• афиша & тв
  • тексты
  • медиа
  • общение
  • рейтинги
  • DVD & Blu-Ray
  • играть!
Войти на сайтРегистрациязачем?
всё о любом фильме:
Гори, Голливуд, гори!
 



Денис Шведов об образе «русского Стэйтема» и «Майоре»

10.08.2013 20:47 • 1 комментарий

8 августа на экраны вышел фильм «Майор». Мы уже публиковаликороткое видеоинтервью с его создателями — режиссером (сценаристом, актером, композитором) Юрием Быковым и исполнителем главной роли Денисом Шведовым, а также полный текст интервью с Быковым. Теперь предлагаю вашему вниманию текст интервью с Денисом Шведовым — крайне обаятельным и милым человеком, который моментально переходит на «ты» и очаровательно улыбается, растапливая сердца впечатлительных журналисток.



Денис Шведов и Юрий Быков на премьере фильма

Как бы ты описал фильм «Майор» для зрителя, в нескольких предложениях, о чем это кино?

Самое главное и единственное, что можно сказать — это кино для зрителя, а кто что из него вынесет, понравится, не понравится, тяжело, просто, легко, знакомо ли это, было ли такое уже — это зритель скажет. Самое главное, что отличает Юрия Быкова от остальных режиссеров — он максимально пытается делать кино для зрителя, а ему в этом помогаю во второй раз или в третий уже.

Я помню, что Юрий Быков на пресс-конференции в рамках «Кинотавра» сказал, что это кино о том, что нужно перестать жить понятиями кланов, семьи и ближайшего окружения, и вернуться к неким общечеловеческим нормам морали. Ты согласен с этим?

Мы с Юрой находимся по разные стороны камеры, хотя не всегда — как фильм показывает. У него намного глубже понимание, и вообще, это он все придумал. Для меня главное в этом фильме, что вот эти люди с погонами, люди, которые обладают правом на что-то большее, они тоже люди. Фильм о том, чтоб перестать их воспринимать как зверей каких-то, как оборотней — как угодно их можно называть, самыми нелестными словами. А о том, что это люди — не в смысле, что им можно простить все, что происходит в фильме, а что они могут попасть под ту же самую машину, что они выстраивают, их может так же круто завернуть это все, никто не избежит наказания или расплаты за свои грехи. Равны все, они такие же люди. Наверное, это главное. Если это удалось показать, то хорошо.

С Юрой ты работаешь уже не первый раз, и наверное, он сценарий показывал тебе на начальном этапе? Ты принимал участие в создании своего героя, майора Соболева?

У нас как-то здорово получается, в том смысле, что мы встречаемся на площадке — и мы не обсуждаем это в духе «знаешь, твой герой, возможно, думает в этот момент о маме…». Мы просто читаем сценарий, встречаемся, начинаем пробовать — и потом говорим: слушай, вот это круто, а вот это нет, вот это правильно, а вот это — нет. То есть какими-то совсем простыми словам, даже не словами, а делом.

У сценария сначала было две версии, первая была еще более кровавая, не знаю куда уж более, правда. Я ее прочитал, когда мы над нашим первым фильмом «Жить» работали, была где-то стадия постпродакшна уже. Потом, когда была финальная версия, ничего даже обсуждать не нужно было, потому что Юра пишет все настолько понятно, ясно для актера, что нужно как-то это присвоить и попытаться изобразить. Единственное, наверное, обсуждали какие-то нюансы, как бы ты поступил, как бы я поступил. У нас был, кстати, хороший момент. Например, финал фильма… уезжать или… а хотя это будет спойлер, да? Вовремя я спохватился!

А как ты вообще с Юрой познакомился?

Был кастинг на фильм «Жить», и я был, по-моему последним человеком, который в нем участвовал. Они искали очень долго, и я оказался крайним самым. Я приехал в студию к Алексею Ефимовичу (Учителю — прим. КиноПоиска), там все происходило. Меня посадили в комнату, я сижу за столом — и жду, жду, жду, жду. Потом с грохотом открывается дверь, вбегает Юра, смотрит на меня секунд пять, и убегает. Мне сказали: «Вот это режиссер». Понятно, думаю. Встретились на пробах. Я понимаю, это был его первый фильм, и он был таким прямо «режиссером», то есть он очень умно разговаривал и так далее. Так получилось, что мои пробы то ли стерли… То есть мы сняли, все попробовали, и должны были показать Алексею Ефимовичу, и съемку то ли стерли, то ли что-то просто полетело. Мне в 11 вечера звонят, говорят: «Приезжай». А я уже спать собирался ложиться. Приехал еще раз, и в этот момент ушли вот эти актерско-режиссерские взаимоотношения, остались просто люди. И как-то с этого момента мы поняли, что все у нас будет (смеется).



То есть, ты можешь сказать, что нашел своего режиссера? Чем он свой, чем он близкий?

Нам повезло, да, Юра такой человек. Надеюсь, что я тоже «его» актер. Не знаю, можно ли про это говорить, потому что скажут: «ну и пусть снимается там со своим Юрой, нам он не нужен». На самом деле, не то что «мой» режиссер или «не мой», просто есть такой уровень взаимопонимания, когда в одном направлении мыслят актер и режиссер, нет каких-то аллегорий. Просто взаимопонимание колоссальное. Какие-то общие идеи, мнение, видение мира, взаимоотношений. Да, и женщины одинаковые нравятся.

А нет интереса стать режиссером, как Юра?

Нет, у меня нет режиссерских амбиций. Я понимаю, что это отдельная профессия, которой нужно учиться. Либо, как некоторым, как Юре, она дарована свыше. Мне кажется, я не попал в этот список. Поэтому я хочу сделать хорошо свое дело, в этом совершенствоваться, есть еще очень много, чего предстоит, куда расти. Я могу, может быть, помочь, если попросят, с какой-то сценой. А так чтоб режиссировать — нет. Может быть, когда борода будет у меня вот до сюда (смеется).

На пресс-конференции «Кинотавра» задавали такой вопрос, тогда Юрий ответил, было бы интересно услышать твой ответ. Что касается «Майора», это история какая-то локальная российская, или она может произойти в любом уголке земного шара?

По-моему, тоже на «Кинотавре» говорили о том, в этом году на каком-то фестивале был фильм с очень похожим сюжетом, там полицейский тоже сбивает ребенка, но у него мать где-то во властных структурах, и она его начинает покрывать.

Да, был такой фильм, «Поза ребенка», на Берлинском кинофестивале.

Так что сама ситуация она может произойти где угодно, и иногда происходит, может быть, даже с более жесткими последствиями. Что касается конкретно нашей истории, все отдельно взятые моменты, они имели место быть в этом городе (Новомичуринск, где проходили съемки — прим. КиноПоиска). Я не в первый раз туда приезжаю, и то, что нам рассказывают ребята, местные жители, кто нам помогает на грузовике что-то привести, те истории, которые я слышал — они просто даже не для камеры. Серьезно, там происходят такие вещи… Если бы мы сняли про это кино, нам бы сказали: «Ребята, вы снимаете какую-то фантастику, давайте как-то попроще, так же не бывает, придите в себя». Просто надо было снимать какой-то документальный фильм, показывать этих людей, рассказывать, что бывает еще сложнее. Поэтому когда наш фильм называют чернухой, я в корне не согласен, потому что, мне кажется, эти люди не знают, что это такое. Это всего три часа на машине от Москвы, это даже с пробками. Может, три с половиной часа. И это какое-то другое измерение. Но не в смысле, что там все ужасно плохо, на самом деле, там прекрасные люди живут. Честные.

А с местными полицейским вы тоже общались?

У нас был такой момент: мой герой, майор, он вроде как очень молодой. Многие говорили, что слишком я молодой для майора. Все встало на свои места, когда на съемки приехал местный майор — он моего возраста, я старше его выгляжу. Все местные полицейские были в курсе, все дали разрешение — УВД, все-все. В фильме, если помните, там есть момент, когда приехала скорая, и укол делает врачиха — в шапке. Так вот это настоящий врач, это ее машина, на которой она работает. То есть просто с работы они заехали, сняли эту сцену и уехали.


Шведов в спектакле «Дон Кихот»

Здесь в Москве ты играешь в театре, в РАМТе. Есть ли какая-то потребность больше сниматься в кино, или больше хочется в театре интересных ролей? Что на данном этапе больше привлекает?

У меня сейчас такой внутренний вопрос, который даже не имеет, может, ответа. Я в театре играю совершенно другие роли. В кино мне доверяют серьезных драматических персонажей, а в театре у меня все наоборот. И я все жду, жду, когда я и там попробую что-то. Сейчас у меня такой период, когда я не знаю, куда, в какую сторону сделать свой выбор. И не знаю, откуда получить ответ. Поэтому нахожусь в таком режиме ожидания — что мне принесет этот театральный сезон. Без театра пока не могу, потому что это что-то очень близкое, родное для меня, где я могу совершенствоваться. Очень хочется попробовать в театре сыграть серьезную драматическую роль, но пока ее нет. А может, так и лучше, может, хорошо, что я могу быть разным. Может, это круто. Слушай… Вот он ответ! Спасибо! (смеется)

Кстати, какие-то новые роли в этом сезоне ты репетируешь?

Нет, сейчас вот жду в прямом смысле этого слова, что принесет мне новый сезон. Скорее всего, если будет ставить наш художественный руководитель, попаду к нему в какой-то спектакль, а пока не знаю.

После фильма «Жить» сложился такой образ русского Джейсона Стейтема. У тебя есть ощущение, что стал заложником одного образа, что не предлагают в кино разноплановые роли?

Есть, конечно такое. Мне предлагают либо милиционеров, либо людей, которые были милиционерами, либо тех, которые станут милиционерами. Второй вариант — бандиты. Иногда это одно и то же. Я понимаю, что с моей внешностью, с моей прической, вариантов, наверное, не много. Может быть, потом, когда я стану немного старше, появятся какие-то характерные роли, но пока приходит вот это.

Но автор автору рознь. Например, Юра пишет такие истории, пусть он пишет еще хоть десять раз про бандитов или милиционеров. Это истории про людей, пусть он там бандит, это какой-то третий, восьмой план. Самое главное, что еще заложено. И если Джейсон снимается — в принципе, он один и тот же крутой парень, просто он называется перевозчик, почтальон, кто еще там, дворник, библиотекарь. Библиотекаря он может сыграть, спокойно, я уверен, у него получится (смеется).

Ну да, он как-то не парится по этому поводу.

Да вообще думаю, что занимаю свою нишу, и я прекрасно понимаю, что не нужно лезть к ролям, которые играет Алексей Воробьев, например — таких красавцев, ну что мне там делать, такая конкуренция — зачем? А я буду спасать мир (смеется). Если доверят.

Юрий как раз говорил, что берет вас, потому что это образ сильного волевого человека. Соответствует внешний образ реальному?

Мне кажется, нет. Я ранимый человек, с очень тонкой душевной организацией. Опять же, повторюсь, всему вина моя прическа. Это корень всего (смеется). Если серьезно, если меня действительно видят таким, если какими-то своими делами и поступками могу это подтвердить, то это здорово.



А правда, что актером ты стал по некой случайности?

Да, есть такая история. Я в театральное училище поступил позже, чем все ребята обычно. До этого я пытался учиться другой профессии, в основном, чтоб в армию не ходить. У меня в районе был товарищ, который в тот момент уже учился на первом курсе театрального, по-моему, в ГИТИСе. Он рассказывал, как у них происходит обучение, как все весело, здорово. От него я впервые узнал, что учиться может быть интересно. Потому что на тот момент я уже ушел из своего старого института, ничего не делал, бездельничал и все. Он мне сказал: «Ты все равно ничего не делаешь, приходи к моему папе, он посмотри, скажет, что тебе выучить, сходишь — вдруг поступишь».

Что-то я там выучил, что — уже не помню, по-моему, Маяковского. А единственное училище, которое я знал, — это Щепкинское, потому что у меня от дома до него ходят маршрутка и троллейбус. Я знал, что огромный конкурс и нужно приехать очень рано. Я приехал в 5 утра, по-моему, на первом троллейбусе, сидел до 11, ждал. Вышел, прочитал, и меня взяли прямо сразу с прослушивания. Я не знаю, как. То есть я пришел — я никогда ничем не интересовался, занимался спортом больше, никогда особо не увлекался ни искусством, ни театром, ни вокалом, ни танцами тем более. Вообще, когда я читал книгу о ВУЗах и о вступительных экзаменах и увидел там РАТИ, и одному и тому же человеку нужно было прочитать что-то, спеть, станцевать. А я не понимал — как это может быть один человек? Это же разные профессии, это не может делать один. А там это нужно было одному, это не укладывалось у меня в голове. На самом деле, история коротка, я просто тупо пришел — мне сказал друг «сходи!» — я пришел, и меня взяли. Хорошо это, плохо — не знаю. Круто, что мы сейчас сидим с вами, я рассказываю. Это здорово.

И все в итоге получилось — и петь, и танцевать, и читать одновременно?

Не получилось (смеется). Это был кошмар. Единственное, что обучение в моем училище не было таким веселым, как у моего друга в его, из-за характера училища, педагогов, всего остального. Но это был мой выбор. В первый год, даже первый месяц, я мог уйти, если не нравится. Я довел это до конца — и это здорово.

Что сейчас в кино тебе предстоит, какие проекты?

Сейчас снимаюсь в Киеве в проекте для Первого канала, но я не знаю, могу ли про это говорить. Давай я лучше расскажу про Юру, с ним мы точно знаем, что будем делать. У Юры будет следующая работа — она называется «Дурак» — правда у меня там будет небольшая роль — и это хорошо, потому что нужно себе дать отдохнуть. А через года полтора-два будет другой проект, он будет называться либо «Пепел», либо «Завод» — как Юра решит. Там у меня снова будет главная роль.

Когда я прочитал «Майор», думал, что не читал ничего круче, интереснее и пронзительнее. А вот «Завод» или «Пепел"… Я даже не представляю, как мы сможем это сыграть, снять, потому что такого я действительно еще не читал. Может быть, Юра напишет что-то еще круче, я уверен в этом, напишет. Но я в ожидании фильма, потому что там придется сильно физически себя менять, с собой делать какие-то невероятные метаморфозы. Пока даже страшно думать, что нам предстоит, но это пока главная цель — через два года осуществить это с Юрой. Даст Бог, сделаем, покажем.
российское кино, интервью, актер  1 комментарий 
Комментарии (1)

Новый комментарий...

  • 3

    Lik Bashni 11 августа 2013, 15:04 пожаловаться

    #

    Спасибо за интересную статью. Помимо Стэйтема Денис Шведов немного напоминает Маттиаса Шонартса

    ответить

 
Добавить комментарий...