увидим, что в этом фильме есть музыкальная основа, кроме того, он разделяет структуру и предпосылки с первоначальным значением жанра мюзикл. Теперь ясно, что вопрос «может ли такой фильм, как “Грязные танцы” считаться мюзиклом?», надо было сформулировать иначе: «остается ли мюзикл до сих пор одним из жанров?».
Да, в фильме “Грязные танцы” танцы и музыка ведут историю вперед и в конце концов являются основной движущей силой повествования. Но все же жанр фильма – не мюзикл, а мелодрама. Зритель в 2013 году не может знать, чего ожидать, когда собирается идти на мюзикл в кино: это может оказаться фильмом любого жанра с теми самыми интегрированными музыкальными элементами, которые мы только что рассмотрели. Безусловно, у “Грязных танцев” имеются все предпосылки к тому, чтобы быть мюзиклом. Джейн Фойер утверждает: «тот факт, что этот фильм в конечном счете превратился в одно из самых успешных театрализованных музыкальных представлений показывает нам, что структурные основы для музыкальных номеров уже присутствовали в оригинальном фильме». И действительно, фильм «Грязные танцы» был преобразован в сценическое шоу на сцене в театре Aldwych и не сходит с нее уже пять лет. Шоу похоже на классический голливудский мюзикл 30-х годов, но оно все же сумело сохранить свою естественность повествования: все поют кроме главных героев, на сцене можно разглядеть все источники музыки: проигрыватели, инструменты.
Безусловно, несмотря ни на что, «Грязные танцы» все равно стали настолько культовым фильмом с персональной незабываемой историей, что для миллионов людей песни из него стали любимыми. Это было справедливо для 80-х, 90-х, справедливо это и по сей день.



А у вас есть любимый мюзикл из классического голливудского периода?
мюзикл, грязные танцы, мулен руж, чикаго, джей тэллот, фред астер, одри хепберн, джинджер роджерс, джин келли, джентельмены предпочитают блондинок  4 комментария 
Комментарии (4)

Новый комментарий...

  • 3

    Кан Ын-Джа 3 июля 2013, 20:40 пожаловаться

    #

    что-то тут часто стали ошибаться блогами

    ответить

  • eva7 4 июля 2013, 18:13 пожаловаться

    #

    мои любимые мьюзиклы «Призрак оперы» и «Все песни только о любви» и я не считаю, что пение героев в них выглядит неестественным и чуждым… мне кажется, что напротив, музыка помогает понять настроение героев и эмоции… хотя я согласна с автором приписать к жанру «мьюзикл» все «шаги» и «танцы». они вполне себе подходят под это определение))

    ответить

  • Я думаю, что все, что происходит в мюзиклах классического Голливуда — очень даже естественно для атмосферы самого фильма, но не для нас, не для тех, кто живет в наше время..)) В так называемых «новых» мюзиклах все, наоборот, максимально приближено к нашей реальности

    ответить

  • 1

    eva7 5 июля 2013, 11:23 пожаловаться

    #

    хмм. тогда я не согласна с «шагом вперед» и приписыванию этим фильмам «естественность и натуральность» поведения героев «как в жизни». кто в реальной жизни начинает танцевать, когда ему грустно? только если вы не в болливуде)?

    ответить

 
Добавить комментарий...